За что мы любим Баха

Спис­ков чле­нов обще­ства нет, взно­сы не соби­ра­ем, перед Лейп­ци­гом не отчи­ты­ва­ем­ся. Там в 1850‑м было созда­но, к сто­ле­тию смер­ти Баха, пер­вое в мире объ­еди­не­ние тако­го рода.

Целью Бахов­ско­го обще­ства в Лейп­ци­ге было изда­ние пол­но­го собра­ния про­из­ве­де­ний Баха; пер­вый том про­из­ве­де­ний был выпу­щен уже в 1851 году. К 1899 году эта рабо­та была закон­че­на, и в янва­ре 1900 года Бахов­ское обще­ство само­рас­пу­сти­лось. Тут же было вновь орга­ни­зо­ва­но Новое Бахов­ское обще­ство. Оно заня­лось изда­ни­ем отдель­ных сочи­не­ний Баха, пред­на­зна­чен­ных для прак­ти­че­ско­го при­ме­не­ния. В 1907‑м Обще­ство откры­ло музей Баха в Эйзе­на­хе. Каж­дые два года оно орга­ни­зу­ет Бахов­ские празд­не­ства в Лейп­ци­ге, где раз в год про­во­дят­ся так­же меж­ду­на­род­ные Бахов­ские фести­ва­ли. С 1904 Новое Бахов­ское обще­ство выпус­ка­ет еже­год­ник Bach-Jahrbuch.

Виде­ла я эти «Бах-Ярбух». Чита­ла. В 2000 году отпра­ви­лась в Гер­ма­нию, что­бы поза­ни­мать­ся Бахом не домо­ро­щен­но, а как сле­ду­ет. При­ез­жаю тор­же­ствен­но. В год сво­е­го 50-летия, 315-летия со дня рож­де­ния Баха и 250-летия его смер­ти. Вме­сте с Иоган­ном Себастья­ном отме­чать будем, думаю. Если хочет, пусть празд­ну­ет не свою смерть, о кото­рой он так страст­но меч­тал: Ich freue mich auf meinen Tod («Я раду­юсь сво­ей смер­ти») — ария из кан­та­ты № 82 на соб­ствен­ный бахов­ский текст.

Иду в биб­лио­те­ку музы­каль­но­го факуль­те­та боль­шо­го немец­ко­го уни­вер­си­те­та: око­ло 30 зда­ний, 40 тысяч сту­ден­тов. Огром­на и музы­каль­ная биб­лио­те­ка. По рус­ской при­выч­ке к само­ума­ле­нию под­хо­жу на полу­со­гну­тых, втя­нув голо­ву в пле­чи, к сто­лу биб­лио­те­кар­ши. Мнусь: «Я музы­ко­вед…» Она поощ­ри­тель­но кива­ет: ну что ж, быва­ет со вся­ким. — «Бахом зани­ма­юсь. „Стра­стя­ми по Мат­фею“. Где тут…» Биб­лио­те­кар­ша пово­дит рукой нале­во: «Вон та стен­ка».

Стен­ка! Мет­ров… ну, может быть, десять дли­ной, два — высо­той. И ведь все по-немец­ки! Я его как бы знаю, немец­кий, но имен­но что «как бы». Ниче­го. Пол­заю вдоль полок в тем­пе неболь­шой улит­ки. «Бах-Ярбух». Годы и годы — ста­тьи в основ­ном в пози­ти­вист­ском духе. «Клас­си­фи­ка­ция инто­на­ци­он­ных фор­мул в речи­та­ти­вах «Стра­стей по Иоан­ну», «Клас­си­фи­ка­ция инто­на­ци­он­ных фор­мул в речи­та­ти­вах «Стра­стей по Мат­фею». Выра­зи­тель­ность и инфор­ма­тив­ность тек­ста при­мер­но как у теле­фон­но­го спра­воч­ни­ка. Но от рас­те­рян­но­сти читаю. При­го­дит­ся… А вот и экс­прес­сия, да луч­ше было бы ее помень­ше: экс­гу­ми­ро­ва­ли остан­ки Баха, изме­ри­ли тол­щи­ну череп­ных костей… Забы­ла циф­ры. Не при­го­ди­лись. Вез­де-то они с линей­кой, нем­цы… Мир в мил­ли­мет­рах…

Впро­чем, мил­ли­мет­ро­вую точ­ность ино­гда эти тро­га­тель­ные нем­цы не соблю­да­ют. Обчи­тав­шись ста­тья­ми в музы­каль­ной биб­лио­те­ке, сгре­баю несколь­ко кни­жек и иду по Уни-цен­тру в спе­ци­аль­ное такое место ксе­ро­ко­пи­ро­вать. (Днем с чем угод­но и куда угод­но из биб­лио­те­ки выпус­ка­ют, сиди себе на зеле­ной севе­ро­не­мец­кой мура­ве, читай сре­ди рез­вя­щих­ся кро­ли­ков; надо толь­ко под вечер сдать.) Дядень­ка, кото­рый постав­лен на обслу­жи­ва­ние ксе­рок­са, берет за каж­дую стра­ни­цу… сколь­ко же берет? Через пят­на­дцать лет, разу­ме­ет­ся, не пом­ню. Очень небреж­но под­счи­ты­ва­ет стра­ни­цы. Округ­ля­ет — в мою, а не в свою поль­зу! Общую сум­му тоже округ­ля­ет, и опять в мою сто­ро­ну!

Почтен­ный про­фес­сор Клус­сман, кра­са и гор­дость РУБ, про­ща­ясь со мной, напут­ству­ет: «Зани­май­тесь, пиши­те. Изда­дим. Ведь Баха любят все!»

Вот опуб­ли­ко­ва­ла. В Гер­ма­нии, хотя и по-рус­ски. 487 стра­ни­чек. Под запал я еще у них сво­е­го гораз­до менее тол­стень­ко­го «Бет­хо­ве­на» изда­ла, кни­жон­ку о сона­тах. А что такое «РУБ»? Не наши рас­тол­стев­шие до про­пис­ных букв РУБЛИ! Не евро даже. Рур­ский Уни­вер­си­тет Бохум.
Да, Баха любят почти все (скид­ку дела­ем на рус­ский, а не рур­ский мен­та­ли­тет). Мно­гие под­хо­ди­ли, жалоб­но в гла­за загля­ды­ва­ли: и меня вклю­чи! И я в Бахов­ское обще­ство хочу! Я вклю­чаю, мне это ниче­го не сто­ит. Оно все, как я подо­зре­ваю, у меня в голо­ве сидит. Как у Шума­на — вооб­ра­жа­е­мое обще­ство Давидс­бюнд­ле­ров.

Как орга­ни­зо­вать вир­ту­аль­ное обще­ство? А вот как Шуман это сде­лал. В «Союз Дави­да» (име­ет­ся в виду биб­лей­ский царь Давид, покро­ви­тель музы­ки) он вклю­чал и сво­их совре­мен­ни­ков — Фре­де­ри­ка Шопе­на, Ферен­ца Листа, Ник­ко­ло Пага­ни­ни, Кла­ру Вик, и ком­по­зи­то­ров про­шлых эпох — Людви­га ван Бет­хо­ве­на, Фран­ца Шубер­та, Иоган­на Себастья­на Баха. В Давидс­бюнд вхо­ди­ли и выду­ман­ные Шума­ном Эвзебий и Фло­ре­стан, один — лири­че­ский меч­та­тель, дру­гой — вопло­ще­ние пыл­ко­сти и страст­но­сти, эта­кие немец­кие Обло­мов и Штольц. В реаль­но­сти же «давидс­бюнд­ле­ры» соби­ра­лись в одной из кофе­ен Лейп­ци­га.

Я в свое вир­ту­аль­ное бахов­ское сооб­ще­ство, кро­ме несколь­ких реаль­ных самар­ских музы­кан­тов, вклю­чаю Гюн­те­ра Йену (он себе сидит-поси­жи­ва­ет в Гам­бур­ге и обо мне слы­хом не слы­хи­вал), Люд­гер­ра Ломан­на (в прин­ци­пе, мы с ним зна­ко­мы, и в мае он при­е­дет в Сама­ру с орган­ным кон­цер­том). Вклю­чаю и вели­ко­го англий­ско­го контра­те­но­ра Майк­ла Чан­са (его виде­ла и слы­ша­ла на фести­ва­лях ста­рин­ной музы­ки. Как-то на кон­цер­те вижу: Чанс в зале сидит. При­стро­и­лась в ряду за его спи­ной и осто­рож­но при­тро­ну­лась паль­цем к его пиджа­ку — все­гда не меша­ет убе­дить­ся, что перед тобой живой чело­век во пло­ти, а не мираж и не при­ви­де­ние).

Самар­ское Бахов­ское обще­ство все же не мираж и не при­зрак. В 1985 году про­ве­ли все­со­юз­ный юби­лей­ный фести­валь. Пом­нит­ся, спе­ли Мес­су си минор. При­е­хал веду­щий оте­че­ствен­ный спе­ци­а­лист в обла­сти изу­че­ния и испол­не­ния Баха, мос­ков­ский пиа­нист Миха­ил Арка­дьев, дал несколь­ко кон­цер­тов, мастер-клас­сы про­вел. Состо­я­лась кон­фе­рен­ция. Потом и юби­лей 2000 года раз­вер­ну­то отпразд­но­ва­ли, и не счесть вся­че­ских собы­тий было. Даже косу­лю одна­жды съе­ли. Косу­ля-то нам чем поме­ша­ла? Но был и такой экс­цесс самар­ско­го бахи­ан­ства.

К 330-летию Баха в свои госте­при­им­ные сте­ны при­гла­си­ла поклон­ни­ков его музы­ки самар­ская Еван­ге­ли­че­ско-люте­ран­ская цер­ковь Свя­то­го Геор­га. Люби­мо­го ком­по­зи­то­ра почти­ли испол­не­ни­ем орган­ных сочи­не­ний (Анна Кар­по­ва), хора­лов (хор ЕЛЦ Св. Геор­га, руко­во­ди­тель Еле­на Тума­нов­ская), флей­то­вых и вио­лон­чель­ных про­из­ве­де­ний (Вик­тор Дрож­ни­ков, Анна Лазан­чи­на, Алек­сандр Дар­вин); фраг­мент ора­то­рии «Маг­ни­фи­кат» про­зву­чал в испол­не­нии соли­стов Самар­ско­го ака­де­ми­че­ско­го теат­ра опе­ры и бале­та Вяче­сла­ва Моно­га­ро­ва и Юлии Мар­ко­вой.

В Самар­ской филар­мо­нии к Дню рож­де­ния Баха камер­ный оркестр Volga Philharmonic дал кон­церт «Бах при све­чах». Солист­ка — лау­ре­ат меж­ду­на­род­ных кон­кур­сов и фести­ва­лей Алек­сандра Непом­ня­щая (кла­ве­син, Нидер­лан­ды). Дири­жер — руко­во­ди­тель Камер­но­го оркест­ра «Сим­фо­ни­ет­та Саар­брюк­ке­на», про­фес­сор Лео Кре­мер (Гер­ма­ния).

***
За что мы любим Баха? Ком­по­зи­тор эпо­хи барок­ко, Бах вопло­ща­ет в сво­ей музы­ке про­ти­во­по­лож­ные полю­са. Барок­ко откры­ва­ет для себя пуга­ю­щую огром­ность Все­лен­ной и мир кро­шеч­ных созда­ний, копо­ша­щих­ся в кап­ле сен­но­го бульо­на под оку­ля­ром мик­ро­ско­па. Теле­скоп и мик­ро­скоп — изоб­ре­те­ния барок­ко, раз­дви­нув­шие и сузив­шие про­стран­ство. Эпо­ха поро­ди­ла и часы с маят­ни­ком. Барок­ко раз­би­ло тече­ние вре­ме­ни на секун­ды, ход маят­ни­ка сде­лал эти секун­ды види­мы­ми. Хотя в прин­ци­пе деле­ние пото­ка вре­ме­ни на секун­ды — это и жизнь наше­го тела, это пульс. Tempe ordinary, обыч­ные тем­пы — так музы­кан­ты барок­ко обо­зна­ча­ли ско­рость, соот­вет­ству­ю­щую спо­кой­но­му пуль­су. От 60 до 80 уда­ров в мину­ту.

Музы­ка Баха гар­мо­ни­зи­ру­ет наше тело, явля­ет­ся для нас води­те­лем сер­деч­но­го рит­ма. Гюн­тер Йена рас­ска­зы­вал: когда он дири­жи­ро­вал «Стра­стя­ми по Мат­фею», одна из его хори­сток, врач по пер­во­му обра­зо­ва­нию, спу­сти­лась в зал и изме­ри­ла свой пульс. Пульс во вре­мя зву­ча­ния раз­ных номе­ров «Стра­стей» неиз­мен­но под­стра­и­вал­ся к музы­каль­но­му тем­пу. Хорист­ка изме­ря­ла пульс, при­жав два паль­ца одной руки к запя­стью дру­гой. Но и музы­ка Баха — как живое тело. В ней бьет­ся серд­це. Пуль­са­цию рит­ма ощу­ща­ешь во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях Баха. Ника­ких двух паль­цев не надо при­кла­ды­вать, и так слыш­но.

В дет­стве я учи­ла немец­кий язык, а заод­но и с твор­че­ством Баха зна­ко­ми­лась, читая тек­сты его кан­тат. При­мер­но поло­ви­на бахов­ских тек­стов — немец­кая духов­ная поэ­зия, от Люте­ра до Гер­хард­та. Мно­гие осо­бен­но афо­ри­стич­но зву­ча­щие сло­ва на повер­ку ока­за­лись биб­лей­ски­ми.

Отпе­ча­та­лись в памя­ти на всю жизнь, так что, читая по-рус­ски еван­гель­ское «Вся­кий воз­вы­ша­ю­щий сам себя уни­жен будет, а уни­жа­ю­щий себя воз­вы­сит­ся», мыс­лен­но про­го­ва­ри­ваю, пере­во­дя на немец­кий: Wer sich selbst erhöhet, der soll erniedriget werden (Кан­та­та № 47). Текст отча­сти поуча­ет и вос­пи­ты­ва­ет, отча­сти уте­ша­ет. Выс­шее рав­но­ве­сие, взгляд с небес на бурю чело­ве­че­ских стра­стей!

О кос­ми­че­ском рав­но­ве­сии гово­рит и латин­ский текст «Маг­ни­фи­ка­та»: Deposuit potentes de sede et exaltavit humiles; esurientes implevit bonis et divites dimisit inanes («Низ­ло­жил силь­ных с пре­сто­лов, и воз­нес сми­рен­ных; алчу­щих испол­нил благ, а бога­тя­щих­ся отпу­стил ни с чем»). Мело­дия иллю­стри­ру­ет текст, изоб­ра­жая рас­ка­чи­ва­ю­щи­е­ся чаши весов. То кро­шеч­ные — как во всту­пи­тель­ном моти­ве двух флейт в арии Esurientes implevit, то все­лен­ски-огром­ные — как в арии тено­ра Deposuit potentes. Взве­ши­ва­ют нашу душу. Гово­рят, она весит два грам­ма? Хва­тит и мик­ро­мо­тив­чи­ка, и аптеч­ных весов? Вот они, наши доб­рые дела и бла­гие помыс­лы. Кру­пин­ка. А гре­хи-то, гре­хи! Пол­кос­мо­са уже запо­ло­ни­ли, ника­ких весов не хва­тит!

Чаши весов пока­ча­лись-пока­ча­лись да и оста­но­ви­лись. Мы взве­ше­ны и про­ще­ны? И маят­ник «кач­нет­ся впра­во, кач­нув­шись вле­во»?

Ната­лья Эски­на

Музы­ко­вед, кан­ди­дат искус­ство­ве­де­ния, член Сою­за ком­по­зи­то­ров Рос­сии.

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Све­жая газе­та. Куль­ту­ра», № 6 (73) за 2015 год