Что здесь было? Магазин “Зоркий”

Мек­ка фото­лю­би­те­лей. Фо-то-лю-би-тель. Пре­крас­ное сло­во, вслу­шай­тесь, насколь­ко оно изящ­но интел­ли­гент­ней, чем рвот­ное — фото­бло­гер. И люби­ли фото. Напри­мер, если эко­но­мить на обе­дах в шко­ле всю неде­лю, то к пят­ни­це наби­ра­ет­ся рупь пять­де­сят, с кото­ры­ми и направ­ля­ешь­ся в “Зор­кий”. Здесь берешь пач­ку фото­бу­ма­ги “Бром­порт­рет”, нор­маль­ная, глян­це­вая, фор­мат 18x24 см — это рубль и кажет­ся четы­ре копей­ки, пач­ка про­яви­те­ля метол-гид­ро­хи­но­на стан­дарт­ный № 1 и пач­ка кис­ло­го фик­са­жа. Как раз впи­сы­ва­ешь­ся в сэко­ном­лен­ное.

В мага­зине “Зор­кий”, сле­ва от вхо­да, как раз и был отдел с фото­бу­ма­гой. Сна­ча­ла был “Уни­бром” и “Бром­порт­рет”, тон­кий и лом­кий, если его не отг­лян­це­вать, он ско­ро скру­чи­вал­ся в тру­боч­ку. Потом появи­лись “Берез­ка” и “Сам­шит” — фото­бу­ма­ги на поли­эти­ле­но­вой осно­ве и даже с какой-то фак­ту­рой поверх­но­сти. В отде­ле рабо­тал очка­стый куд­ря­вый парень, с таким умным и занос­чи­вым видом, что я, напри­мер, спра­ши­вать лиш­ний раз робел. Спра­ва от бума­ги про­да­ва­ли плен­ку. Обыч­но “Тасму”, реже “Све­му”. “Тасма” была хуже каче­ством. Плен­ку, как все пом­нят, после покуп­ки надо быто еще намо­тать на катуш­ку, а потом вста­вить в кас­се­ту, так, что­бы кон­чик тор­чал. Тем­но­та, кста­ти, долж­на была быть абсо­лют­ной. Плен­ка очень не любит свет. Плен­ка была 32,64,125 еди­ниц чув­стви­тель­но­сти. Ино­гда при­во­зи­ли в крас­ных коро­боч­ках 250. Высо­ко­чув­стви­тель­ную! Сей­час чув­стви­тель­ность меря­ют десят­ка­ми тысяч.

Так вот, две плен­ки по 64, отсня­тые на уро­ках и пере­ме­нах, уже про­яв­ле­ны, подру­га Оля клас­сом стар­ше при­гла­ше­на на мисте­рию фото­пе­ча­ти при крас­ном фона­ре. Фото­бу­ма­га и реак­ти­вы опла­че­ны и полу­че­ны, и даже завер­ну­ты в гру­бую упа­ко­воч­ную бума­гу.

Но про­сто так уйти из “Зор­ко­го” нель­зя — ров­но в сере­дине мага­зи­на — во всю сте­ну вит­ри­на с фото­ап­па­ра­та­ми, объ­ек­ти­ва­ми и вся­кой опти­кой, вплоть до теле­ско­пов. Это было про­стран­ство для меди­та­ций. Каж­дый объ­ек­тив буд­то обли­зы­ва­ешь и обню­хи­ва­ешь, прав­да, он за стек­лом. Куда там фети­ши­стам. Широ­ко­фор­мат­ные каме­ры. По шесть­сот руб­лей. И даже не слю­ни текут, а про­сто меч­та­ешь. Или такой же как Хас­сель­блад ска­зоч­ный по кра­со­те Киев…

Напро­тив пле­ноч­но­го отде­ла были вся­кие вещи, смысл кото­рых и не объ­яс­нишь. Напри­мер, бач­ки и глян­це­ва­те­ли. Отсня­тую плен­ку в той же абсо­лют­ной тем­но­те нуж­но было выта­щить из кас­се­ты и запих­нуть в бачок. Бач­ки быва­ли двух и одно­спи­раль­ные. Плен­ку в них засо­вы­вать — это было отдель­ное искус­ство. Нао­щупь. С пято­го или седь­мо­го раза. Ах, как мно­го вре­ме­ни рань­ше фото­граф про­во­дил в тем­но­те! Потом в этот самый бачок, рав­но­мер­но его про­кру­чи­вая, надо было нали­вать про­яви­тель при тем­пе­ра­ту­ре 20 гра­ду­сов.

Про­яви­тель ты тоже раз­во­дил само­сто­я­тель­но из реак­ти­вов, и руки потом дол­го пах­ли мето­лом и фик­са­жем. Так вот, вли­ва­ешь про­яви­тель, не теп­лее 20 Цель­сия и про­дол­жа­ешь вра­щать. И так в зави­си­мо­сти от поже­ла­ний твор­ца. Твор­че­ский был очень про­цесс. От вре­ме­ни, тем­пе­ра­ту­ры, инту­и­ции и не пой­ми чего еще зави­сел резуль­тат и он был ино­гда (все­гда!) непред­ска­зу­ем. Появ­ле­ние в кюве­те на белом листе под тон­ким сло­ем про­яви­те­ля кар­тин­ки — пер­вых неяс­ных пятен на гла­зах скла­ды­ва­ю­щих­ся в узна­ва­е­мые места или чер­ты. Это вели­кий мисти­че­ский опыт, кото­ро­го лише­ны совре­мен­ные фото­гра­фы с их фото­шо­па­ми и тыся­ча­ми фото­гра­фий. Это глав­ная тай­на фото­гра­фии, кото­рая скры­та от них.

С одной плен­ки обыч­но полу­ча­лось, хоро­шо, если 20 кад­ров, ну если в клас­се сни­мать или на физ­ре. Фото­ап­па­рат ведь тоже Зенит Б был. А у него самая длин­ная выдерж­ка, перед В — 1/​30 секун­ды. Нерез­ко в поме­ще­нии, но цен­но. Одна плен­ка в неде­лю — это мак­си­мум, а то и в две. Каж­дая фото­гра­фия, когда ты их пач­кой при­но­сишь в класс вызы­ва­ет бурю чувств прак­ти­че­ски у всех. Вос­торг, воз­му­ще­ние, любо­ва­ние — все в этих серых небль­ших кар­точ­ках ужас­но­го каче­ства.

Их бере­гут по сей день, я знаю. Сей­час. А из мага­зи­на “Зор­кий” я выхо­жу в меч­тах о соб­ствен­ном длин­но­фо­кус­ном объ­ек­ти­ве “Юпи­тер” и воз­мож­ной покуп­ке геде­эров­ской слай­до­вой плен­ки UT21. Она доро­го сто­ит, но слай­ды, кото­рые толь­ко-толь­ко вхо­дят в моду, это кру­то.

Все это ста­нет абсо­лют­но ненуж­ным уже через пят­на­дцать лет, и для меня вся мисти­ка фото­гра­фии поблек­нет одно­вре­мен­но с оча­ро­ва­ни­ем это­го мага­зи­на. Сей­час бы там было пол­но хип­сте­ров. Я вооб­ще удив­ля­юсь, поче­му они не печа­та­ют чб с помо­щью уве­ли­чи­те­ля при крас­ной лам­пе, гла­дя паль­цем бума­гу в про­яви­те­ле. Тот, кто гла­дил, зна­ет зачем. Это ведь гораз­до краф­то­вей, чем любая циф­ра, в какой кор­пус ее не впих­ни. И цен­ность кад­ра ста­но­вит­ся под­лин­ной и физи­че­ски ощу­ти­мой. Это, конеч­но, стар­че­ское брюз­жа­ние, но “Зор­кий” надо пом­нить хотя бы за это.