Алиса Хазанова: «Моя усталость пошла на пользу героине…»

Ско­рее, сра­бо­тал «гений места» (фильм сни­мал­ся в Нью-Йор­ке), и соав­тор­ство с мест­ным сце­на­ри­стом. Плюс, разу­ме­ет­ся, аме­ри­кан­ская актёр­ская коман­да, за исклю­че­ни­ем самой Али­сы и англи­ча­ни­на Ноя Хант­ли. Впро­чем, подроб­но­сти луч­ше узна­вать из пер­вых уст.

О том, как рож­да­лась кино­лен­та «Middleground» (имен­но так в ори­ги­на­ле назы­ва­ют­ся «Оскол­ки»), рас­ска­за­ла сама Али­са Хаза­но­ва.

- Али­са, как воз­ник­ла идея филь­ма?

- Изна­чаль­но у меня в голо­ве был лишь набор раз­роз­нен­ных сцен, но ни одна из них не тяну­ла на отдель­ную исто­рию. А потом мы позна­ко­ми­лись со сце­на­ри­стом Май­к­лом Купис­ком и раз­го­во­ри­лись о ста­ром филь­ме Але­на Рене «В про­шлом году в Мари­ен­ба­де».

Поз­же прес­са ста­ла пода­вать наше кино чуть ли ни как ремейк этой кар­ти­ны. Но это, конеч­но, не соот­вет­ству­ет дей­стви­тель­но­сти. Когда мы писа­ли сце­на­рий, у нас была толь­ко одна отправ­ная точ­ка – что появ­ля­ет­ся чело­век и гово­рит, что есть дру­гая жизнь. И это сов­па­да­ет с филь­мом Рене. Всё осталь­ное мы при­ду­ма­ли сами.

Нас заин­те­ре­со­ва­ла тема «сме­ще­ния», вот этой воз­мож­но­сти дру­гой реаль­но­сти. Под неё мы ста­ли выстра­и­вать фор­му сво­е­го сце­на­рия.

Появи­лась струк­ту­ра повто­ре­ния, цик­лич­но­сти. Ведь наш мозг устро­ен таким обра­зом, что когда мы нахо­дим­ся в стрес­се или реша­ем про­бле­му, нас гоня­ет по кру­гу. Такое про­кру­чи­ва­ние одной и той же ситу­а­ции мно­гим зна­ко­мо, и спе­ци­фи­ка его в том, что каж­дый раз эта ситу­а­ция про­иг­ры­ва­ет­ся чуть по-раз­но­му.

- Так основ­ная идея – всё-таки цик­лич­ность или парал­лель­ность?

- А мож­но – и то, и то? (сме­ет­ся) Мне кажет­ся, что в каж­дой парал­лель­но­сти есть своя цик­лич­ность. Навер­ное, я про­сто хоте­ла пока­зать слож­ность ком­му­ни­ка­ций меж­ду людь­ми. И то, что всем нам непро­сто.

- А как появи­лось назва­ние филь­ма — «Оскол­ки»?

- Ори­ги­наль­ное назва­ние дру­гое – «Middleground». У нас с Май­к­лом дол­го ниче­го не при­ду­мы­ва­лось, все фор­му­ли­ров­ки были какие-то длин­ные и зануд­ные. Я мучи­лась, мучи­лась и вот… Есть такое состо­я­ние, когда ты почти засы­па­ешь, а мыс­ли в голо­ве ещё кру­тят­ся. И назва­ние «Middleground» мне при­шло как раз в такой момент.

Его невоз­мож­но пере­ве­сти нор­маль­но на рус­ский, пото­му что полу­ча­ет­ся слож­но и не про то. Если пере­во­дить про­стран­но, это некая точ­ка согла­сия или пере­се­че­ния. Но для меня это ско­рее – «зазор» меж­ду дву­мя пото­ка­ми вре­ме­ни, кото­рые при­сут­ству­ют в филь­ме. И место это­го «зазо­ра» назы­ва­ет­ся Middleground , поэто­му в одно сло­во напи­са­но. Хотя, по идее, долж­но быть два.

А когда пона­до­би­лось рус­ское назва­ние для филь­ма (ведь про­дакш наш!), мы попы­та­лись при­ду­мать сино­ним ори­ги­наль­но­го, но не полу­чи­лось. И тогда мы нача­ли искать какой-то дру­гой «срез» нашей исто­рии, и при­шли к сло­ву «Оскол­ки». Это был ком­про­мисс­ный вари­ант. Но в ито­ге ока­за­лось, что сло­во хоро­шее, пото­му что оно вызы­ва­ет у людей очень пра­виль­ный ассо­ци­а­тив­ный ряд. Так что, в резуль­та­те всё сов­па­ло.

- При про­смот­ре филь­ма воз­ни­ка­ет такое ощу­ще­ние кора­бель­ной кач­ки. Это была ваша наход­ка?

- У нас нет пря­мой отсыл­ки к кораб­лю. Я попро­си­ла Федо­ра Лясо­ва, кото­рый, кста­ти, заме­ча­тель­ный опе­ра­тор, чуть-чуть сде­лать вот эту «кач­ку» каме­ры. Для меня она – как ощу­ще­ние сдви­га­ю­щей­ся реаль­но­сти. И ты не совсем пони­ма­ешь, что про­ис­хо­дит – меня­ет­ся про­стран­ство вокруг чело­ве­ка или вме­сте с чело­ве­ком?

- А в те момен­ты, когда «кач­ка» оста­нав­ли­ва­ет­ся?

- Это уже навод­ка «фоку­са» на про­ис­хо­дя­щее собы­тие в кад­ре. Как пра­ви­ло, на диа­лог.

- Что во вре­мя съе­моч­но­го про­цес­са далось труд­нее все­го?

- Неожи­дан­но слож­но было физи­че­ски. Пото­му что ноч­ные съем­ки (в оте­ле и ресто­ране нель­зя было сни­мать в дру­гое вре­мя). И я всё жда­ла, что мой орга­низм пере­стро­ит­ся, и будет спать днём. А он, наобо­рот, борол­ся все­ми сила­ми. Хотя мне кажет­ся, что это ощу­ще­ние уста­ло­сти у меня, а сле­дом – у геро­и­ни в кад­ре, даже пошло на поль­зу филь­му. Наша геро­и­ня на сто про­цен­тов и долж­на быть такая…

- А что вооб­ще вас заста­ви­ло сесть в режис­сёр­ское крес­ло?

- Мне кажет­ся, это какая-то потреб­ность в автор­ском выска­зы­ва­нии. Хотя она, конеч­но, тре­бу­ет реши­мо­сти. Этот тот шаг, когда ты гово­ришь: я – автор, я хочу боль­ше ответ­ствен­но­сти и хочу отве­чать за всё! Разу­ме­ет­ся, пона­ча­лу об этом не дума­ешь. Про­сто хочешь сде­лать то, что тебе инте­рес­но. А все стра­хи и вол­не­ния при­хо­дят потом. Во вся­ком слу­чае, у меня было так.

- Как шла рабо­та над сце­на­ри­ем? Меня­лось ли что-то прин­ци­пи­аль­но по ходу рабо­ты.

- У нас было четы­ре драф­та. Один из кото­рых был вооб­ще жан­ро­вый, такая детек­тив­ная исто­рия. Но с ним не сло­жи­лось… У автор­ских кар­тин вооб­ще дол­гий путь к вопло­ще­нию, посколь­ку доволь­но тяже­ло най­ти финан­си­ро­ва­ние. Ведь никто не пони­ма­ет, что у тебя в голо­ве. И на уровне синоп­си­са всё зву­чит доволь­но абстракт­но. Было несколь­ко про­дю­се­ров, кото­рые пыта­лись нас втя­нуть в какие-то жан­ро­вые рам­ки. И я чест­но, как режис­сер-дебю­тант, пыта­лась это всё испол­нить. Но фильм это всё оттор­гал – основ­ная исто­рия раз­ва­ли­ва­лась и пре­вра­ща­лась во что-то наду­ман­ное. Поэто­му в резуль­та­те, про­де­лав дол­гую рабо­ту, мы вер­ну­лись к ори­ги­наль­но­му драф­ту и поня­ли, что он и явля­ет­ся тем, что име­ет смысл сни­мать.

- А как сни­мал­ся эпи­зод в филь­ме, когда муж, поте­ряв жену, видит на бегу мгно­вен­ную сме­ну мизан­сцен за сто­лом – вот жена с дру­гим муж­чи­ной, вот на сту­льях нико­го, вот жена одна…

- Без мон­та­жа.

- Под стол пря­та­лись?..

- Там есть неболь­шая игра с тем­пом в конеч­ной вер­сии. Но, в прин­ци­пе, это была целая «хорео­гра­фия», когда вто­рой режис­сер рабо­тал с мас­сов­кой и с каме­рой, а мы исче­за­ли и появ­ля­лись в реаль­ном вре­ме­ни. Это была наша зада­ча – сде­лать всё без мон­та­жа. Пото­му что, как сде­лать со склей­кой – это понят­но. Но оно не даёт нуж­но­го эффек­та…

- И в ито­ге полу­чи­лось про­сто шикар­но!

- Спа­си­бо!

- Мог­ла исто­рия, рас­ска­зан­ная в филь­ме, про­изой­ти в Рос­сии?

- В общем, мог­ла. Пото­му что она доволь­но ней­траль­ная. Но так слу­чи­лось, что мы изна­чаль­но напи­са­ли её «по-аме­ри­кан­ски». И изна­чаль­но этот спо­соб изло­же­ния исто­рии был бли­зок и мне, и Май­к­лу Купис­ку. Кро­ме того, там при­сут­ству­ет отсыл­ка к англо­языч­ной дра­ма­тур­гии – Гароль­ду Пин­те­ру и Дэви­ду Мэме­ту. Если бы мне пред­ло­жи­ли сни­мать фильм допу­стим, где-то в Евро­пе, я бы согла­си­лась. Пото­му что, когда ты режис­сер-дебю­тант, то в прин­ци­пе при­зна­те­лен за то, что тебе дают воз­мож­ность что-то осу­ще­ствить. Но я рада, что про­дю­сер Илья Стю­арт решил попро­бо­вать всё это снять в Нью-Йор­ке. Пото­му что, несмот­ря на то, что в филь­ме нет горо­да, как тако­во­го, я верю в «гений места». И верю, что атмо­сфе­ра – она напол­ня­ет всё. И невоз­мож­но при­тво­рить­ся, что это всё про­ис­хо­дит в дру­гом месте. А что каса­ет­ся Рос­сии, то тогда это был бы изна­чаль­но дру­гой сце­на­рий. И совсем дру­гое кино.

Запи­са­ла Алё­на Сам­со­но­ва