Так любите, так творите – вам зачтется!

Желая соста­вить соб­ствен­ное мне­ние с уче­том пер­во­ис­точ­ни­ка мы обра­ти­лись к дирек­то­ру Сред­не­волж­ско­го фили­а­ла Госу­дар­ствен­но­го цен­тра совре­мен­но­го искус­ства Рома­ну КОРЖОВУ, в хозяй­ствен­ном веде­нии кото­ро­го нахо­дит­ся фаб­ри­ка, с прось­бой рас­ска­зать, что же на самом деле тво­рит­ся на объ­ек­те.

– Я на фаб­ри­ке-кухне знаю каж­дый камень. Я обла­зил всё и могу ска­зать, что зда­ние очень креп­кое и стро­и­лось про­фес­си­о­на­ла­ми. Сей­час, когда его рас­кры­ли пол­но­стью, ста­ло вид­но, как оно стро­и­лось. Сна­ча­ла постро­и­ли молот, и он, его боек, по мате­ри­а­лам самый осно­ва­тель­ный и креп­кий. Когда ста­ли при­стра­и­вать серп, выяс­ни­лось – я пред­по­ла­гаю, а может быть, это пони­ма­ли изна­чаль­но, что, – если будут при­сты­ко­вы­вать на одной отмет­ке молот и серп, то око­неч­ная часть сер­па выле­зет на совсем дру­гую высо­ту, и это тре­бу­ет совсем иных вло­же­ний. Поэто­му при­ме­ни­ли изящ­ное инже­нер­ное реше­ние: сде­ла­ли некий скат­ный пан­дус, ниве­ли­ро­ва­ли эту высо­ту, сде­ла­ли зазор меж­ду дву­мя уров­ня­ми.

По Фаб­ри­ке вид­но, что к окон­ча­нию стро­и­тель­ства сер­па день­ги и мате­ри­а­лы попро­сту кон­чи­лись: и под­ва­ла в послед­ней сек­ции сер­па нет, и пере­кры­тий (там все­гда был атри­ум, где рань­ше раз­ме­ща­лась спорт­шко­ла). И край­няя баш­ня – самая низ­кая. Но в этом тоже есть опре­де­лен­но­го рода кра­со­та.

Дол­гое вре­мя я не испы­ты­вал такой эйфо­рии от про­из­ве­де­ния искус­ства, пие­те­та перед ним. Когда у Фаб­ри­ки-кух­ни демон­ти­ро­ва­ли совет­ский фасад, по кото­ро­му мы ее пом­ним, я был настоль­ко пора­жен, уви­дев про­пор­ции. Про­сто сто­ял несколь­ко минут, рас­крыв рот.

Быв­шие соб­ствен­ни­ки, конеч­но, хоте­ли, что­бы она рух­ну­ла, и поэто­му Фаб­ри­ка начи­ная с 2008 года сто­я­ла без отоп­ле­ния, без воды, без все­го. До 2008 года все-таки там был сай­динг, ста­рый фасад. После 2008 года всё закры­ли, разо­бра­ли, и она сто­я­ла пустая. Мне гово­ри­ли, что были пополз­но­ве­ния, кото­рые неми­ну­е­мо вели к необ­ра­ти­мым деструк­ци­ям: в зим­нее вре­мя откры­ва­ли горя­чую воду, затап­ли­ва­ли фун­да­мент, под­ва­лы. Яко­бы это был про­рыв тру­бы или вро­де того.

Сей­час суще­ству­ет про­ект­но-смет­ная доку­мен­та­ция, но есть опре­де­лен­ные несов­па­де­ния совре­мен­ных стро­и­тель­ных норм и мето­дов сохра­не­ния аутен­тич­но­сти объ­ек­та. Когда мы к како­му-нибудь аутен­тич­но­му объ­ек­ту XVII или XIX века начи­на­ем при­ме­нять совре­мен­ные стро­и­тель­ные нор­мы и пра­ви­ла – а это и про­ти­во­по­жар­ная без­опас­ность, и эва­ку­а­ци­он­ные пути, и т. д. – мы вынуж­де­ны аутен­тич­ность абсо­лют­ным обра­зом нару­шить. Воз­ни­ка­ет двой­ствен­ность: чего же мы хотим? Сохра­нить аутен­тич­ность либо обез­опа­сить зда­ние?

На Фаб­ри­ке-кухне я нахо­жусь прак­ти­че­ски каж­дый день. Каж­дый день там ведет­ся фото­фик­са­ция. На мой взгляд, зда­ние пре­тер­пе­ло не толь­ко те пере­строй­ки, про кото­рые мы все зна­ем: одна – 1944 год, когда реши­ли зало­жить фасад, дру­гая – 1990‑е, когда в сер­пе, в пятой сек­ции, кото­рая выхо­дит на Мас­лен­ни­ко­ва, появи­лось пере­кры­тие, – самые раз­но­об­раз­ные при­строи были в совет­ское вре­мя.

В про­шлом году мы обна­ру­жи­ли аутен­тич­ные фото­гра­фии Фаб­ри­ки 30‑х годов. Они сохра­ни­лись в ори­ги­на­ле, это не вырез­ки из газет. На них вид­но, напри­мер, что прак­ти­че­ски по все­му сер­пу отсут­ству­ет внеш­няя колон­на­да. В бой­ке моло­та – в горя­чем цеху – нет ника­ких колонн. Я думаю, это было гени­аль­ное инже­нер­ное реше­ние, когда пере­кры­ли 14-мет­ро­вый про­лет в попе­реч­ни­ке бой­ка моло­та, сде­ла­ли фер­му из балок (я не стро­и­тель, могу назвать это гори­зон­таль­ной фер­мой), и не было ни одной под­пор­ной кон­струк­ции сни­зу.

Я думаю, что очень серьез­ная рабо­та по уси­ле­нию несу­щих кон­струк­ций про­шла в какой-то пери­од: все-таки завод Мас­лен­ни­ко­ва имел свои ресур­сы, навер­ня­ка был соб­ствен­ный стро­и­тель­ный депар­та­мент, кото­рый сде­лал там мас­су колонн, бетон­ных поя­сов и пере­кон­фи­гу­ри­ро­вал зда­ние.

Этих сло­ев неимо­вер­ное коли­че­ство. Даже когда гото­вил­ся про­ект рестав­ра­ции, воз­ник спор по пово­ду моза­и­ки, кото­рая нахо­дит­ся в пер­вой сек­ции сер­па и явно была сде­ла­на в 60‑е или 70‑е годы. Тогда в боль­ших обще­ствен­ных про­стран­ствах на полу делал­ся про­стей­ший узор, зали­ва­лось всё раз­но­цвет­ной бетон­ной мас­сой, шли­фо­ва­лось. У худож­ни­ков была рас­про­стра­не­на хал­ту­ра, когда отли­ва­лись гип­со­вые квад­ра­ти­ки и потол­ки деко­ри­ро­ва­лись раз­ны­ми узо­ра­ми из них.

Про­цесс раз­ви­тия Фаб­ри­ки шел пер­ма­нент­но. Фаб­ри­ка-кух­ня обрас­та­ла хозяй­ствен­ны­ми при­стро­я­ми очень стран­ных кон­фи­гу­ра­ций. В том виде, в кото­ром она сей­час сто­ит, она не до кон­ца рас­кры­та. Неко­то­рые остав­ши­е­ся дета­ли по про­ти­во­ава­рий­ным сооб­ра­же­ни­ям нуж­но заме­нять, но в основ­ном все долж­но быть отре­ста­ври­ро­ва­но. Как по Ген­ри­ху Клей­сту: «Всё дер­жит­ся по-преж­не­му, пото­му что хочет рух­нуть одно­вре­мен­но».

Когда раз­гру­зи­ли фасад, демон­ти­ро­ва­ли заклад­ки, уви­де­ли, нако­нец, совер­шен­но потря­са­ю­щий цен­траль­ный вход. В 40‑е годы он был зало­жен и тем самым закон­сер­ви­ро­ван. Колон­ны в цен­траль­ной части сер­па на пер­вом эта­же были все эти годы обло­же­ны кир­пи­чом. Когда (мы) его сня­ли, уви­де­ли шту­ка­тур­ку 30‑х годов, тот самый цвет, инте­рес­ные дета­ли, сде­лан­ные рука­ми тех масте­ров. И пошло дыха­ние вре­ме­ни. Оно там раз­ли­то повсе­мест­но. Мы это почув­ство­ва­ли с пер­во­го появ­ле­ния там, и сра­зу поня­ли, что можем согреть это зда­ние толь­ко искус­ством.

В авгу­сте – сен­тяб­ре 2014-го на фаб­ри­ке сде­ла­ли спец­про­ект Ширя­ев­ской биен­на­ле – «Бур­ла­ки: меж­ду Евро­пой и Ази­ей», а с 21 янва­ря 2015 года нача­ли про­грам­му «Вол­га. Ноль». Был дикий холод: ‑21 сна­ру­жи и, по всем ощу­ще­ни­ям, ‑25 внут­ри. Но люди при­шли. И искус­ство что-то такое там сдви­ну­ло. Появи­лась надеж­да. Мы сде­ла­ли целую серию выста­вок, каж­дую сре­ду вплоть до апре­ля меся­ца: одна выстав­ка – один автор. Про­грам­ма была направ­ле­на на под­держ­ку моло­дых совре­мен­ных худож­ни­ков в Сама­ре.

Кажет­ся, я при­рос к это­му месту. И для меня очень доро­ги неко­то­рые вещи, кото­рые, без­услов­но, хоте­лось бы оста­вить, что­бы мак­си­маль­но сохра­ни­лись ощу­ще­ния, кото­рые чело­век, вхо­дя­щий туда впер­вые, дол­жен почув­ство­вать: это дыха­ние вре­ме­ни.

По пла­ну Фаб­ри­ка-кух­ня долж­на была быть рас­чи­ще­на абсо­лют­но, что­бы про­явил­ся чет­кий кон­тур моло­та и сер­па. Пото­му что все­воз­мож­ные при­строй­ки меша­ли вос­при­я­тию цель­но­го обра­за. Конеч­но, абсо­лют­но­го воз­вра­та к про­ек­ту 30‑х годов не будет. Колон­на­ды оста­нут­ся, посколь­ку они все-таки реша­ют кон­струк­тив­ную зада­чу по уси­ле­нию пере­кры­тий. Фаб­ри­ка-кух­ня была постро­е­на в ноль, без запа­са проч­но­сти. Аутен­тич­ные пере­кры­тия, кото­рые там есть, – это 5 – 7 см бето­на и какие-то бал­ки, боль­ше нет ниче­го.

В прин­ци­пе, это реше­ние рабо­та­ло. Вспом­ни­те хру­щев­ки 60‑х. Они долж­ны были схлоп­нуть­ся, а не схлоп­ну­лись. Но одно дело – неболь­шие част­ные про­стран­ства, дру­гое – зда­ние, в кото­ром по про­ек­ту мог­ли гото­вить­ся 9 000 обе­дов и одно­вре­мен­но нахо­дить­ся 1 500 чело­век.

Вооб­ще, весь кон­струк­ти­визм в Рос­сии был постро­ен из бог зна­ет из чего. Стро­и­тель­ный мате­ри­ал самый раз­но­об­раз­ный – крас­ный кир­пич, белый кир­пич, где-то металл. Когда вскры­ли пол в сред­ней части сер­па, обна­ру­жи­ли какие-то совер­шен­но нево­об­ра­зи­мые пли­ты-пере­кры­тия 120 на 240, но тол­щи­ной 20 см. Я таких в гла­за не видел: какие-то гре­бен­ча­тые, пустот­ные внут­ри бетон­ные кон­струк­ции.

Есте­ствен­но, у стро­и­те­лей на это свой взгляд, у авто­ров про­ек­та – свой. И какое-то вре­мя вза­и­мо­по­ни­ма­ние отсут­ство­ва­ло. Но в фев­ра­ле это­го года оно все-таки нала­ди­лось. Хочу отме­тить, что про­ект­но-смет­ная доку­мен­та­ция пере­смат­ри­ва­ет­ся в основ­ном в части неко­то­рых кон­струк­тив­ных реше­ний.

Пре­тен­зии под­ряд­чи­ка к нам заклю­ча­лись в том, что, на их взгляд, они про­из­ве­ли боль­шой объ­ем работ, кото­рые не вхо­ди­ли в сме­ту. И, есте­ствен­но, мы под­пи­сать это­го ниче­го не мог­ли и так и не под­пи­са­ли. Встал вопрос о пере­сор­ти­це этой сме­ты. Сей­час про­цесс про­дол­жа­ет­ся. В насто­я­щий момент выпус­ка­ют­ся дру­гие автор­ские листы, состав­ля­ет­ся кор­рект­ная сме­та, кото­рую долж­на утвер­дить гос­экс­пер­ти­за и по кото­рой под­ряд­чик соби­ра­ет­ся рабо­тать даль­ше.

На мой взгляд, сро­ки, без­услов­но, име­ют зна­че­ние. Я, в прин­ци­пе, отно­шу себя к чис­лу энту­зи­а­стов, но дру­го­го поряд­ка. Пото­му что мои надеж­ды свя­за­ны не толь­ко со сте­на­ми, но и с людь­ми, с про­ек­та­ми, кото­рые нам необ­хо­ди­мо транс­ли­ро­вать. У нас есть твор­че­ские пла­ны, у нас есть мас­са дру­гих задач, не свя­зан­ных со стро­и­тель­ством. Мы отда­ем себе отчет в том, что в горо­де появ­ля­ет­ся неве­ро­ят­ный центр, и он устро­ен так, что функ­ции той маши­ны, кото­рая была зало­же­на в Фаб­ри­ке-кухне, – они зало­же­ны и тут. Пла­ни­ру­ет­ся, что внут­ри будут раз­ные по функ­ции про­стран­ства, но увя­зан­ные меж­ду собой и допол­ня­ю­щие друг дру­га: твор­че­ские сту­дии и рези­ден­ции для худож­ни­ков, меди­а­те­ка и лек­ци­он­ный зал, два кино­ви­део­за­ла и кафе. Боль­шое выста­воч­ное про­стран­ство, кото­рое пере­те­ка­ет из сер­па в молот. Сте­ны – это одна исто­рия, дру­гая – это твор­че­ские пла­ны и коман­да. Есте­ствен­но, гля­дя на то, как идет дело, мы соста­ви­ли твор­че­ский план и рас­счи­ты­ва­ли, что «ина­у­гу­ра­ци­он­ный» про­ект у нас будет в сле­ду­ю­щем году. И это будет X Ширя­ев­ская биен­на­ле совре­мен­но­го искус­ства – спец­про­ект на Фаб­ри­ке-кухне. Боль­шой, очень внят­ный, кото­рый под­ни­ма­ет акту­аль­ность идей модер­низ­ма. И, есте­ствен­но, мы бы хоте­ли вплыть в эти наши пла­ны на волне мун­ди­а­ля, но, с дру­гой сто­ро­ны, я пони­маю, что жизнь после чем­пи­о­на­та мира не закан­чи­ва­ет­ся. Вот, напри­мер, «Арсе­нал» в Ниж­нем Нов­го­ро­де стро­и­ли боль­ше 10 лет.

Моя мис­сия на Фаб­ри­ке-кухне – в транс­ля­ции опре­де­лен­ных пред­став­ле­ний о том, что там будет и как это долж­но выгля­деть. А эти пред­став­ле­ния не все­гда сов­па­да­ют с тем, что про­ис­хо­дит на деле. Вот здесь насту­па­ет момент борь­бы, кон­флик­та и про­ти­во­сто­я­ний. Но ина­че нель­зя. Нель­зя отсту­пить.

Напри­мер, на Фаб­ри­ке кухне есть опре­де­лен­ные зоны охра­ны. Что-то там мож­но делать, а что-то нель­зя. И к зонам охра­ны отно­сят­ся гени­аль­ные лест­нич­ные про­ле­ты. Когда я пер­вый раз их уви­дел, посмот­рел, как это сде­ла­но, я был впе­чат­лен. Это дей­стви­тель­но неве­ро­ят­но для 30‑х годов: гори­зон­таль­ные бал­ки, на кото­рые опи­ра­ют­ся пло­щад­ки, были отли­ты из бето­на по какой-то неве­ро­ят­ной опа­луб­ке – скульп­тур­ные, с фигур­ны­ми дета­ля­ми, и это было не отшту­ка­ту­ре­но, а отли­то. Это какой же у людей дол­жен быть уро­вень ответ­ствен­но­сти за свою рабо­ту, про­фес­си­о­наль­ная совесть! И когда пони­ма­ешь эту план­ку, этот стан­дарт, без­услов­но, хочет­ся предъ­явить его тем людям, кото­рые пыта­ют­ся что-то делать сей­час.

***

Я думаю, что у людей, осо­бен­но у тех, кто участ­во­вал в дви­же­нии по защи­те Фаб­ри­ки-кух­ни, воз­ни­ка­ет абсо­лют­но спра­вед­ли­вый вопрос: Фаб­ри­ка нахо­дит­ся в абсо­лют­но рас­кры­том состо­я­нии, на носу зима, ото­пи­тель­ный сезон – и никто не пони­ма­ет, что будет про­ис­хо­дить даль­ше. Дли­тель­ная исто­рия, свя­зан­ная с прав­кой про­ект­но-смет­ной доку­мен­та­ции, ника­ким обра­зом не афи­ши­ро­ва­лась.

Я очень обес­по­ко­ен теку­щей ситу­а­ци­ей. Я за это тоже пере­жи­ваю, но в насто­я­щий момент все, что мы можем делать, мы дела­ем. Что­бы понять, что про­ис­хо­дит со зда­ни­ем, спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ная орга­ни­за­ция при­сту­пи­ла к мони­то­рин­гу. Мы выяс­ня­ем отно­ше­ния с под­ряд­чи­ком по пово­ду того, что может про­изой­ти…

Все­лен­ная взбун­то­ва­лась, и никто не давал гаран­тий, что зима будет в декаб­ре, она может и рань­ше начать­ся. Поэто­му мы пред­при­ни­ма­ем опре­де­лен­ные меры вплоть до полу­че­ния гаран­тий­ных писем. У под­ряд­чи­ков есть опре­де­лен­ные обя­за­тель­ства, кото­рые необ­хо­ди­мо выпол­нить до кон­ца это­го года. И в этом напря­мую заин­те­ре­со­ва­но пра­ви­тель­ство Самар­ской обла­сти, пото­му что про­ект им софи­нан­си­ру­ет­ся.

А толп рабо­чих на объ­ек­те нет. И у меня, соб­ствен­но гово­ря, нет отве­та на вопрос: поче­му? Я могу толь­ко пред­по­ла­гать, что, веро­ят­но, это свя­за­но с недо­стат­ком финан­си­ро­ва­ния. Но не того, о кото­ром все гово­рят. В нача­ле года под­ряд­чик рас­пус­кал слу­хи о том, что заказ­чик ему не пла­тит. Это не так. Все выпол­нен­ные рабо­ты, кото­рые соот­вет­ство­ва­ли про­ект­но-смет­ной доку­мен­та­ции, были при­ня­ты и опла­че­ны.

Это же гос­кон­тракт. Под­ряд­чик, кото­рый выхо­дил на кон­курс, под­пи­сы­вая кон­тракт, при­нял на себя обя­за­тель­ства и дол­жен был иметь опре­де­лен­ное финан­со­вое пле­чо, соот­не­сен­ное с конеч­ной целью кон­трак­та, опре­де­ля­е­мое про­пор­ци­о­наль­ным обра­зом. То есть у под­ряд­чи­ка долж­ны быть свои обо­рот­ные день­ги, на кото­рые он дол­жен делать опре­де­лен­ные виды работ. Судя по все­му, сред­ства на эту строй­ку не дово­дят­ся. Под­ряд­чик – питер­ская ком­па­ния ООО «СК «ЭТС».

Но сне­сти зда­ние, пото­му что «денег нет и всё рав­но не будет», невоз­мож­но. Нач­нем с того, что у памят­ни­ка феде­раль­ный ста­тус. Это про­изо­шло еще в про­шлом году. Феде­раль­ное мини­стер­ство куль­ту­ры пони­ма­ет, что речь не об усадь­бе неиз­вест­но­го уезд­но­го поме­щи­ка в какой-то глу­ши, а о медий­но рас­кру­чен­ном и выда­ю­щем­ся про­ек­те.

Есть сайт, кото­рый зани­ма­ет­ся сохра­не­ни­ем памят­ни­ков модер­низ­ма по все­му миру, iconichouses.org, с кар­той, на кото­рой обо­зна­че­ны памят­ни­ки XX века. И что смеш­но: на кар­те Рос­сий­ской Феде­ра­ции отме­чен толь­ко дом Мель­ни­ко­ва. И боль­ше ниче­го. Нет даже мос­ков­ско­го Дома Цен­т­ро­со­ю­за Ле Кор­бю­зье!

Без­услов­но, сто­ли­цей кон­струк­ти­виз­ма – не по выда­ю­щим­ся памят­ни­кам, а по коли­че­ству сохра­нив­ших­ся зда­ний – у нас явля­ет­ся Ека­те­рин­бург. Но, на мой взгляд, с кото­рым мож­но спо­рить, у Сама­ры есть абсо­лют­ный шедевр, кото­рый бьет все построй­ки Ека­те­рин­бур­га вме­сте взя­тые – это Фаб­ри­ка-кух­ня. Наде­юсь, что со вре­ме­нем Фаб­ри­ка-кух­ня будет на этой кар­те, что вполне заслу­жен­но.

Област­ное управ­ле­ние госу­дар­ствен­ной охра­ны объ­ек­тов куль­тур­но­го насле­дия доста­точ­но актив­но помо­га­ет нам, они фак­ти­че­ски кури­ру­ют про­ект на месте. И в этом смыс­ле есть очень хоро­шие ново­сти, пото­му что реги­о­наль­ные вла­сти, кро­ме софи­нан­си­ро­ва­ния про­ек­та, пошли навстре­чу и взя­ли на себя неве­ро­ят­ную про­бле­му по под­клю­че­нию всех сетей. Совсем недав­но закон­чи­ли под­вод­ку новой теп­ло­трас­сы к Фаб­ри­ке-кухне, хотя еще пару меся­цев назад эта зада­ча каза­лась абсо­лют­но фан­та­сти­че­ской.

Я с радо­стью обна­ру­жил, что не толь­ко мы вот такие энту­зи­а­сты, кото­рые хотят, что­бы нако­нец-то появил­ся какой-то резуль­тат и мы уви­де­ли это чудо в закон­чен­ном виде. Мы нашли отклик в тех местах, в кото­рых най­ти осо­бо-то не мог­ли: сете­вые орга­ни­за­ции, то же мини­стер­ство ЖКХ. Очень силь­но помог пер­вый заме­сти­тель гла­вы Сама­ры В. А. Васи­лен­ко. Он про­во­дил здесь пару сове­ща­ний, и очень про­дук­тив­но. У нас заме­ча­тель­ные отно­ше­ния с адми­ни­стра­ци­ей Октябрь­ско­го рай­о­на, кото­рая пони­ма­ет, насколь­ко зна­чи­мый памят­ник нахо­дит­ся на их тер­ри­то­рии. То есть у людей есть чув­ство ответ­ствен­но­сти и пер­со­наль­ное жела­ние помочь. И это очень хоро­шая тен­ден­ция.

Я очень хочу, что­бы рабо­ты про­дол­жа­лись, но так, что­бы это устра­и­ва­ло в первую оче­редь нас и авто­ров про­ек­та. Перед Сред­не­волж­ским фили­а­лом ГЦСИ в соста­ве РОСИЗО сто­ят серьез­ные зада­чи и очень опре­де­лен­ная цель – создать выда­ю­щий­ся центр совре­мен­но­го искус­ства. Вме­сте мы не дадим про­ек­ту про­пасть и не допу­стим ника­ко­го сно­са насто­я­ще­го шедев­ра архи­тек­ту­ры.

Запи­са­ли Вик­тор ДОЛОНЬКО и Юлия АВДЕЕВА

Опуб­ли­ко­ва­но в «Све­жей газе­те. Куль­ту­ре», № 15 (123), 2017, Сен­тябрь