Я хочу, чтобы человек, читая стихи, касался дна…

Это будет пре­крас­ное лите­ра­тур­ное шоу, создан­ное талант­ли­вы­ми и ярки­ми людь­ми. Кро­ме Жени и Ромы участ­ву­ют Павел Куп­ри­я­нов в амплуа эмби­ент-тапе­ра и Тимур Ли, на этот раз, отве­ча­ю­щий за видео. При­ят­но, что в непро­стое вре­мя нашлась воз­мож­ность под­дер­жать это дело у ком­па­нии “Рос­кош­ное зре­ние”. Если вы люби­те поэ­зию и моло­ды душой, вам сто­ит прий­ти, будет кру­то. Сам­культ насто­я­тель­но реко­мен­ду­ет. Ну, а пока, для разо­гре­ва, несколь­ко вопро­сов оргам.

Поче­му вы выбра­ли сереб­ря­ный век?
Роман: Ну, а что еще? Есть золо­той век, а есть сереб­ря­ный, а что еще? Меж­ду про­чим, Фета мы чита­ли, и нету акцен­та тако­го стро­го­го — толь­ко сереб­ря­ный век. Про­сто боль­шин­ство поэтов, кото­рых мы пони­ма­ем, чита­ем и кото­рые нам близ­ки — это сереб­ря­ный век.
Евге­ний: Вооб­ще, если чест­но, все нача­лось с Алек­сандра Бло­ка, от него идет отсчет. Блок явля­ет­ся люби­мым роми­ным поэтом и Роман всех зада­вил сво­им авто­ри­те­том, заста­вил всех любить Бло­ка.

Ну, а как же сход­ство эпох и все такое про­чее?
Р: Сход­ство эпох? Есть, конеч­но. Но чест­но, я устал об этом гово­рить. Я так мно­го гово­рил — там, здесь, со сце­ны и я про­сто устал. Ты пони­ма­ешь, о чем я гово­рю. Я ОЧЕНЬ МНОГО ГОВОРИЛ ОБ ЭТОМ. И вот Женя пра­виль­но выра­зил отно­ше­ние: все начи­на­ет­ся с Бло­ка. И год назад, когда я делал про­ект «Куль­тур­ный речи­та­тив» и вооб­ще, когда я впер­вые про­чел сти­хо­тво­ре­ние под хип-хоп — это было сти­хо­тво­ре­ние «Ночь. Ули­ца. Фонарь. Апте­ка.» И вооб­ще поэ­зия в моей жиз­ни нача­лась… Да, со ска­зок Пуш­ки­на, но поэ­зия вошла в мою жизнь тоже со сти­хо­тво­ре­ни­ем «Ночь. Ули­ца. Фонарь. Апте­ка».

А как это слу­чи­лось?
Р: Это слу­чи­лось вполне обыч­но. Я смот­рел теле­ви­зор и уви­дел рекла­му «Мега­фо­на» вот эту про «Ночь. Ули­ца. Фонарь. Апте­ка». Я не пом­ню сколь­ко лет мне было, но это было неве­ро­ят­ное ощу­ще­ние. Срав­ни­мое, ну, может с тем, когда я впер­вые жен­щи­ну уви­дел обна­жен­ной. Я не понял: как это ТАК может зву­чать сти­хо­тво­ре­ние? И я побе­жал к учи­тель­ни­це, а я тогда жил в деревне, и это была жена мое­го дво­ю­род­но­го дедуш­ки, я гово­рю: Мне нужен Блок, мне нужен Блок! Но я думал, что у него все сти­хи такие! Я кос­нул­ся и понял, что не все сти­хи такие у Бло­ка, и как-то от это­го ото­шел. А потом при­шел через Цве­та­е­ву. Это вто­рое было мое потря­се­ние в поэ­зии. Я когда про­чел сти­хи Цве­та­е­вой, то понял, что рав­ной это­му поэту нету. И не будет лет два­дцать, трид­цать, пять­де­сят, по край­ней мере. Это выс­ший пило­таж. И про­чи­тав уже у Мари­ны Цве­та­е­вой сти­хи «К Бло­ку», я обра­тил­ся к Бло­ку, и у Бло­ка нашел, конеч­но, всё! Я счи­таю, весь сереб­ря­ный век вышел из Бло­ка. Они смот­ре­ли на него, смот­ре­ли на его пове­де­ние, смот­ре­ли на то, как он себя ведет, чув­ству­ет, о чем он пишет, и писа­ли сами. Это неоспо­ри­мо. Про­сто неоспо­ри­мо. И так же как смот­ре­ли все на семью Мереж­ков­ских-Гип­пи­ус.

Женя, а у тебя какой люби­мый автор, как поп­со­вик мне ска­жи.
Е: Ну, меня Рома, конеч­но, зара­зил Бло­ком. Но мне близ­ки сти­хи Ман­дель­шта­ма.
Р: Вот тебе и поп­со­вик!

Ну а как вы отно­си­тесь к тому, что эти люди, в боль­шин­стве сво­ем про­жи­ли страш­ную жизнь и при­ня­ли страш­ную смерть. Вас этот тра­гизм не тро­га­ет? Вы ведь дела­е­те раз­вле­ка­тель­ное меро­при­я­тие про муче­ни­ков.
Р: Я с этим пол­но­стью согла­сен. Я толь­ко об этом и гово­рю.
Е: Вооб­ще-то, наши меро­при­я­тия раз­вле­ка­тель­ны­ми назвать доста­точ­но слож­но. Ско­рее, они обра­зо­ва­тель­ные. А я, как поп­со­вик, эле­мент игры туда все-таки вно­шу. И в любом слу­чае, све­жее про­чте­ние сти­хо­тво­ре­ний вот в таких фор­мах — под хип-хоп или необыч­ные саунд­тре­ки, воз­мож­но, на кого-то про­из­ве­дет пло­хое впе­чат­ле­ние, мол, что вы тут ска­че­те на костях?! Пока такой реак­ции не было, но как раз тре­тье­го сен­тяб­ря, есть некое опа­се­ние, что если при­дет часть пуб­ли­ки кон­сер­ва­тив­ной, то воз­мож­но нам при­дет­ся с кем-то поспо­рить.

Но вы гото­вы к спо­рам? Гото­вы за Бло­ка впрячь­ся?
Р: Впря­жем­ся и впря­га­ем­ся! Я бы так ска­зал: если бы не Женя… Я вооб­ще хочу, что­бы чело­век, читая сти­хи, касал­ся дна. Это искус­ство вооб­ще и сереб­ря­ный век оно направ­ле­но на то, что­бы быст­рее уто­пить. И когда я их читаю, я выби­раю спе­ци­аль­но такие сти­хи. И люди спра­ши­ва­ют: есть ли что-нибудь жиз­не­утвер­жда­ю­щее?! Ну, не знаю… Это вооб­ще слож­ный вопрос. Читай­те Воз­не­сен­ско­го! Жиз­не­утвер­жда­ю­ще­го.

И поэто­му, если бы не Женя, эти вече­ра были бы очень мрач­ны­ми. Люди ухо­ди­ли бы в сле­зах, с тушью на гла­зах. Но я сам такой!!! При­хо­ди­те 27 чис­ла и уви­ди­те. А Женя как-то при­да­ет это­му лег­кость, и этот тан­дем у нас полу­ча­ет­ся, что­бы чело­ве­ку пре­под­не­сти поэ­зию пра­виль­но. Что­бы он не поперх­нул­ся. Чтоб он выпил и не умер, и не отка­зал­ся навсе­гда пить воду, пото­му что он пере­жил ТАКОЕ. Но после Гип­пи­ус люди выхо­ди­ли оша­ра­шен­ные.

Е: Ну, мы исполь­зо­ва­ли стро­бо­скоп, конеч­но…
Р: А я после Бло­ка сам чуть с ума не сошел.