Бах как упражнение для души и разума

Не в послед­нюю оче­редь из-за бла­го­дат­ной ори­ен­та­ции пас­то­ра Еван­ге­ли­че­ско-люте­ран­ско­го хра­ма во имя Свя­то­го Геор­га Оль­ги Темир­бу­ла­то­вой. Имея в виду 500-лет­ний сим­би­оз люте­ров­ско­го про­те­стан­тиз­ма и музы­ки, она под­дер­жи­ва­ет пыла­ю­щий в бахи­ан­ском оча­ге огонь. Музы­ка Баха пре­об­ра­жа­ет аске­ти­че­ски белые сте­ны кир­хи, запол­ня­ет их небес­ным сия­ни­ем.

Инфор­ма­ци­он­ный повод для нынеш­ней пуб­ли­ка­ции – кон­церт двух про­слав­лен­ных интер­пре­та­то­ров музы­ки Баха – Алек­сандра Листра­то­ва (вио­лон­чель) и Алек­сея Шев­чен­ко (орган).

Конеч­но, чита­тель не ждет от меня подроб­но­го опи­са­ния фра­зи­ров­ки да реги­стров­ки, реше­ния про­блем музы­каль­но­го вре­ме­ни-про­стран­ства, общей худо­же­ствен­ной кон­цеп­ции, подроб­но­го ана­ли­за ансам­бле­во­го мастер­ства и инди­ви­ду­аль­но­го сти­ли­сти­че­ско­го почер­ка двух бле­стя­щих масте­ров. Листо­чек меню не заме­нит тарел­ки с супом.

Кста­ти, а что в тарел­ке было? Да и в листоч­ке?

Оче­ред­ной кон­церт с про­грам­мой из бахов­ских про­из­ве­де­ний раду­ет чет­ко ото­бран­ной после­до­ва­тель­но­стью люби­мых сонат и фуг. Две сона­ты для гам­бы и кла­ве­си­на (в нашем слу­чае – для бароч­ной вио­лон­че­ли и орга­на). До-мажор­ная сюи­та для вио­лон­че­ли соло. Ми-минор­ная орган­ная пре­лю­дия и фуга с зага­доч­ной кли­но­об­раз­ной темой (фуга the Wedge), соль-минор­ная орган­ная фан­та­зия и фуга с темой-«кольцом».

В обо­их сочи­не­ни­ях – непо­сред­ствен­ные сле­ды при­сут­ствия Гос­по­да Бога: еще слыш­ны отго­лос­ки его сме­ха, не утих­ло эхо шагов, еще дро­жит луч, осве­ща­ю­щий путь с небес­ных высот в без­дну. Зна­ме­ни­тые два про­из­ве­де­ния, с бес­пре­дель­ной бароч­ной откро­вен­но­стью рас­па­хи­ва­ю­щие перед слу­ша­те­лем две­ри в тай­ну миро­зда­ния. Сунул­ся посмот­реть… Раз – и ты в ловуш­ке! А тай­на еще более непо­зна­ва­е­ма, чем преж­де.

Зами­раю и я перед тай­ной – так ведь поло­же­но! Хотя в свое вре­мя (длив­ше­е­ся четы­ре года) мы с Таней Папер­ной (была в Сама­ре такая пиа­нист­ка, на гра­ни гени­аль­но­сти, – лень не дава­ла ей сва­лить­ся пол­но­стью за эту грань) целы­ми дня­ми игра­ли эти про­из­ве­де­ния по четы­рех­руч­но­му пере­ло­же­нию – тай­на мень­ше не ста­но­ви­лась.

Спра­ши­ваю Миха­и­ла Арка­дье­ва, «бахо­ве­да номер один» совре­мен­ной Рос­сии: «Как ты дума­ешь, поче­му тема – «клин»?» – «Так я тоже впер­вые обра­тил вни­ма­ние на Wedge. Веро­ят­но, дан­но­го типа после­до­ва­тель­но­сти назы­ва­лись так в кур­сах поли­фо­нии и гар­мо­нии. Ты встре­ча­ла «ремес­лен­ные» ана­ло­гии тако­го рода у нас или в Гер­ма­нии? В прин­ци­пе, долж­ны быть». – «А я вот поду­ма­ла: а может, это про­сто с масон­ством свя­за­но? Как «моло­точ­ко­вая» тема из «Вол­шеб­ной флей­ты»? Инстру­мен­та­рий…» – «Бог – масон? Но где масон­ство, а где Бах? Сомни­тель­но…»

А кто мне объ­яс­нит, что за вол­ны зали­ва­ют про­стран­ство меж­ду про­ве­де­ни­я­ми темы фуги? Андраш Шифф объ­яс­нит. Люби­мый пиа­нист, игра­ю­щий, кажет­ся, все­го кла­вир­но­го Баха: «Бах кры­шу над шест­на­дца­ты­ми выпи­сы­вал не по лине­еч­ке, а каж­дый раз рисо­вал вол­ну. И в музы­ке, и в руко­пи­си у него так шест­на­дца­тые выгля­дят. Вол­ны бушу­ю­ще­го моря жиз­ни, в них ныря­ет чел­нок, через бурю, на утлом кораб­ли­ке, веру­ю­щая душа про­би­ра­ет­ся на сушу. Но такие кри­во­ли­ней­ные поверх­но­сти «моря жиз­ни», обра­зу­ю­щие то водя­ные хол­мы, то про­ва­лы, покры­ты пере­ли­ва­ю­щей­ся золо­ти­стой плен­кой поверх­ност­но­го натя­же­ния. В бахов­ском штор­ме не погиб­нет корабль веры».

Чем коро­че тема, тем длин­нее вол­ну­ю­ща­я­ся поверх­ность. Мор­ской змей бьет хво­стом, взби­ва­ет водя­ные валы. Из обрыв­ков темы доно­сит­ся: «Sanctus, sanctus, sanctus… Domine Deus Sabaoth» – кусоч­ки латин­ской мес­сы? А может, про­сто SOS? Вио­лон­че­лист со сво­ей бароч­ной вио­лон­че­лью, глу­хо­ва­ты­ми жиль­ны­ми стру­на­ми, лег­ким луко­об­раз­ным ста­рин­ным смыч­ком греш­ни­ка из волн не выло­вит…

А орга­нист помо­жет уто­пить. Весь мир зальет страш­ным organo pleno. Как они ревут, эти тру­бы Страш­но­го Суда! Поче­му никто и нико­гда не про­ком­мен­ти­ро­вал устра­ша­ю­ще-вели­че­ствен­ную кар­ти­ну, раз­во­ра­чи­ва­ю­щу­ю­ся в ми-минор­ной пре­лю­дии? Про­тру­би­ли анге­лы – и свер­ху про­тя­ну­лась гам­ма на восемь октав вниз. Да где ж они, эти восемь? Тако­го и не быва­ет! На кла­ви­а­ту­ре не поме­стит­ся.

Но барок­ко уме­ет раз­дви­гать гра­ни­цы про­стран­ства. Про­сто поло­мать гам­му, пере­не­сти окта­вой вверх – и она сте­ка­ет себе даль­ше, пока ее опять не пере­ло­ма­ют, свер­ху вниз запу­стят. Но в пол­но­зву­чии басо­вых орган­ных труб раз­ве слыш­ны эти изло­мы? Обман вос­при­я­тия, непре­рыв­но теку­щие вниз гам­мы – при­мер­но так это делал и Морис Эшер в сво­их зна­ме­ни­тых водо­па­дах и лест­ни­цах.

А теперь вопрос: зачем они текут? Пожа­луй, это вол­ны не водя­ные, а све­то­вые. Зачем-то Гос­подь Бог себе под­све­чи­ва­ет. Надо ли это ему? Он сам и есть свет! Вот и они, нож­ки Гос­по­да Бога. Октав­ные шаги. Бах это все­гда так изоб­ра­жа­ет (сло­вес­ная рас­шиф­ров­ка моти­ва – в Мес­се си минор).

Алек­сандр Листра­тов – худо­же­ствен­ный руко­во­ди­тель бароч­ной капел­лы «Золо­той век». Про­дол­жа­тель тра­ди­ций Е. Генд­ли­на, М. Фли­дер­ма­на, А. Кра­силь­ни­ко­ва, Брю­но Кок­се (Фран­ция), Чарль­за Мед­ла­ма (Вели­ко­бри­та­ния), Роэ­ля Диль­ти­ен­са (Бель­гия). Как солист и участ­ник ансам­блей высту­па­ет во мно­же­стве пре­стиж­ных залов Евро­пы и участ­ву­ет в музы­каль­ных фести­ва­лях по все­му миру. Его парт­не­ра­ми на сцене были мно­гие евро­пей­ские звез­ды. В репер­ту­а­ре Листра­то­ва – про­из­ве­де­ния от пер­вых сонат для вио­лон­че­ли и бас­со кон­ти­нуо XVII века эпо­хи Фреско­баль­ди и вио­лон­че­ли­стов капел­лы Свя­то­го Пет­ро­ния до ком­по­зи­то­ров сере­ди­ны XIX века.

Вверх или вниз текут бахов­ские пото­ки све­та? Вверх, как у Эше­ра, конеч­но, тоже текут, обра­зу­ют встреч­ные тече­ния. Вниз – огром­ная гам­ма. Вверх – тоже гам­ма, с зазуб­рин­ка­ми в виде пунк­тир­но­го рит­ма. Что­бы при подъ­еме удоб­нее заце­пить­ся было?

Алек­сей Шев­чен­ко – орга­нист, пиа­нист, кла­ве­си­нист. Лау­ре­ат I пре­мии меж­ду­на­род­но­го кон­кур­са орга­ни­стов Marcello Galanti (Ита­лия, 2001). Окон­чил Мос­ков­скую госу­дар­ствен­ную кон­сер­ва­то­рию (класс проф. А. Пар­ши­на). Актив­но сотруд­ни­чал с Оркест­ром Ека­те­ри­ны Вели­кой. Высту­па­ет с бароч­ной капел­лой «Золо­той век». В послед­ние годы посвя­тил себя испол­не­нию цело­го пла­ста прак­ти­че­ски неиз­вест­ной кла­вир­ной и камер­ной музы­ки рус­ских и зару­беж­ных ком­по­зи­то­ров, рабо­тав­ших в Москве и Петер­бур­ге в кон­це XVIII – нача­ле XIX века. С 2003 года пре­по­да­ет ста­рин­ные кла­виш­ные инстру­мен­ты и камер­ный ансамбль на факуль­те­те исто­ри­че­ско­го и совре­мен­но­го испол­ни­тель­ско­го искус­ства Мос­ков­ской кон­сер­ва­то­рии.

Со страш­ной ясно­стью под конец жиз­ни откры­ва­ют­ся глу­би­ны миро­зда­ния. И ника­ких зага­док в темах пре­лю­дий и фуг, в стро­е­нии интер­ме­дий и стретт. И в лич­ном зна­ком­стве ока­зы­ва­ешь­ся с люби­мы­ми испол­ни­те­ля­ми, круп­ней­ши­ми интер­пре­та­то­ра­ми Баха: с Мишей Арка­дье­вым, Алек­сан­дром Листра­то­вым, Алек­се­ем Шев­чен­ко, Люд­ге­ром Ломан­ном, Андре­ем Реше­ти­ным. И все? Теперь – за грань жиз­ни? Но ведь цель ее была не в этом. Цель – в том, что­бы сыг­рать 32 сона­ты Бет­хо­ве­на?

Но загад­ка барок­ко пожа­ла пле­ча­ми и ото­дви­ну­лась. Их мож­но раз­га­ды­вать веч­но, эти упраж­не­ния для ума и души.

***

Кста­ти о 500-летии. Лютер при­бил зна­ме­ни­тые 95 тези­сов к две­рям собо­ра в Вит­тен­бер­ге 31 октяб­ря 1517 года… Еще два годи­ка – и отпразд­ну­ем.

Ната­лья Эски­на

Музы­ко­вед, кан­ди­дат искус­ство­зна­ния, член Сою­за ком­по­зи­то­ров Рос­сии.

Рису­нок Мори­са Эше­ра

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та», № 18 за 2015 год