Современная урбанистика, или Добро пожаловать на Плутон

Но уто­пии ока­за­лись гораз­до более осу­ще­стви­мы­ми, чем каза­лось рань­ше. И теперь сто­ит дру­гой мучи­тель­ный вопрос, как избе­жать окон­ча­тель­но­го их осу­ществ­ле­ния. И откры­ва­ет­ся, быть может, новое сто­ле­тие меч­та­ний интел­ли­ген­ции и куль­тур­но­го слоя о том, как избе­жать уто­пий, как вер­нуть­ся к не уто­пи­че­ско­му обще­ству, к менее «совер­шен­но­му» и более сво­бод­но­му обще­ству.

Нико­лай Бер­дя­ев

Вы пре­вра­ти­ли Город в бла­го­устро­ен­ный хлев, а граж­дан Горо­да – в сытых сви­ней. Я не хочу быть сытой сви­ньей, но я не хочу быть и сви­но­па­сом, а тре­тье­го в вашем чав­ка­ю­щем мире не дано. В сво­ей право­те вы само­до­воль­ны и без­дар­ны, хотя когда-то мно­гие из вас были насто­я­щи­ми людь­ми.

Арка­дий и Борис Стру­гац­кие. «Град обре­чен­ный»

Москва

Выс­шая Шко­ла Урба­ни­сти­ки при Выс­шей Шко­ле Эко­но­ми­ки. Лабо­ра­то­рия экс­пе­ри­мен­таль­но­го про­ек­ти­ро­ва­ния горо­дов. Семи­нар ведет науч­ный руко­во­ди­тель лабо­ра­то­рии Висен­те Гуа­ярт, в про­шлом глав­ный архи­тек­тор Бар­се­ло­ны, соос­но­ва­тель Инсти­ту­та пере­до­вой архи­тек­ту­ры Ката­ло­нии.

В ауди­то­рии 40 – 50 рос­сий­ских урба­ни­стов, в основ­ном уча­щи­е­ся маги­стра­ту­ры. Гуа­ярт пред­ла­га­ет три типа орга­ни­за­ции горо­да с точ­ки зре­ния цен­тра­ли­за­ции управ­ле­ния (цен­тра­ли­зо­ван­ный, децен­тра­ли­зо­ван­ный и рас­пре­де­лен­ный), рас­ска­зы­ва­ет о про­бле­мах, харак­тер­ных для этих типов горо­дов, и про­сит всех участ­ни­ков нари­со­вать кар­ту инфра­струк­ту­ры в ради­у­се 500 мет­ров вокруг места про­жи­ва­ния.

Как пра­ви­ло, схе­ма опи­са­ния тер­ри­то­рии такая: «Я живу вот здесь. Вокруг меня Х про­дук­то­вых мага­зи­нов, где я поку­паю еду. Х гипер­мар­ке­тов и тор­го­вых цен­тров. Х кафе, где я люб­лю выпить чашеч­ку кофе, Х спор­тив­ных пло­ща­док, где я бегаю, стан­ция мет­ро в Х мину­тах ходь­бы, поли­кли­ни­ка, дет­сад, шко­ла». Ино­гда несколь­ко слов про пар­ков­ку. Бук­валь­но все опи­сы­ва­ют свое место про­жи­ва­ния с удо­воль­стви­ем, как буд­то бы гор­дясь тем, где они живут.

Никто не обо­зна­чил на кар­тах ни церк­вей, ни пар­ков, ни дет­ских пло­ща­док. Люди моло­дые, и в их тун­не­ле реаль­но­сти этих объ­ек­тов пока не суще­ству­ет. Дет­ские сады и шко­лы всплы­ва­ют в их созна­нии пото­му, что Висен­те упо­мя­нул о них в сво­ем всту­пи­тель­ном сло­ве.

Выслу­шав всех, Висен­те Гуа­ярт дела­ет утвер­жде­ние: «Вы счаст­ли­вые люди. У вас всё есть». В ауди­то­рии на несколь­ко секунд пови­са­ет тиши­на. Если к ней при­слу­шать­ся, то мож­но раз­ли­чить бес­шум­ное шебур­ша­ние мыс­лей: «Ну да. Всё так. Толь­ко счаст­ли­вым я себя не чув­ствую поче­му-то».

А Висе­те, види­мо, дей­стви­тель­но счи­та­ет, что нали­чие мага­зи­нов, кафе, шко­лы, дет­са­да и поли­кли­ни­ки явля­ет­ся доста­точ­ным усло­ви­ем для чело­ве­че­ско­го сча­стья.

Ана­дырь

Я думаю, что все арк­ти­че­ские горо­да Рос­сии на самом деле нахо­дят­ся на Плу­тоне. Вот Кирилл, мой спут­ник, капи­тан суд­на «Свя­той Нико­лай», счи­та­ет, что на Мар­се, а я думаю – на Плу­тоне.

При­зем­ля­ем­ся в аэро­пор­ту Ана­ды­ря. Сере­ди­на июня. Небо синее. Ветер ледя­ной. Солн­це, как элек­тро­свар­ка, обжи­га­ет лицо. Вокруг зауныв­но-поту­сто­рон­ний про­стор тунд­ры. Река Ана­дырь несет свои мут­ные, бурые воды в ана­дыр­ский лиман. При­лив­но-отлив­ные тече­ния гоня­ют льди­ны из лима­на в реку и обрат­но. Ветер обле­пил кар­ли­ко­вые бере­зы поли­эти­ле­но­вы­ми паке­та­ми. Метал­ли­че­ские бан­ки из-под пива и пла­сти­ко­вые бутыл­ки заби­лись в щели под сва­я­ми, на кото­рых сто­ят пяти­этаж­ки.

На соп­ках в рай­оне аэро­пор­та и на горе Дио­ни­сия, что живо­пис­но воз­вы­ша­ет­ся над жел­той тунд­рой в 25 км на юг от горо­да, еще лежит снег. Обры­вы к реке из чер­ных как уголь гор­ных пород. Тыся­че­ле­тия вет­ров и бес­по­щад­ные моро­зы кро­шат эти поро­ды в щебень. Из чер­ных бере­гов вырос­ли дома-маши­ны. Стан­дарт­ные типо­вые пяти­этаж­ки. Ну, те, что исполь­зо­ва­лись для обес­пе­че­ния жиз­не­де­я­тель­но­сти и вос­про­из­вод­ства тру­до­вых ресур­сов в СССР, толь­ко при­спо­соб­лен­ные для функ­ци­о­ни­ро­ва­ния в усло­ви­ях веч­ной мерз­ло­ты и бла­го­да­ря ста­ра­ни­ям нынеш­не­го пра­ви­тель­ства Чукот­ки весе­лень­ко рас­кра­шен­ные. В самой высо­кой точ­ке горо­да тор­же­ствен­но и суро­во воз­вы­ша­ют­ся две гигант­ские баш­ни-тру­бы теп­ло­элек­тро­стан­ции.

Брат­ская моги­ла на бере­гу. В 20‑е годы рас­стре­ля­ли 11 чело­век из пер­во­го рев­ко­ма. Теперь здесь памят­ник и пло­щадь со ска­ме­еч­ка­ми. Впе­ре­ди на мону­мен­те пред­се­да­тель Манд­ри­ков, чуть поодаль груп­пой сто­ят осталь­ные рев­ко­мов­цы. Их поче­му-то две­на­дцать. Навер­ное, по чис­лу апо­сто­лов. Судя по над­пи­сям на пли­тах пло­ща­ди, школь­ные выпуск­ные вече­ра про­хо­дят здесь. И вооб­ще это излюб­лен­ное место отды­ха горо­жан.

Кирилл недо­уме­ва­ет, поче­му аэро­порт рас­по­ло­жен на дру­гом бере­гу реки от горо­да. В июне добрать­ся из аэро­пор­та до горо­да мож­но толь­ко на судне с воз­душ­ной подуш­кой. Ледо­ход дела­ет пере­пра­ву дру­ги­ми спо­со­ба­ми невоз­мож­ной. Сто­и­мость пере­пра­вы 2500 р. Кирил­лу невдо­мек, что пере­пра­ва через реку явля­ет­ся одним из глав­ных усло­вий про­ник­но­ве­ния в цар­ство Плу­то­на, бога под­зем­но­го мира.

В аэро­пор­ту погра­нич­ни­ки про­ве­ря­ют у всех доку­мен­ты, и если нет при­гла­ше­ния или коман­ди­ро­воч­но­го удо­сто­ве­ре­ния, то в город попасть невоз­мож­но. Коли­че­ство попы­ток нару­шить гра­ни­цу за всю исто­рию суще­ство­ва­ния погранслуж­бы в Ана­ды­ре рав­ня­ет­ся нулю. Ред­ко когда в мир Плу­то­на люди про­ни­ка­ют по сво­ей воле.

В горо­де пол­но мага­зи­нов – боль­ших, малень­ких. В общем, всё есть, доро­го толь­ко. Пре­крас­ные шко­лы, лицей, про­фес­си­о­наль­ные учи­ли­ща, вузы, боль­ни­цы, поли­кли­ни­ки. Коман­да Абра­мо­ви­ча сде­ла­ла все, что­бы город заси­ял, но город некра­си­вый. Изна­чаль­но пре­не­брег­ли кра­со­той, потом что-либо изме­нить очень слож­но. Это как пытать­ся испра­вить дур­ные сти­хи или неудач­ную музы­ку.

Теперь самые удач­ные дизай­нер­ские реше­ния в Ана­ды­ре свя­за­ны с пол­ным закры­ти­ем тор­цо­вых стен домов бан­не­ра­ми, на кото­рых раз­ме­ще­ны каче­ствен­ные фото­гра­фии пей­за­жей Чукот­ки. Фото­гра­фия неба сли­ва­ет­ся с небом, дом-маши­на ста­но­вит­ся неза­мет­ным, и горо­жа­нам как буд­то дела­ет­ся лег­че.

Некра­со­та – это отсут­ствие гар­мо­нии меж­ду фор­мой и содер­жа­ни­ем. Фор­ма уни­что­жа­ет суть, а суть меша­ет фор­ме завер­шить­ся. Некра­со­та – это и есть смерть, посколь­ку это уни­что­же­ние сути. Когда речь идет о некра­си­вом жилье, под­ра­зу­ме­ва­ет­ся уни­что­же­ние чело­ве­че­ской сути. Поэто­му некра­со­та – это мир Плу­то­на, а не Мар­са. Плу­тон отре­зан от цар­ства эмо­ций. Он побуж­да­ет при­об­щить­ся к миру раци­о­наль­но­го и объ­ек­тив­ной реаль­но­сти. Ирра­ци­о­наль­ные аспек­ты чело­ве­че­ской при­ро­ды игно­ри­ру­ют­ся.

Мир Плу­то­на – это та область бес­со­зна­тель­но­го, где замер­ли омертв­лен­ные пси­хи­че­ские энер­гии, кото­рые по тем или иным при­чи­нам ока­за­лись невос­тре­бо­ван­ны­ми или отверг­ну­ты­ми. Для боль­шин­ства людей Плу­тон – это конец всех путей, зами­ра­ние и депрес­сия. «Это бог, управ­ля­ю­щий вре­ме­нем упад­ка. Он при­вно­сит в жизнь сумрак, слу­жит источ­ни­ком депрес­сий, тре­вог, эмо­ци­о­наль­ных спа­дов и печа­лей, – одна­ко он же обла­да­ет спо­соб­но­стью нести про­свет­ле­ние и обнов­ле­ние» *.

Что делать, при­хо­дит­ся с ним сотруд­ни­чать. Смерть явля­ет­ся необ­хо­ди­мым эле­мен­том про­цес­са обнов­ле­ния и в конеч­ном ито­ге – жиз­ни.

Яран­га

На бере­гу лима­на, там, где город гра­ни­чит с бес­край­ней тунд­рой, сто­ит яран­га. Древ­ний мир. Тиши­на. Лишь ветер шипит сухой тра­вой, да птич­ка чири­ка­ет где-то рядом. Льди­ны в лимане напол­за­ют друг на дру­га почти бес­шум­но. Тянет дым­ком. Костер. Созна­ние нащу­пы­ва­ет изна­чаль­ные смыс­лы.

Пожи­лая чук­чан­ка рас­ска­зы­ва­ет о том, как жили рань­ше. Утвер­жда­ет, что в стой­би­ще все­гда было чисто и уют­но. Весь мусор уби­ра­ли в спе­ци­аль­ные меш­ки и сжи­га­ли. Она гово­рит о Чукот­ке как об очень древ­ней зем­ле, про­сит про­явить к ней ува­же­ние и не мусо­рить.

Чукот­ская жен­щи­на утвер­жда­ет, что мно­гие город­ские жите­ли при­хо­дят сюда. Гово­рят, что здесь спо­кой­ствие, отре­шен­ность. Куда-то ухо­дит суе­та, меня­ет­ся отно­ше­ние к невзго­дам и труд­но­стям. Если есть оби­ды на кого-то из близ­ких, то они здесь рас­тво­ря­ют­ся, и тогда лег­че нахо­дит­ся пра­виль­ное реше­ние.

Хозяй­ка яран­ги с тру­дом пере­но­сит город. У нее там квар­ти­ра, но она чув­ству­ет себя в ней как в камен­ном меш­ке. Гово­рит, место для горо­да выбра­но непра­виль­но: не может чело­век чув­ство­вать себя хоро­шо на чер­ных ска­лах. Ему мяг­кая зем­ля нуж­на.

Она вспо­ми­на­ет, какое лас­ко­вое отно­ше­ние в тундре к детям. Их ува­жа­ют. К ним обра­ща­ют­ся при при­ня­тии самых важ­ных реше­ний. К при­ме­ру, при выбо­ре марш­ру­та кочев­ки. Вооб­ще, чук­чи сво­ей мане­рой гово­рить, сво­и­ми улыб­ка­ми про­из­во­дят впе­чат­ле­ние лас­ко­вых существ.

При этом антро­по­лог Рут Бене­дикт отно­сит чук­чей к сооб­ще­ствам с низ­кой синер­ги­ей наря­ду со сви­ре­пы­ми индей­ца­ми из пле­мен оджи­бу­эи, добу и ква­ки­утл. Ее слег­ка пере­дер­ги­ва­ло, когда она вспо­ми­на­ла о них. В бой чук­чи шли под гро­хот буб­нов, на кото­рые была натя­ну­та чело­ве­че­ская кожа. Вот это боль­ше похо­же на Марс.

Пожи­лая чук­чан­ка рас­ска­зы­ва­ет о бегу­нах. Были такие чук­чи в тундре, кото­рые мог­ли обе­жать за 10 дней весь ана­дыр­ский округ и собрать вой­ско. Все воен­ные экс­пе­ди­ции, кото­рые в цар­ское вре­мя были направ­ле­ны сюда, потер­пе­ли пора­же­ние. Чук­чей не уда­лось побе­дить и обло­жить данью. Веро­ят­но, из полит­кор­рект­но­сти, но ста­рая чук­чан­ка не рас­ска­зы­ва­ет о войне с рус­ски­ми, кото­рая дли­лась почти 150 лет. Она рас­ска­зы­ва­ет, как чук­чи вое­ва­ли с коря­ка­ми. Я гово­рю: «Ну, вы же сами на них напа­да­ли». – «Да, – сме­ясь, отве­ча­ет ста­рая чук­чан­ка. – Мы народ воин­ствен­ный. Отби­ра­ли у них оле­ней, в плен уво­ди­ли жен­щин». Прав­да, чук­чи оправ­ды­ва­ют гра­беж тем, что коря­ки помо­га­ли рус­ским коло­ни­за­то­рам.

Чук­чи вели посто­ян­ную вой­ну и с эски­мо­са­ми. В 1793 году в Сена­те обсуж­дал­ся рапорт капи­та­на Бил­лингса, в одном из пунк­тов кото­ро­го сооб­ща­лось, что «севе­ро-восточ­ные аме­ри­кан­цы, изъ­явив жела­ние, име­ли дру­же­ствен­ное с рос­си­я­на­ми обхож­де­ние, испра­ши­ва­ют защи­ще­ния от напа­де­ния и гра­бе­жа чук­чей». Аме­ри­кан­ские эски­мо­сы жало­ва­лись рус­ским, что чук­чи «почти еже­год­но на бай­да­рах при­хо­дя на их зем­лю, истреб­ля­ют их убий­ством, име­ние их гра­бят, а жен и детей берут в плен». Ста­рая чук­чан­ка утвер­жда­ет, что чук­чи выда­ви­ли эски­мо­сов из тунд­ры на берег моря, пото­му что те вели себя неак­ку­рат­но и были очень неряш­ли­вы.

Послед­нее воен­ное столк­но­ве­ние было в 1947 году.

У чук­чей не при­ня­то раз­го­ва­ри­вать о мерт­вых, но ста­рая чук­чан­ка рас­ска­зы­ва­ет мне о тра­ди­ци­ях, свя­зан­ных со смер­тью. Когда чук­ча уми­ра­ет, то его род­ствен­ни­ки про­во­дят риту­ал, во вре­мя кото­ро­го про­ис­хо­дит раз­го­вор с ушед­шим. К шее покой­ни­ка сза­ди при­вя­зы­ва­ют пал­ку, и кто-то из близ­ких дер­жит ее в руках. Зада­ют­ся вопро­сы, обра­щен­ные к умер­ше­му. Вопро­сы стро­ят­ся так, что в каче­стве отве­та пред­по­ла­га­ет­ся либо «да», либо «нет». Если покой­ник согла­сен, то пал­ку под­нять лег­ко, если не согла­сен – пал­ку под­нять невоз­мож­но.

Если покой­ный хочет взять с собой соба­ку или оле­ня, то живот­ных для него заби­ва­ют. Ему же пере­да­ют любую утварь, какую попро­сит. Все вещи покой­но­го сжи­га­ют­ся. Вме­сте с дымом вещи пере­да­ют­ся наверх.

Иму­ще­ство раз­да­ет­ся тем людям, на кото­рых он ука­жет. После похо­рон око­ло моги­лы про­во­дят чер­ту и про­ли­ва­ют воду, созда­вая тем самым пре­гра­ду, кото­рую покой­ник пере­сечь не может. Ухо­дя, род­ствен­ни­ки не огля­ды­ва­ют­ся. Когда при­хо­дят домой, обя­за­тель­но отря­хи­ва­ют­ся, кри­чат по-воро­ньи и вра­ща­ют­ся по часо­вой стрел­ке. Потом справ­ля­ют помин­ки и обя­за­тель­но раду­ют­ся друг дру­гу, всем сво­им видом пока­зы­вая, что покой­ни­ку здесь теперь не место. Счи­та­ет­ся, что тот, кто ушел в мир иной, не дол­жен бес­по­ко­ить живых и живые не долж­ны бес­по­ко­ить мерт­вых.

Не сто­ит обсуж­дать мир мерт­вых и покой­ни­ков. Это бес­по­ко­ит их и может при­влечь в этот мир. Моги­лы род­ствен­ни­ков не посе­ща­ют­ся. Селить­ся рядом с ними недо­пу­сти­мо.

Свя­щен­ное в мире чук­чей окра­ше­но чем-то ужас­ным, и о нем не при­ня­то гово­рить. Свя­щен­ные места – это там, где про­ис­хо­дит что-то страш­ное и непо­нят­ное. Эти места чук­чи ста­ра­ют­ся не посе­щать.

Прав­да, ста­рая чук­чан­ка уве­ре­на, что шама­ны рань­ше посе­ща­ли эти места. Она утвер­жда­ет, что шама­ны зна­ли Кос­мос, стро­е­ние Зем­ли, стро­е­ние чело­ве­че­ско­го тела, метео­ро­ло­гию и совер­ша­ли немыс­ли­мые вещи. Для обре­те­ния этих зна­ний они ухо­ди­ли в тунд­ру и пре­бы­ва­ли там в оди­но­че­стве. Воз­мож­но, и свя­щен­ные места были для них откры­ты­ми.

Моя собе­сед­ни­ца сожа­ле­ет о том, что совет­ская власть уни­что­жи­ла шама­нов, и эти зна­ния навсе­гда поте­ря­ны для чело­ве­че­ства. Ста­рая чук­чан­ка гово­рит, что ее тетя долж­на была стать шаман­кой, но не ста­ла, пото­му что совет­ская власть нача­ла бы ее пре­сле­до­вать. Она вспо­ми­на­ет, как одна­жды, когда была еще малень­кой, тетя при­гла­си­ла ее в яран­гу и сде­ла­ла так, что закры­тый полог (это такая палат­ка внут­ри яран­ги для ноч­ле­га) вдруг напол­нил­ся голо­са­ми птиц и зве­рей. Тетя смог­ла отка­зать­ся от шаман­ско­го дара, но сооб­щи­ла сво­ей малень­кой пле­мян­ни­це закли­на­ние, с кото­рым мож­но обра­щать­ся к Солн­цу, что­бы обес­пе­чить бла­го­по­лу­чие в сво­ей семье. Это закли­на­ние она не име­ет пра­ва гово­рить нико­му.

Чук­чан­ка рас­ска­зы­ва­ет про чер­ных шама­нов, кото­рые мог­ли пора­жать живое суще­ство одним взгля­дом. Одна­жды ее дядя шел с чер­ным шама­ном по тундре. Вдруг появил­ся мед­ведь, кото­рый напра­вил­ся за ними с явно недоб­ры­ми наме­ре­ни­я­ми. Шаман ска­зал дяде, что­бы тот лег на зем­лю лицом вниз и не под­гля­ды­вал. Но дядя под­гля­дел, как шаман встал на чет­ве­рень­ки и начал вести себя как соба­ка. Подо­шел к коч­ке и при­нял­ся рвать ее зуба­ми. Мед­ведь оста­но­вил­ся, из его пасти пошла кровь, а потом он сва­лил­ся замерт­во.

Око­ло яран­ги соби­ра­ют­ся род­ствен­ни­ки, дру­зья, еди­но­мыш­лен­ни­ки. Мно­го детей, моло­де­жи. Все они живут в Ана­ды­ре. Боль­шин­ство из них име­ют выс­шее обра­зо­ва­ние и про­фес­сию. Кто-то рабо­та­ет в шко­ле, кто-то в адми­ни­стра­ции, но всех их вле­чет сюда, к яран­ге, на берег ана­дыр­ско­го лима­на.

Сего­дня празд­ник откры­той воды Ван Куар­мат. Это празд­ник бере­го­вых чук­чей (мор­зве­робо­ев), но они при­гла­ша­ют на него тунд­ро­вых (оле­не­во­дов). Чук­чи дела­ют тра­ди­ци­он­ное под­но­ше­ние тундре, яран­ге, огню, лима­ну и началь­ству, кото­рое раз­ре­ши­ло им поста­вить здесь яран­гу.

Все при­сут­ству­ю­щие на празд­ни­ке ста­рей­ши­ны роди­лись и вырос­ли в тундре. Они рас­ска­зы­ва­ют моло­де­жи, как были счаст­ли­вы там, и сожа­ле­ют о том, что жизнь скла­ды­ва­ет­ся таким обра­зом, что вер­нуть­ся туда уже нель­зя.

Жите­ли боль­ших горо­дов в Цен­траль­ной Рос­сии не свя­зы­ва­ют свое сча­стье с про­жи­ва­ни­ем в них. Заго­род­ный кот­тедж, в край­нем слу­чае – дача, ну или поход. Все сто­я­щие в авто­мо­биль­ных проб­ках по пят­ни­цам на выез­де из горо­да чают обре­те­ния если не сча­стья, то, по край­ней мере, сни­же­ния уров­ня напря­же­ния за пре­де­ла­ми горо­да.

Город как погло­ти­тель людей

Все выгля­дит так, как буд­то не чело­век выби­ра­ет город, а город выби­ра­ет людей и затя­ги­ва­ет их в свое чре­во. И совсем не для того, что­бы сде­лать их счаст­ли­вы­ми.

Несмот­ря на то, что город не выгля­дит как при­род­ное обра­зо­ва­ние, он все же под­чи­ня­ет­ся зако­ну, кото­рый рас­про­стра­ня­ет­ся на все само­ор­га­ни­зу­ю­щи­е­ся систе­мы и дей­ству­ет во всей живой при­ро­де. Этот закон опи­сал Дже­ф­ри Уэст, осно­вы­ва­ясь на соб­ствен­ных иссле­до­ва­ни­ях и на рабо­тах швей­цар­ско­го био­ло­га Мак­са Клай­бе­ра, кото­рый в 1930‑х годах изу­чал соот­но­ше­ние меж­ду весом, раз­ме­ром и потреб­ле­ни­ем энер­гии у раз­лич­ных живот­ных – от мыши и кош­ки до сло­на и даже кита. В одном из интер­вью Уэст при­знал: «Мы про­во­дим все это вре­мя, думая о горо­дах с точ­ки зре­ния их мест­ных осо­бен­но­стей, ресто­ра­нов, музеев и кли­ма­та, но у меня было ощу­ще­ние, что здесь есть нечто боль­шее, что харак­тер каж­до­го горо­да фор­ми­ру­ет­ся набо­ром скры­тых зако­но­мер­но­стей».

Уэст рас­смат­ри­ва­ет город как слож­ное орга­ни­че­ское целое, подоб­ное улью, мура­вей­ни­ку или даже сло­ну. Ока­за­лось, что чем боль­ше город, тем эко­но­мич­нее он исполь­зу­ет ресур­сы. Та же зако­но­мер­ность про­яв­ля­ет­ся и в живой при­ро­де. Уве­ли­че­ние мас­сы живот­но­го в два раза при­во­дит к уве­ли­че­нию энер­го­по­треб­ле­ния все­го лишь на 75 %. При уве­ли­че­нии раз­ме­ра горо­да на 100 % эффек­тив­ность его функ­ци­о­ни­ро­ва­ния и уро­вень энер­го­по­треб­ле­ния повы­ша­ют­ся боль­ше чем вдвое Гра­до­об­ра­зо­ва­ние – это про­цесс, опти­ми­зи­ру­ю­щий исполь­зо­ва­ние име­ю­щих­ся ресур­сов и высво­бож­да­ю­щий их для воз­ник­но­ве­ния необ­хо­ди­мо­го для раз­ви­тия горо­да мно­го­об­ра­зия испол­ня­е­мых функ­ций. При уве­ли­че­нии горо­дов на каж­дую тыся­чу жите­лей при­хо­дит­ся мень­ше бен­зо­ко­ло­нок, булоч­ных и появ­ля­ет­ся воз­мож­ность для раз­ви­тия новых сетов. Неко­то­рые сеты, такие, как напри­мер теат­ры, в малень­ких город­ках невоз­мож­ны. Город дол­жен нарас­тить себе мас­су для того, что­бы их себе поз­во­лить.

Горо­да же как само­ор­га­ни­зу­ю­щи­е­ся откры­тые систе­мы суще­ству­ют в пото­ках – и не толь­ко финан­сов и стро­и­тель­ных мате­ри­а­лов, но преж­де все­го людей. Поэто­му горо­да затя­ги­ва­ют людей, нра­вит­ся тем это или нет. Город управ­ля­ет­ся сти­хи­я­ми, при­ро­да кото­рых до сих пор не изу­че­на. Но оче­вид­но одно: чело­век не может быть счаст­лив в горо­де, если он под­да­ет­ся этим сти­хи­ям и утра­чи­ва­ет связь со сво­ей истин­ной при­ро­дой.

Чело­век не может отка­зать­ся от город­ской жиз­ни, не отка­зав­шись от соб­ствен­но­го раз­ви­тия и пер­спек­тив для сво­е­го потом­ства. Луч­шие дости­же­ния чело­ве­ка в спор­те, нау­ке, искус­стве, меди­цине свя­за­ны с город­ской жиз­нью. В поис­ках сво­е­го сча­стья чело­век дол­жен осво­ить сти­хию урба­низ­ма – так же, как когда-то осво­ил огонь, элек­три­че­ство, ядер­ную энер­гию и про­стран­ство пла­не­ты. А осво­ить – зна­чит не толь­ко иссле­до­вать свой­ства город­ско­го про­стран­ства, создан­но­го эти­ми сти­хи­я­ми, но всту­пить с ним в сотруд­ни­че­ство с целью насы­ще­ния сво­их потреб­но­стей, важ­ней­шей из кото­рых явля­ет­ся акту­а­ли­за­ция свя­зи со сво­ей под­лин­ной при­ро­дой и транс­цен­дент­ны­ми источ­ни­ка­ми чело­веч­но­сти. Пото­му что имен­но чело­веч­ность дает чело­ве­ку шанс на сча­стье, а бес­че­ло­веч­ность его лиша­ет.

Созда­вая куль­тур­ный ланд­шафт, чело­век вкла­ды­ва­ет в него смыс­лы, име­ю­щие отно­ше­ние к пони­ма­нию того, кто такой чело­век и како­во его место в мире. Если чело­век обна­ру­жи­ва­ет транс­цен­дент­ные источ­ни­ки чело­веч­но­сти, то он начи­на­ет испы­ты­вать потреб­ность в уста­нов­ле­нии свя­зи с ними и стре­мит­ся орга­ни­зо­вать ланд­шафт таким обра­зом, что­бы сде­лать воз­мож­ным ее удо­вле­тво­ре­ние.

Если он этой потреб­но­сти не обна­ру­жи­ва­ет, то, сле­дуя логи­ке и наблю­де­ни­ям Эри­ха Фром­ма, одер­жим тем­ной стра­стью к само­раз­ру­ше­нию и угне­те­нию все­го живо­го вокруг себя.

Тен­ден­ция, кото­рая обна­ру­жи­лась на семи­на­ре по город­ским про­бле­мам, – миро­вой тренд. Совре­мен­ная урба­ни­сти­ка опе­ри­ру­ет упро­щен­ны­ми пред­став­ле­ни­я­ми о чело­ве­ке и его потреб­но­стях, и вряд ли воз­мож­но изме­нить этот тренд. Поэто­му нам, ско­рее все­го, пред­сто­ит жить в горо­дах-маши­нах, напо­ми­на­ю­щих бла­го­устро­ен­ный хлев, уни­что­жа­ю­щих чело­веч­ность и откры­ва­ю­щих вра­та в мир Плу­то­на. Соб­ствен­но, это про­дол­же­ние тен­ден­ции, кото­рую обо­зна­чил Кор­бю­зье, и функ­ци­о­на­лизм. Реду­ци­ру­ю­щая чело­веч­ность инже­нер­ная мысль омертв­ля­ет при­ро­ду чело­ве­ка и откры­ва­ет вра­та в мир Плу­то­на.

Все­мир­ная орга­ни­за­ция здра­во­охра­не­ния срав­ни­ва­ет депрес­сию с эпи­де­ми­ей, охва­тив­шей все чело­ве­че­ство: депрес­сия уже вышла на пер­вое место в мире сре­ди при­чин неяв­ки на рабо­ту, на вто­рое – сре­ди болез­ней, при­во­дя­щих к поте­ре тру­до­спо­соб­но­сти. Если не будут при­ня­ты соот­вет­ству­ю­щие меры, то к 2020 году депрес­сия пара­ли­зу­ет эко­но­ми­че­скую жизнь как раз­ви­тых, так и раз­ви­ва­ю­щих­ся стран.

Мало кто может осво­ить мир Плу­то­на и орга­ни­зо­вать в нем свое лич­ное про­стран­ство-вре­мя таким обра­зом, что­бы сохра­ни­лась счаст­ли­вая воз­мож­ность свя­зи с источ­ни­ка­ми чело­веч­но­сти.

---

* Ста­си­но­пу­лос, Ари­ан­на. Боги Гре­ции

Вадим РЯБИКОВ

Пси­хо­лог, путе­ше­ствен­ник, музы­кант. Дирек­тор Инсти­ту­та Раз­ви­тия Лич­но­сти «Син­хро­ни­си­ти 8».

Фото авто­ра

Опуб­ли­ко­ва­но в «Све­жей газе­те. Куль­ту­ре», № 13 (121), 2017, Июль