Самара на Шелковом пути

Путе­ше­ствие в Хама­дан

В общем, мы все боя­лись ехать в Иран. По край­ней мере, боя­лись я и мои сту­дент­ки, а еще боль­ше я боя­лась за сво­их сту­ден­ток. Не знаю, как моск­ви­чи – Саша и Вита­лий, но мы даже втайне меч­та­ли, что, может, не дадут нам эту визу, и на том все и закон­чит­ся.

И, по прав­де гово­ря, нам ее почти что не дали: про­це­ду­ра выда­чи визы сопро­вож­да­лась обме­ном дву­смыс­лен­ны­ми пись­ма­ми с орга­ни­за­то­ра­ми и кучей вопро­сов, кото­рые так и оста­лись без отве­та. Напри­мер, жен­щи­нам необ­хо­ди­мо предо­став­лять фото­гра­фию в плат­ке или без (вез­де раз­ные дан­ные)?

У нас, конеч­но, было желе­зо­бе­тон­ное при­гла­ше­ние от мини­стер­ства, кажет­ся, стро­и­тель­ства; меро­при­я­тие, на кото­рое мы соби­ра­лись, было, как мы дума­ли (и, кста­ти, совер­шен­но не ошиб­лись), делом госу­дар­ствен­ной важ­но­сти; но сама про­це­ду­ра, опи­сан­ная на офи­ци­аль­ном сай­те иран­ско­го посоль­ства, выгля­де­ла доволь­но подо­зри­тель­но.

После того как офи­ци­аль­ное при­гла­ше­ние полу­че­но, вы (либо при­гла­ша­ю­щая сто­ро­на) долж­ны предо­ста­вить ори­ги­на­лы в посоль­ство и полу­чить штамп в пас­порт или номер, заявив кото­рый на гра­ни­це, мож­но полу­чить визу на месте. Виза, кста­ти, для граж­дан раз­ных стран сто­ит по-раз­но­му: самые доро­гие – для аме­ри­кан­цев и япон­цев, для рус­ских – по сред­ней цене, что, види­мо, надо пони­мать как то, что нам будут рады уме­рен­но (а в этом мы как раз ошиб­лись).

Так вот, штамп в пас­пор­те вам могут не поста­вить, даже если ваше при­гла­ше­ние желе­зо­бе­тон­ное.

С нами вышла неболь­шая рас­тра­та нер­вов: все чле­ны коман­ды (сту­ден­ты и пре­по­да­ва­те­ли СГАСУ и «выш­ки») полу­ча­ли уве­дом­ле­ния с номе­ра­ми в раз­ное вре­мя и вплоть до кри­ти­че­ско­го сро­ка, когда биле­ты воз­вра­щать уже было позд­но. Неко­то­рые же не полу­чи­ли их вовсе, и им было пред­ло­же­но само­сто­я­тель­но отпра­вить­ся в посоль­ство в Москве за день до выле­та.

Кро­ме того, все начи­та­лись ужа­сов в бло­гах о том, что при пере­се­че­нии гра­ни­цы оди­но­кую жен­щи­ну могут не пустить, если она не назо­вет теле­фон­но­го номе­ра како­го-нибудь мест­но­го зна­ко­мо­го муж­чи­ны, не гово­ря уже о репу­та­ции фун­да­мен­та­лист­ско­го госу­дар­ства с попран­ны­ми пра­ва­ми жен­щин, эми­гра­ци­ей куль­тур­ной эли­ты и жест­ко­го оппо­ни­ро­ва­ния все­му запад­но­му миру. Поэто­му все сиде­ли как на игол­ках.

Но вме­ша­тель­ство неких вли­я­тель­ных сил – и не име­ю­щим номе­ров раз­ре­ши­ли ехать без стра­ха, что, на мой взгляд, спас­ло госу­дар­ство Иран от неболь­шо­го меж­ду­на­род­но­го кон­флик­та, вызван­но­го гне­вом роди­те­лей, купив­ших сту­ден­там доволь­но доро­гие биле­ты.

Стра­на кон­тра­стов

На прак­ти­ке, одна­ко, выяс­ни­лось, что визу на гра­ни­це про­да­ют любо­му, и пани­ка нагне­та­лась совер­шен­но в духе бюро­кра­ти­че­ско­го авто­ма­тиз­ма. О, неболь­шая поправ­ка: визу про­да­дут любо­му, но толь­ко за кэш, пото­му что меж­ду­на­род­ные пла­теж­ные систе­мы в Иране не дей­ству­ют. Так что нам при­шлось спа­сать в аэро­пор­ту сооте­че­ствен­ни­ка, в отча­я­нии метав­ше­го­ся в поис­ках бан­ко­ма­та.

В Иране так­же не дей­ству­ют фейс­бук, твит­тер, запре­ще­ны алко­голь и сво­бод­ная жен­ская одеж­да. При этом фейс­бу­ком, твит­те­ром, алко­го­лем и про­чи­ми бла­га­ми циви­ли­за­ции все, кому угод­но, поль­зу­ют­ся дома и не осо­бо это скры­ва­ют.

В общем, Иран – для носталь­ги­ру­ю­щих по СССР: тот же дух, нето­роп­ли­вый ритм, актив­ное сле­же­ние за чужим пове­де­ни­ем в пуб­лич­ном про­стран­стве, при­ну­ди­тель­ный кол­лек­ти­визм, бед­ность и тра­чен­ность сре­ды. Если доба­вить при­род­ные усло­вия в виде пустын­но­го ска­ли­сто­го фаталь­но­го вели­ко­ле­пия ланд­шаф­та и этни­че­ский тип, то мож­но совер­шен­но лег­ко ощу­тить себя в одной из сред­не­ази­ат­ских рес­пуб­лик позд­не­го Сою­за.

И тут мне хоте­лось бы высту­пить с рис­ко­ван­ным мне­ни­ем: несмот­ря на все совет­ские кон­но­та­ции, этот мир выгля­дит целост­но, миро­лю­би­во, спо­кой­но, энер­гич­но и очень чело­веч­но. Если доба­вить сюда цель наше­го визи­та – обмен опы­том в обла­сти сохра­не­ния насле­дия и уча­стие в меж­ду­на­род­ном фору­ме и ворк­шо­пе, посвя­щен­ном раз­ви­тию акту­аль­ных тер­ри­то­рий горо­да с пяти­ты­ся­че­лет­ней исто­ри­ей, – то мы были пора­же­ны каче­ством про­фес­си­о­на­лиз­ма.

Куль­тур­ное насле­дие по-иран­ски

Сту­ден­ты, соглас­но при­ня­той про­грам­ме, участ­во­ва­ли в ворк­шо­пе, созда­вая про­ек­ты, посвя­щен­ные несколь­ким про­бле­мам Хама­да­на, круп­но­го горо­да, сопо­ста­ви­мо­го по мас­шта­бам с Сама­рой.

Посколь­ку отбор про­шли луч­шие сту­ден­ты, име­ю­щие бога­тый опыт уча­стия в ворк­шо­пах, их мне­ние явля­ет­ся досто­вер­ным, и оно заклю­ча­ет­ся в том, что это был луч­ший опыт как с точ­ки зре­ния орга­ни­за­ции, госте­при­им­ства, раз­но­об­ра­зия и интен­сив­но­сти про­грам­мы, так и с точ­ки зре­ния той зна­чи­мо­сти, кото­рую при­да­ва­ла адми­ни­стра­ция рабо­те.

Мэр мил­ли­он­но­го горо­да, пред­ста­ви­те­ли депар­та­мен­тов лич­но состав­ля­ли и пре­зен­то­ва­ли тех­ни­че­ское зада­ние, кури­ро­ва­ли про­цесс и при­ни­ма­ли актив­ное уча­стие в обсуж­де­нии резуль­та­тов. Из мно­го­чис­лен­ных офи­ци­аль­ных встреч и поез­док по горо­ду ста­но­ви­лось понят­но, что люди бере­гут свою исто­рию, пыта­ют­ся при­влечь к его раз­ви­тию инве­сти­ции и тури­стов.

При этом насле­ди­ем счи­та­ют­ся не толь­ко еди­нич­ные памят­ни­ки, но и рядо­вая застрой­ка, напол­нен­ная повсе­днев­ной рути­ной и обыч­ны­ми жите­ля­ми, кото­рые само­иден­ти­фи­ци­ру­ют­ся как локаль­ные сооб­ще­ства (маха­ля). Кро­ме того, было уди­ви­тель­но обна­ру­жить, что такой фено­мен, как само­ор­га­ни­зо­ван­ные посе­ле­ния мигран­тов (informal settlements), нахо­дят­ся в поле ува­жи­тель­но­го про­фес­си­о­наль­но­го вни­ма­ния как образ­цы эффек­тив­но­го урба­низ­ма, кото­рый спо­со­бен пре­под­не­сти ряд зна­чи­мых уро­ков.

Похо­жий опыт был полу­чен и этим летом в Япо­нии, куда мы были при­гла­ше­ны в каче­стве руко­во­ди­те­лей ворк­шо­па, посвя­щен­но­го сохра­не­нию убы­ва­ю­ще­го рыбац­ко­го посел­ка Атсу­та, извест­но­го рыб­ным про­мыс­лом. Его сохра­не­нию несмот­ря на убы­точ­ность уже до наше­го визи­та было посвя­ще­но мно­го уси­лий. Нас же попро­си­ли транс­ли­ро­вать пер­со­наль­ную мето­ди­ку пост­про­ек­та, когда вещам добав­ля­ет­ся исто­рия из парал­лель­ной реаль­но­сти и они обре­та­ют новую жизнь.

Еще об иран­ском госте­при­им­стве

Необ­хо­ди­мо доба­вить так­же при­ме­ры како­го-то убий­ствен­но­го, само­от­вер­жен­но­го госте­при­им­ства и спон­тан­ной, яркой радо­сти на ули­цах при виде ино­стран­цев, а осо­бен­но свет­ло­ко­жих жен­щин. Радо­сти как со сто­ро­ны муж­чин, так и детей и жен­щин.

В воз­ду­хе висят ува­же­ние, любовь и какая-то «дет­ская» чисто­та. Нет при­выч­но­го духа кон­ку­рен­ции, стя­жа­тель­ства, демон­стра­тив­но­сти и сно­биз­ма, свой­ствен­но­го нам в послед­нее вре­мя. Быт скро­мен, авто­мо­би­ли – пого­лов­но ста­рые моде­ли с обо­дран­ны­ми бор­та­ми (и по пово­ду такой фиг­ни, как заде­тое зер­ка­ло или цара­пи­на, никто не напря­га­ет­ся, что лич­но мне очень сим­па­тич­но).

Это, кста­ти, неуди­ви­тель­но при том тра­фи­ке, что суще­ству­ет на ули­цах, игно­ри­ру­ю­щих сиг­на­лы све­то­фо­ров: маши­ны идут сплош­ным доволь­но мед­лен­ным пото­ком. Что­бы перей­ти ули­цу, необ­хо­ди­мо доволь­но реши­тель­но бро­сить­ся напе­ре­рез пото­ку и рас­тал­ки­вать маши­ны бед­ра­ми. Такой навык намерт­во запу­ган­но­му рус­ско­му пеше­хо­ду дает­ся непро­сто, но в Иране так дела­ют все, даже мало­лет­ние дети.

Началь­ство оде­то без лос­ка, и вид­но, что вооб­ще по это­му пово­ду не парит­ся, и это пре­крас­но и уди­ви­тель­но.

Мате­ри­аль­ное несо­вер­шен­ство не осо­бен­но угне­та­ет мест­ных, хотя сре­ди иран­цев встре­ча­ют­ся даже хип­сте­ры. Те, кото­рые встре­ти­лись нам, объ­яс­ни­ли про­фит жиз­ни на родине. По их мне­нию, что­бы под­дер­жи­вать оди­на­ко­вый уро­вень жиз­ни в Иране и в стра­нах Запад­ной Евро­пы, необ­хо­ди­мы совер­шен­но раз­ные уси­лия: в Иране тре­бу­ет­ся немно­го рабо­тать, что остав­ля­ет вре­мя на саму «жизнь», а в Евро­пе при­дет­ся толь­ко рабо­тать. Кро­ме того, на родине кли­мат теп­лый, бен­зин деше­вый и все­гда есть тол­па род­ствен­ни­ков, гото­вых помочь.

Пожа­луй, самым силь­ным впе­чат­ле­ни­ем были иран­ские жен­щи­ны-архи­тек­то­ры. Такой стра­сти, силы интел­лек­ту­аль­но­го напо­ра и сво­бо­ды, такой обра­зо­ван­но­сти, уве­рен­но­сти граж­дан­ской пози­ции я не встре­ча­ла нигде. Мно­гие из них учи­лись и ста­жи­ро­ва­лись на Запа­де. Вооб­ще каче­ство интел­лек­ту­аль­ной эли­ты высо­кое, хотя, навер­ное, уже не то, что до ислам­ской рево­лю­ции.

Оче­вид­но, что мы, непод­го­тов­лен­ные визи­те­ры, завис­ли на рас­тяж­ках неко­то­рых пара­док­сов: то, что мы зна­ли об Иране, и то, что мы ощу­ща­ли, серьез­но про­ти­во­ре­чи­ло друг дру­гу.

В Пер­сии своя исто­рия, свое пони­ма­ние зем­ной жиз­ни и рая. И зем­ля, вода, сад чаще все­го совсем не то же самое, что для нас. Для нас это источ­ни­ки жиз­ни, для иран­цев – сим­во­лы рай­ских садов.

«Во всем Коране, – сооб­ща­ет нам Эмма Кларк, – веру­ю­щих побуж­да­ют раз­мыш­лять по пово­ду этих зна­ков или сим­во­лов, посколь­ку все в этом мире явля­ет­ся зна­ком или сим­во­лом Бога. Чело­ве­че­ские суще­ства пере­ста­нут быть под­лин­ны­ми мусуль­ма­на­ми, бук­валь­но под­чи­нен­ны­ми Богу, если будут рас­смат­ри­вать создан­ный мир как конеч­ный. Мир нуж­но видеть таким, какой он есть, как иллю­зию, кото­рая одно­вре­мен­но скры­ва­ет и рас­кры­ва­ет архе­ти­пи­че­ский мир».

Клас­си­че­ская иран­ская музы­ка, испол­ня­е­мая на народ­ных инстру­мен­тах, отли­ча­ет­ся совер­шен­ной бес­пред­мет­но­стью и пусто­той как нефи­гу­ра­тив­ное искус­ство аван­гар­да, как пыль­ный иран­ский ланд­шафт, как эниг­ма­ти­че­ское госте­при­им­ство и как маги­че­ская архи­тек­ту­ра.

Сама­ра встро­и­лась в Шел­ко­вый путь

Сту­ден­ты соглас­но при­ня­той про­грам­ме участ­во­ва­ли в ворк­шо­пе, созда­вая про­ек­ты, посвя­щен­ные несколь­ким про­бле­мам Хама­да­на. К сожа­ле­нию, самар­ские докла­ды выби­ва­лись из обще­го кон­тек­ста, посколь­ку пред­ста­ви­те­ли дру­гих стран пока­зы­ва­ли реа­ли­зо­ван­ные кей­сы сохра­не­ния насле­дия. Вне зави­си­мо­сти от эко­но­ми­че­ских, соци­аль­ных и рели­ги­оз­ных раз­ли­чий во всем мире это­му вопро­су уде­ля­ет­ся колос­саль­ное вни­ма­ние как важ­ней­ше­му фак­то­ру наци­о­наль­ной и локаль­ной иден­тич­но­сти, осно­ве про­цве­та­ю­щей эко­но­ми­ки и каче­ства город­ской сре­ды.

Впро­чем, резуль­та­том самар­ско­го уча­стия ста­ло согла­сие орга­ни­за­то­ров на про­ве­де­ние сле­ду­ю­ще­го, IX Меж­ду­на­род­но­го фору­ма в Сама­ре вес­ной 2017 года.

Сама­ра инте­гри­ру­ет­ся в меж­ду­на­род­ную про­грам­му коопе­ра­ции исто­ри­че­ских посе­ле­ний вдоль марш­ру­тов Шел­ко­во­го пути. Про­грам­ма коопе­ра­ции пред­по­ла­га­ет пере­ори­ен­та­цию куль­тур­ных и эко­но­ми­че­ских стра­те­гий от сто­лич­ных цен­тров на важ­ные для стран пери­фе­рий­ные горо­да. При этом сто­ли­цы коор­ди­ни­ру­ют пере­ста­нов­ку акцен­тов в инте­ре­сах более эффек­тив­ной пост­ин­ду­стри­аль­ной кон­цеп­ции меж­ду­на­род­но­го рас­пре­де­ле­ния цен­но­стей и дохо­дов.

Кандидатура Самары как пункта Шелкового пути и как площадки для проведения форума рассматривалась в течение нескольких лет, и только в Тегеране выбор был сделан в пользу нашего города.

Про­ве­де­ние фору­ма может озна­чать моди­фи­ка­цию город­ско­го раз­ви­тия. Для все­го рос­сий­ско­го сооб­ще­ства, соли­дар­но­го со стра­те­ги­ей ново­го ренес­сан­са исто­ри­че­ских посе­ле­ний, такая воз­мож­ность может озна­чать корен­ную моди­фи­ка­цию урба­ни­сти­че­ских пара­дигм в сто­ро­ну повы­ше­ния эффек­тив­но­сти тер­ри­то­рий за счет внут­рен­них ресур­сов и пере­оцен­ки роли куль­тур­но­го насле­дия.

Иссле­до­ва­ния про­стран­ствен­но­го раз­ви­тия Сама­ры пока­зы­ва­ют воз­мож­ность инте­гра­ции ресур­сов исто­ри­че­ской тер­ри­то­рии с инте­ре­са­ми биз­нес-элит, жите­лей и про­фес­си­о­наль­но­го сооб­ще­ства. К ним отно­сят­ся про­грам­мы созда­ния музей­ных квар­та­лов, рас­пре­де­лен­но­го кам­пу­са евро­пей­ско­го типа и аль­тер­на­тив­ных вари­ан­тов тури­сти­че­ской инфра­струк­ту­ры с вклю­че­ни­ем цен­ных при­род­ных тер­ри­то­рий Самар­ской Луки, что осо­бен­но важ­но в пред­две­рии ЧМ-2018.

Евге­ния Репи­на

Кан­ди­дат архи­тек­ту­ры, доцент кафед­ры «Инно­ва­ци­он­ное про­ек­ти­ро­ва­ние» СГАСУ.

Фото авто­ра

Опуб­ли­ко­ва­на в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та», № 2 (90) за 2016 год