Древняя культура Кура-Аракс и её важность для последующего формирования социума народов Кавказа

Назван­ная учё­ны­ми по име­нам двух основ­ных рек реги­о­на, куль­ту­ра Кура-Аракс (ок. 3500 – 2500 гг. до н.э.) — вхо­дит в чис­ло самых проч­ных и обшир­ных куль­тур­ных тра­ди­ций древ­но­сти. Воз­ник­нув и раз­ви­ва­ясь на Южном Кав­ка­зе в сере­дине 4‑го тыся­че­ле­тия, за несколь­ко веком она нару­ши­ла свои пер­во­на­чаль­ные гео­гра­фи­че­ские гра­ни­цы и рас­про­стра­ни­лась на более широ­кие тер­ри­то­рии. Ко вто­рой чет­вер­ти тре­тье­го тыся­че­ле­тия до нашей эры, раз­лич­ные эле­мен­ты это­го куль­тур­но-соци­аль­но­го направ­ле­ния встре­ча­ют­ся по всей Ана­то­лии, Южно­му Кав­ка­зу, Иран­ско­му наго­рью и Леван­ту.

Эта «экс­пан­сия» яви­лась резуль­та­том слож­ной дина­ми­ки и про­цес­сов куль­тур­ной транс­фор­ма­ции, в кото­рых опре­де­лён­ную роль игра­ли мобиль­ность людей и повы­шен­ный уро­вень мигра­ции в те вре­ме­на. Хотя куль­тур­ный фено­мен Кура-аракс­ской куль­ту­ры в выс­шей сте­пе­ни само­бы­тен, его про­яв­ле­ния не все­гда еди­но­об­раз­ны и, по-види­мо­му, пред­став­ля­ют мно­же­ство сооб­ществ, раз­де­ля­ю­щих мно­гие, но не все мате­ри­аль­ные эле­мен­ты и тра­ди­ции. При­мер­но в сере­дине тре­тье­го тыся­че­ле­тия эти сооб­ще­ства исче­за­ют, а их куль­тур­ные тра­ди­ции быст­ро рас­па­да­ют­ся. Дина­ми­ка и фак­то­ры, сто­я­щие за этим про­цес­сом, вызы­ва­ют недо­уме­ние, но после­до­вав­шие за этим изме­не­ния были рез­ки­ми и ради­каль­ны­ми во всех отно­ше­ни­ях. Кон­сер­ва­тизм изготовления/​использования кера­ми­че­ской посу­ды Кура-Арак­са усту­па­ет место новым гори­зон­там кера­ми­ки Март­ко­пи и Беде­ни (Бери­кл­де­би). Ста­биль­ность посе­ле­ний это­го пери­о­да сме­ня­ет­ся мимо­лёт­ны­ми и зыб­ки­ми сле­да­ми того, что при­шло на сме­ну, вплоть до наступ­ле­ния три­а­лет­ско­го пери­о­да.

В рам­ках повсе­мест­но­го внед­ре­ния ново­го мобиль­но­го обра­за жиз­ни погре­баль­ные насы­пи (кур­га­ны), часто очень вну­ши­тель­ные, ста­но­вят­ся новы­ми и более посто­ян­ны­ми досто­при­ме­ча­тель­но­стя­ми ланд­шаф­та. Дере­вян­ные повоз­ки, а так­же впе­чат­ля­ю­щая кон­цен­тра­ция метал­лов и золо­тых укра­ше­ний, содер­жа­щих­ся в неко­то­рых кур­га­нах, наме­ка­ют на появ­ле­ние эли­ты и иерар­хии в сооб­ще­ствах, а так­же на новую роль, кото­рую про­из­вод­ство, обра­ще­ние и накоп­ле­ние метал­лов сыг­ра­ли в созда­нии вер­ти­каль­но­го нера­вен­ства сре­ди так назы­ва­е­мых «ран­не­кур­ган­ских» обще­ствах.

Эти древ­ние общи­ны были пер­вы­ми, кто посто­ян­но про­жи­вал в горах и высо­ко­го­рьях Южно­го Кав­ка­за. До сих пор неяс­но, был ли про­цесс осед­ло­сти в горах резуль­та­том более тёп­лых и ста­биль­ных кли­ма­ти­че­ских усло­вий и/​или при­ня­тия новых стра­те­гий веде­ния хозяй­ства. Как рав­нин­ные, так и высо­ко­гор­ные общи­ны жили в неболь­ших дерев­нях, состо­я­щих из неболь­ших домаш­них хозяйств (за исклю­че­ни­ем неко­то­рых неболь­ших свя­ти­лищ). Несмот­ря на боль­шую реги­о­наль­ную вари­а­тив­ность архи­тек­тур­ных пла­нов и стро­и­тель­ных мате­ри­а­лов, дома жите­лей таких посе­ле­ний отли­ча­лись повто­ря­ю­щим­ся набо­ром прин­ци­пов, свя­зан­ных с дея­тель­но­стью, про­во­ди­мой в стро­е­ни­ях. В домах не толь­ко велась хозяй­ствен­ная и про­из­вод­ствен­ная дея­тель­ность, но про­смат­ри­ва­ет­ся про­стран­ствен­ная, сим­во­ли­че­ская цен­траль­ность ками­нов, оча­гов в фор­ме три­лист­ни­ка и антро­по­морф­ных и зооморф­ных арок. Такая пла­ни­ров­ка поз­во­ля­ет пред­по­ло­жить, что эти огнен­ные соору­же­ния были так­же сим­во­ли­че­ски­ми сре­до­то­чи­я­ми риту­аль­ных прак­тик, поми­мо того, что они были цен­тром кули­нар­ной дея­тель­но­сти.

Како­вы были дие­ти­че­ские пред­по­чте­ния людей того вре­ме­ни и были ли они оди­на­ко­вы­ми для всех чле­нов сооб­ще­ства? Насколь­ко вли­я­ла на это окру­жа­ю­щая сре­да, учи­ты­вая раз­лич­ные эко­ло­ги­че­ские ниши Южно­го Кав­ка­за? Что­бы рас­пу­тать эти про­бле­мы, учё­ны­ми иссле­ду­ет­ся изо­топ­ная вари­а­бель­ность раци­о­на пита­ния чело­ве­ка на инди­ви­ду­аль­ном и попу­ля­ци­он­ном уров­нях с исполь­зо­ва­ни­ем дан­ных выбор­ки объ­ек­тов, охва­ты­ва­ю­щих пери­од Кура-Аракс­ской куль­ту­ры и после­ду­ю­щие пери­о­ды. Бла­го, что для таких иссле­до­ва­ний уже хва­та­ет архео­ло­ги­че­ских объ­ек­тов, рас­по­ло­жен­ных в высо­ко­го­рьях и низ­мен­но­стях Южно­го Кав­ка­за (в Гру­зии — 8 объ­ек­тов; в Арме­нии — три и один объ­ект в Азер­бай­джане).

Что каса­ет­ся «ингре­ди­ен­тов», кото­рые мог­ли упо­треб­лять­ся в при­го­тов­ле­нии древ­них блюд кав­каз­ской кух­ни того пери­о­да, то архео­бо­та­ни­че­ские и архео­зоо­ло­ги­че­ские дан­ные предо­став­ля­ют полез­ные дан­ные для рекон­струк­ции раци­о­нов пита­ния и стра­те­гий жиз­не­обес­пе­че­ния. Хотя в про­шлом пред­по­ла­га­лась силь­ная пас­то­раль­ная и мобиль­ная кон­но­та­ция, иссле­до­ва­ния пока­зы­ва­ют, что сооб­ще­ства вели осед­лый образ жиз­ни, осно­ван­ный на инте­гри­ро­ван­ной агро-пас­то­раль­ной эко­но­ми­ке. Пер­вые дан­ные пока­зы­ва­ют, что по срав­не­нию с более дивер­си­фи­ци­ро­ван­ным сель­ским хозяй­ством эпо­хи энео­ли­та и нео­ли­та, в кото­ром чаще исполь­зо­ва­лись зер­но­бо­бо­вые куль­ту­ры, жите­ли КА, в основ­ном, зани­ма­лись зем­ле­де­ли­ем, ори­ен­ти­ро­ван­ным на зер­но­вые куль­ту­ры, при­чём ячмень и пше­ни­ца пред­став­ля­ли собой наи­бо­лее куль­ти­ви­ру­е­мые куль­ту­ры.

Важ­ней­шим объ­ек­том иссле­до­ва­ний явля­ют­ся погре­баль­ные тра­ди­ции, из кото­рых берут­ся мно­гие антро­по­ло­ги­че­ские мате­ри­а­лы, предо­став­ля­ю­щие цен­ные дан­ные как о куль­тур­ной измен­чи­во­сти, так и об орга­ни­за­ци­он­ных прин­ци­пах обще­ства. Раз­лич­ные типы соору­же­ний, такие как ямные погре­бе­ния, камен­ные цистер­ны, постро­ен­ные из кам­ня, в фор­ме под­ко­вы, кур­га­ны и ката­комб­ные гроб­ни­цы выра­жа­ют весь­ма раз­но­об­раз­ные погре­баль­ные обря­ды. Ана­ло­гич­ным обра­зом, нали­чие как оди­ноч­ных, так и мно­же­ствен­ных захо­ро­не­ний (ино­гда на одном и том же клад­би­ще), а так­же пер­вич­ные и вто­рич­ные захо­ро­не­ния (ино­гда в одной и той же моги­ле) сви­де­тель­ству­ет о весь­ма раз­но­об­раз­ных прак­ти­ках и выбо­ре, свя­зан­ных как с погре­баль­ным набо­ром, так и с обра­ще­ни­ем с тела­ми. Несмот­ря на эту высо­кую вари­а­тив­ность, вез­де были соблю­де­ны две основ­ные кон­цеп­ции «струк­ту­ри­ро­ва­ния».

Во-пер­вых, суще­ству­ет узкий ассор­ти­мент небо­га­тых погре­баль­ных при­над­леж­но­стей, обыч­но вклю­ча­ю­щих кера­ми­че­ские сосу­ды, вере­те­но­об­раз­ные завит­ки, камен­ные ору­дия и метал­ли­че­ские арте­фак­ты. Послед­нее обыч­но огра­ни­чи­ва­ет­ся несколь­ки­ми укра­ше­ни­я­ми для тела (булав­ки с двой­ны­ми спи­раль­ны­ми голов­ка­ми и спи­ра­ли для волос), но боль­шие кон­цен­тра­ции метал­лов в одной и той же гроб­ни­це обыч­но очень ред­ки. Как уже ука­зы­ва­лось, огра­ни­чен­ная вари­а­тив­ность и неболь­шое коли­че­ство погре­баль­ных при­над­леж­но­стей созда­ют силь­ное ощу­ще­ние повто­ря­е­мо­сти и стан­дар­ти­за­ции погре­баль­ных прак­тик, что, наря­ду с отсут­стви­ем кон­цен­тра­ции пре­стиж­ных пред­ме­тов, под­чёр­ки­ва­ет в выс­шей сте­пе­ни пред­пи­сы­ва­ю­щую и эга­ли­тар­ную идео­ло­гию погре­бе­ния.

Во-вто­рых, хотя оди­ноч­ные моги­лы были обыч­ной прак­ти­кой, так­же встре­ча­ют­ся мно­же­ствен­ные захо­ро­не­ния, что, воз­мож­но, про­ли­ва­ет свет на дру­гую важ­ную кон­цеп­цию, струк­ту­ри­ру­ю­щую соци­аль­ную орга­ни­за­цию этих сооб­ществ. Чис­ло людей, похо­ро­нен­ных в одном и том же погре­баль­ном соору­же­нии, силь­но варьи­ру­ет­ся, от несколь­ких чело­век до десят­ков, как в слу­чае с кур­га­на­ми в Запад­ном Азер­бай­джане. Более того, в этих мно­го­чис­лен­ных гроб­ни­цах нахо­ди­лись люди обо­их полов и раз­ных воз­раст­ных кате­го­рий, что под­чёр­ки­ва­ет инклю­зив­ную погре­баль­ную идео­ло­гию, ука­зы­ва­ю­щую, веро­ят­но, на орга­ни­за­цию, осно­ван­ную на род­стве.

В заклю­че­ние отме­тим, что куль­тур­ный пакет рас­цве­та этой куль­ту­ры вклю­ча­ет в себя крас­но-чёр­ную и моно­хром­ную поли­ро­ван­ную кера­ми­ку, изго­тов­лен­ную в уни­каль­ной тра­ди­ци­он­ной тех­ни­ке, типич­ные дома с цен­траль­ны­ми оча­га­ми и укра­шен­ны­ми тер­ра­са­ми, захо­ро­не­ния, сим­во­ли­че­ские пред­ме­ты искус­ства и осо­бые фор­мы метал­ла. Недав­ние иссле­до­ва­ния так­же выяви­ли отли­чи­тель­ные мето­ды веде­ния сель­ско­го хозяй­ства и живот­но­вод­ства, кото­рые созда­ли сме­шан­ную эко­но­ми­ку осед­ло­го обра­за жиз­ни. Отсут­ствие сви­де­тельств соци­аль­но-эко­но­ми­че­ской диф­фе­рен­ци­а­ции в раз­лич­ных ком­по­нен­тах, поз­во­ля­ет пред­по­ло­жить модель рав­но­пра­вия в обще­ствах, для всех попу­ля­ций Кура-Арак­са.