Диалоги с легендой

Ее искус­ство вос­хи­ща­ло неожи­дан­но­стью и глу­би­ной мыс­ли, досто­вер­но­стью харак­те­ров и пси­хо­ло­ги­че­ски­ми откро­ве­ни­я­ми, оно взы­ва­ло к раз­мыш­ле­ни­ям, к при­от­крыв­шей­ся тайне, в кото­рой ста­но­вит­ся явствен­но боже­ствен­ное нача­ло в чело­ве­ке.

Вера Кра­сов­ская, выда­ю­щий­ся исто­рик бале­та, счи­та­ла, что о Шелест мож­но писать толь­ко сти­ха­ми. Воз­мож­но, имен­но сце­ни­че­ские трак­тов­ки Шелест спо­двиг­ли Кра­сов­скую, тоже уче­ни­цу Вага­но­вой, взять­ся за перо кри­ти­ка: «В мар­те 1941 года жур­нал «Искус­ство и жизнь» напе­ча­тал ста­тью об Алле Шелест. То была пер­вая из напи­сан­ных мною ста­тей и пер­вая в жиз­ни тан­цов­щи­цы. Шелест было два­дцать два года».

Круп­ней­ший бале­то­вед наше­го вре­ме­ни Вадим Гаев­ский, ана­ли­зи­руя «Бая­дер­ку» М. Пети­па, впер­вые исполь­зо­вал для харак­те­ри­сти­ки тан­цов­щи­цы сло­во «боже­ствен­ная»: «Танец со зме­ей – актер­ское про­зре­ние и актер­ский шедевр Аллы Шелест. В этом клуб­ке пере­кру­чен­ных дви­же­ний, помра­чен­но­го рас­суд­ка и смя­тен­ных чувств вре­мя от вре­ме­ни, как на момен­таль­ных вспыш­ках во тьме, про­сту­пал пси­хо­ло­ги­че­ский про­филь Никии, ясный очерк ее под­лин­но­го суще­ства, ясный рису­нок ее под­лин­ных наме­ре­ний».

Не ску­пи­лись на высо­кие оцен­ки ее искус­ства самые про­слав­лен­ные дея­те­ли хорео­гра­фии. Без­жа­лост­но стро­гий и бес­ком­про­мисс­ный Ф. Лопу­хов: «Шелест сего­дня может тан­це­вать хуже, чем вче­ра, может быть в уда­ре и не в уда­ре, может кло­ко­тать как вул­кан и оста­вать­ся срав­ни­тель­но холод­ной, но ее не спу­та­ешь с дру­ги­ми бале­ри­на­ми и, боюсь в этом при­знать­ся, не про­ме­ня­ешь на них. Настоль­ко инди­ви­ду­аль­ность тан­цов­щи­цы сли­ва­ет­ся с инди­ви­ду­аль­но­стью актри­сы».

М. Пли­сец­кая писа­ла, что из совет­ских бале­рин счи­та­ет вели­ки­ми М. Семе­но­ву, Г. Ула­но­ву, А. Шелест: «Мно­гие роли Шелест не могу забыть. Жизель, Эги­на, та же Заре­ма. «Сле­пая» в поста­нов­ке Якоб­со­на застав­ля­ла меня пла­кать. У Шелест был дар необык­но­вен­но­го пере­во­пло­ще­ния. На сцене она была немыс­ли­мо кра­си­ва. Боже­ствен­но кра­си­ва».

Чет­верть века Алла Яко­влев­на была бале­ри­ной Киров­ско­го теат­ра. Хотя еще уче­ни­цей стар­ших клас­сов стан­це­ва­ла на про­слав­лен­ной сцене «Один­на­дца­тый вальс» из «Шопе­ни­а­ны» М. Фоки­на, в пред­вы­пуск­ном клас­се – «Па де Диан» из «Эсме­раль­ды» А. Вага­но­вой, и, нако­нец, цен­траль­ная роль в выпуск­ном спек­так­ле «Кате­ри­на», кото­рую репе­ти­ро­ва­ла с поста­нов­щи­ком бале­та Л. Лав­ров­ским. После спек­так­ля Г. Ула­но­ва и Т. Вече­сло­ва пре­под­нес­ли дебю­тант­ке боль­шую кор­зи­ну флок­сов. Такое вни­ма­ние веду­щих бале­рин теат­ра – факт чрез­вы­чай­но­го при­зна­ния.

Ее твор­че­ский путь в теат­ре начи­нал­ся бле­стя­ще. Уже в пер­вые годы она испол­ни­ла Одет­ту в «Лебе­ди­ном озе­ре», Фею Сире­ни в «Спя­щей кра­са­ви­це», Хасин­ту, затем Лау­рен­сию в «Лау­рен­сии» В. Чабу­ки­а­ни, Нател­лу в его же «Серд­це гор». В даль­ней­шем она стан­це­ва­ла весь клас­си­че­ский репер­ту­ар, прак­ти­че­ски все бале­ты совет­ско­го репер­ту­а­ра, в быт­ность ее ста­вив­ши­е­ся на сцене Киров­ско­го теат­ра, а в неко­то­рых из них оста­лась непре­взой­ден­ной.

В клас­си­че­ских бале­тах любую из ролей она осмыс­ля­ла по-сво­е­му, дела­ла неузна­ва­е­мой, рас­кры­ва­ла новое содер­жа­ние. Так про­изо­шло с «Лебе­ди­ным озе­ром». Шелест трак­то­ва­ла Одил­лию не как ковар­ную обо­льсти­тель­ни­цу, а как бли­ста­тель­ную кра­са­ви­цу, упо­ен­ную сво­ей моло­до­стью и кра­со­той, – неот­ра­зи­мое ору­дие в руках Зло­го Гения, кон­траст лирич­ной, свет­лой Одет­те.

Так про­изо­шло с Жизе­лью, ролью, кото­рую Шелест испол­ни­ла на девят­на­дца­том году служ­бы в теат­ре (никто, кро­ме Н. Дудин­ской и К. Сер­ге­е­ва, не имел пра­ва высту­пать в этом бале­те). Жизель-Шелест на всю жизнь запе­чат­ле­лась в памя­ти, и по сей день перед гла­за­ми сре­ди сотен дру­гих, уви­ден­ных за мно­гие деся­ти­ле­тия. В ней все ина­че, все неза­бы­ва­е­мо!

В пер­вом акте от Жизе­ли исхо­ди­ло необы­чай­ное оча­ро­ва­ние. Неуди­ви­тель­но, что граф Аль­берт влю­бил­ся в такую Жизель. Во вто­ром акте Жизель-вили­са «пари­ла», не каса­ясь зем­ли. Речь идет не о неве­со­мых прыж­ках бале­ри­ны, не о види­мой лег­ко­сти тан­ца, а о «паре­нии» на про­тя­же­нии все­го акта! Образ казал­ся сверхъ­есте­ствен­ным.

По вос­по­ми­на­ни­ям бале­то­ма­нов, раз­ны­ми были ее вза­и­мо­от­но­ше­ния с Аль­бер­том в зави­си­мо­сти от парт­не­ра: одно­го про­ща­ла за свою смерть, дру­го­го уте­ша­ла, а для кого-то оста­ва­лась непри­ступ­ной, веч­ным уко­ром сове­сти. Не часто такое уви­дишь, когда идешь в театр на дав­но извест­ный балет со сло­жив­шей­ся кон­цеп­ци­ей, но смот­ришь его как впер­вые, не зная, что пред­ло­жит испол­ни­тель. Так было на спек­так­лях с Б. Бре­г­вад­зе, Н. Дол­гу­ши­ным, Р. Нуре­евым.

Но сча­стье арти­ста – быть пер­во­со­зда­те­лем роли. Шелест часто испол­ня­ла роли, рас­счи­тан­ные на дру­гие физи­че­ские и пси­хо­фи­зи­че­ские дан­ные. То, что созда­ва­лось для нее самой, ста­но­ви­лось шедев­ром. Яркий при­мер – обра­зы в про­из­ве­де­ни­ях Л. Якоб­со­на: Сюим­би­ке в «Шура­ле», Эги­на в «Спар­та­ке», Воз­люб­лен­ная в мини­а­тю­ре «Веч­ный идол». Талант бале­ри­ны созда­вать мно­го­знач­ный образ осо­бен­но рас­крыл­ся в этих ролях. Но для тан­цов­щи­цы такой инди­ви­ду­аль­но­сти, тако­го мощ­но­го талан­та не было рож­де­но бале­та, про­воз­гла­сив­ше­го новое направ­ле­ние, как когда-то для М. Тальо­ни или Ф. Эль­слер, Г. Ула­но­вой или А. Оси­пен­ко.

Постис­пол­ни­тель­ская дея­тель­ность Шелест мно­го­об­раз­на. В кон­сер­ва­то­рии она вела дис­ци­пли­ну «Искус­ство балет­мей­сте­ра» и созда­ла про­грам­му обу­че­ния, кото­рая, допол­нен­ная пре­ем­ни­ка­ми, дей­ству­ет до сего­дняш­не­го дня. Три сезо­на воз­глав­ля­ла балет­ную труп­пу Куй­бы­шев­ско­го теат­ра опе­ры и бале­та. Ста­ви­ла свои вер­сии клас­си­че­ских бале­тов, репе­ти­ро­ва­ла, пре­по­да­ва­ла в Эсто­нии, Румы­нии, Вен­грии, Фин­лян­дии, Ита­лии. Но мало кто ока­зы­вал­ся спо­соб­ным отклик­нуть­ся и вопло­тить высо­кий уро­вень ее тре­бо­ва­ний – ска­зы­вал­ся интел­лек­ту­аль­ный и духов­ный раз­рыв с кол­ле­га­ми. Часто стал­ки­ва­лась с воз­ра­же­ни­я­ми, недо­по­ни­ма­ни­ем, неже­ла­ни­ем акте­ров рабо­тать в том объ­е­ме, как того тре­бо­ва­ли образ­ность, сти­ли­сти­ка, оду­хо­тво­рен­ность хорео­гра­фии.

Свои раз­мыш­ле­ния Алла Шелест порой дове­ря­ла бума­ге. Чрез­вы­чай­но само­кри­тич­ная, она не пред­по­ла­га­ла пуб­ли­ко­вать свои запи­си, не счи­та­ла себя про­фес­си­о­наль­но вла­де­ю­щей пером. Мно­гое изме­ни­лось, когда в ее жизнь вошел Рафа­ил Вага­бов, тан­цов­щик и балет­мей­стер, вос­пи­тан­ник кон­сер­ва­то­рии. Он пора­жал­ся мет­ко­стью ее изре­че­ний и их глу­би­ной; пред­рас­по­ло­жен­ный к лите­ра­тур­но­му твор­че­ству, стал запи­сы­вать их, вовле­кая Аллу Яко­влев­ну в вос­по­ми­на­ния, тео­ре­ти­зи­ро­ва­ние. За трид­цать лет их сов­мест­ной жиз­ни нако­пил­ся огром­ный мате­ри­ал, собы­ти­ем стал роман «Веч­ный Идол».

Глав­ное место в кни­ге отве­де­но раз­мыш­ле­ни­ям о хорео­гра­фи­че­ском искус­стве. Одна из важ­ных тем – раз­го­вор о мето­ди­ке пре­по­да­ва­ния клас­си­че­ско­го тан­ца А. Вага­но­вой, спе­ци­фи­ке ее поста­нов­ки кор­пу­са, выра­зи­тель­но­сти рук, коор­ди­на­ции и кан­ти­ле­ны, об уни­вер­саль­но­сти клас­си­че­ско­го тан­ца – осно­ве под­лин­но­го про­фес­си­о­на­лиз­ма тан­цов­щи­ков. Здесь нема­ло соб­ствен­ных мыс­лей, наблю­де­ний, утвер­жде­ний.

Осо­бен­ная тема – рабо­та над ролью. Здесь глав­ным явля­ют­ся раз­го­во­ры о дра­ма­тур­гии спек­так­ля. Для Шелест раз­ра­бот­ка роли – это не столь­ко осво­е­ние хорео­гра­фи­че­ско­го тек­ста на уровне пре­дель­но­го про­фес­си­о­на­лиз­ма, пол­ной тех­ни­че­ской сво­бо­ды (что само собой разу­ме­ет­ся), сколь­ко осмыс­ле­ние обра­за, каж­до­го его эпи­зо­да, места и раз­ви­тия. И все это сопря­же­но с зада­ча­ми балет­мей­сте­ра. Выяв­ле­ние замыс­ла хорео­гра­фа для нее соче­та­ет­ся с осво­е­ни­ем музы­каль­но­го мате­ри­а­ла – тре­бо­ва­ния к музы­ке, «рас­тво­рен­ность» в ней и так далее – в рус­ле про­ник­но­ве­ния в лите­ра­тур­ный пер­во­ис­точ­ник. Вся эта инфор­ма­ция – замы­сел, дра­ма­тур­гия, хорео­гра­фи­че­ский текст и музы­каль­ный образ – пере­осмыс­ля­ет­ся и напол­ня­ет­ся соб­ствен­ным пони­ма­ни­ем, ожив­ля­ет­ся эмо­ци­я­ми и чув­ства­ми, «про­жи­ва­ет­ся» ею. И тут важ­ным ста­но­вит­ся поня­тие «духов­ность».

Для Шелест, по вос­по­ми­на­ни­ям Л. Линь­ко­вой, кол­ле­ги и поклон­ни­цы, каж­дый выход на сце­ну – огром­ная ответ­ствен­ность перед зри­те­лем. Отсю­да чрез­вы­чай­ная скром­ность, стро­гость, сосре­до­то­чен­ность, само­кри­тич­ность, вни­ма­ние к сво­е­му внут­рен­не­му состо­я­нию, от «заря­жен­но­сти» кото­ро­го и зави­сит тот выплеск «напол­нен­но­сти», «содер­жа­тель­но­сти» тан­ца, кото­рый на всю жизнь остав­лял след – не в памя­ти, не в эмо­ци­ях, но в душах тех, кто был спо­со­бен его вос­при­нять.

Что такое «меди­та­ция»? Бук­валь­ный пере­вод – «раз­мыш­ле­ние», а как метод прак­ти­ки, духов­ной прак­ти­ки – спо­соб оста­но­вить про­цесс мыш­ле­ния для того, что­бы ста­ло дей­ство­вать под­со­зна­ние. Алла Яко­влев­на не зани­ма­лась духов­ны­ми прак­ти­ка­ми, она при­шла к это­му инту­и­тив­но. И имен­но меди­та­ция спо­соб­ство­ва­ла тому поэ­ти­че­ско­му насы­ще­нию испол­не­ния, кото­рое и дела­ло ее искус­ство откро­ве­ни­ем, буди­ло зало­жен­ное боже­ствен­ное при­сут­ствие в каж­дом чело­ве­ке.

Свет­ла­на Хума­рьян

Теат­ро­вед, заслу­жен­ный работ­ник куль­ту­ры Рос­сии, почет­ный граж­да­нин Самар­ской обла­сти, автор идеи и руко­во­ди­тель «Шеле­сти­а­ны».

---

Программа

XVI Фести­валь клас­си­че­ско­го бале­та име­ни Аллы Шелест

21 октяб­ря, 18:30

ОТКРЫТИЕ ФЕСТИВАЛЯ

I отде­ле­ние

Л. Мин­кус

Grand pas из бале­та «Пахи­та»

Балет в 1 дей­ствии

Испол­ня­ют соли­сты и арти­сты бале­та Самар­ско­го ака­де­ми­че­ско­го теат­ра опе­ры и бале­та

II отде­ле­ние

Сце­ны из спек­так­лей и хорео­гра­фи­че­ские номе­ра

Участ­ву­ют:

при­ма-бале­ри­на Госу­дар­ствен­но­го ака­де­ми­че­ско­го Боль­шо­го теат­ра Рос­сии, лау­ре­ат меж­ду­на­род­ных кон­кур­сов, пре­мий Dance open, «Душа тан­ца» в номи­на­ции «Звез­да» Евге­ния ОБРАЗЦОВА;

пре­мьер Госу­дар­ствен­но­го ака­де­ми­че­ско­го Боль­шо­го теат­ра Рос­сии, лау­ре­ат при­за «Душа тан­ца» в номи­на­ции «Вос­хо­дя­щая звез­да» Денис РОДЬКИН;

при­ма-бале­ри­на Госу­дар­ствен­но­го ака­де­ми­че­ско­го Боль­шо­го теат­ра Рос­сии, лау­ре­ат меж­ду­на­род­ных хорео­гра­фи­че­ских пре­мий Benois de la Dance и Dance Open, лау­ре­ат теле­ви­зи­он­но­го кон­кур­са «Боль­шой балет» в номи­на­ции «Луч­шая бале­ри­на», лау­ре­ат при­за «Душа тан­ца» в номи­на­ции «Вос­хо­дя­щая звез­да» Оль­га СМИРНОВА;

пре­мьер бале­та Госу­дар­ствен­но­го ака­де­ми­че­ско­го Боль­шо­го теат­ра Рос­сии, лау­ре­ат меж­ду­на­род­ных кон­кур­сов, лау­ре­ат меж­ду­на­род­ных хорео­гра­фи­че­ских пре­мий Benois de la Dance и Dance Open, лау­ре­ат при­за «Душа тан­ца» в номи­на­ции «Звез­да» Семен ЧУДИН;

при­ма-бале­ри­на Перм­ско­го ака­де­ми­че­ско­го теат­ра опе­ры и бале­та име­ни П. И. Чай­ков­ско­го, лау­ре­ат меж­ду­на­род­но­го кон­кур­са «Ара­беск» (I пре­мия), Гран-при Михай­лов­ско­го теат­ра (Санкт-Петер­бург), обла­да­тель спе­ци­аль­ных при­зов име­ни М. Пети­па и Т. Таха­ка­ши (Япо­ния) Инна БИЛАШ;

пре­мьер бале­та Перм­ско­го ака­де­ми­че­ско­го теат­ра опе­ры и бале­та име­ни П. И. Чай­ков­ско­го, лау­ре­ат меж­ду­на­род­но­го кон­кур­са «Ара­беск» (I пре­мия), Гран-при Михай­лов­ско­го теат­ра (Санкт-Петер­бург), обла­да­тель при­за М. Пети­па Ники­та ЧЕТВЕРИКОВ;

соли­сты и арти­сты бале­та Самар­ско­го ака­де­ми­че­ско­го теат­ра опе­ры и бале­та

23 октяб­ря, 18:30

А. Адан

Жизель

Балет в 2 дей­стви­ях

Жизель – при­ма-бале­ри­на Госу­дар­ствен­но­го ака­де­ми­че­ско­го Боль­шо­го теат­ра Рос­сии, лау­ре­ат пре­мии «Три­умф» Анна Нику­ли­на

Аль­берт – Семен Чудин

26 октяб­ря, 18:30

Л. Мин­кус

Бая­дер­ка

Балет в 3 дей­стви­ях

Никия – Анна Нику­ли­на

Солор – пер­вый солист Госу­дар­ствен­но­го ака­де­ми­че­ско­го Мари­ин­ско­го теат­ра, лау­ре­ат при­за «Душа тан­ца» в номи­на­ции «Вос­хо­дя­щая звез­да» Андрей Ерма­ков

28 октяб­ря, 18:30

А. Адан

Кор­сар

Роман­ти­че­ский балет в 3 дей­стви­ях, 5 кар­ти­нах

30 октяб­ря, 18:30

ЗАКРЫТИЕ ФЕСТИВАЛЯ

Вечер хорео­гра­фии Кирил­ла Шмор­го­не­ра

Участ­ву­ют соли­сты и арти­сты бале­та Самар­ско­го ака­де­ми­че­ско­го теат­ра опе­ры и бале­та

---

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та»,

№ 15 – 16 (103 – 104) за 2016 год (сен­тябрь)