Нужны ли мы нам?

На каком-то сбо­ри­ще (полит­про­свет, лек­ции обще­обя­за­тель­ные — види­мо, в нача­ле 60‑х) моя мама спро­си­ла: «А когда в Куй­бы­ше­ве откро­ют кон­сер­ва­то­рию?». И была осме­я­на: а зачем нам?
Осе­нью 1969 года полу­чаю от Алек­сея Васи­лье­ви­ча Фере пись­мо. Я уже в Москве, сту­дент­ка Гне­син­ско­го инсти­ту­та. А. В. пишет: «Создан орг­ко­ми­тет по под­го­тов­ке к откры­тию кон­сер­ва­то­рии. Я очень бес­по­ко­юсь, пото­му что туда вошли не те люди…». Не зря бес­по­ко­ил­ся люби­мый учи­тель. В 1971 году «не те люди» побе­ди­ли.

Кон­сер­ва­то­рия в Пер­пи­ньяне (Фран­ция). Насе­ле­ние горо­да: 117 000 чело­век

---

После Гне­син­ки, после аспи­ран­ту­ры, после деся­ти лет, про­ве­ден­ных в Москве, воз­вра­ща­юсь в Сама­ру. В инсти­ту­те куль­ту­ры как раз 10-лет­ний юби­лей. Любез­но при­ня­ли на рабо­ту, вли­ва­юсь в чужой кол­лек­тив. С недо­уме­ни­ем наблю­даю за попыт­ка­ми обу­чить куль­ту­ре в Инсти­ту­те куль­ту­ры. Там усе­че­но, тут отре­за­но… «Куль­ту­ра» состо­ит из так назы­ва­е­мых «мето­ди­стов» — этих бед­ня­жек зашлют в дерев­ню клу­ба­ми заве­до­вать — и «биб­лио­те­ка­рей».
Моих люби­мых вос­по­ми­на­ний два.

Мето­ди­сты-заоч­ни­ки. При­ни­маю экза­мен по исто­рии музы­ки. Отве­ча­ет (вер­нее, не отве­ча­ет) девуш­ка из какой-то сверх­глу­бин­ки. На заня­ти­ях не появи­лась ни разу (но такое как раз с заоч­ни­ка­ми быва­ет: поду­ма­ешь, все четы­ре лек­ции про­пу­сти­ла — они же в два дня, раз — и про­мельк­ну­ли). Что бы такое спро­сить у дев­чон­ки, доступ­ное ее пони­ма­нию и зна­ни­ям? «Какие про­из­ве­де­ния Шопе­на може­те назвать?» А ника­ких она не может. Ну лад­но. «Кто такой Моцарт?» Мину­та мол­ча­ния и неуве­рен­ное: «Ком­по­зи­тор?». Ну хоро­шо. «А вы-то кто такая?» Девуш­ка ожив­ля­ет­ся: «Я очень хоро­ший повар. Окон­чи­ла кули­нар­ное учи­ли­ще, вер­ну­лась в свое село. А там клу­бом неко­му заве­до­вать. Ну, меня и назна­чи­ли».

Биб­лио­те­ка­ри. На лек­ции о Бет­хо­вене спра­ши­ваю меж­ду про­чим ауди­то­рию: у како­го вели­ко­го рус­ско­го писа­те­ля есть повесть о сона­те Бет­хо­ве­на? Мол­чит моя ауди­то­рия, все 100 чело­век. Напо­ми­наю: «Крей­це­ро­ва сона­та» назы­ва­ет­ся. Мол­чат. Потом кто-то из пер­вых рядов шепо­том спра­ши­ва­ет: у кого? Отве­чаю, тоже шепо­том, кто зна­ме­ни­тое про­из­ве­де­ние напи­сал. А сза­ди тянут­ся: «Кто-кто?».

Кон­сер­ва­то­рия в горо­де Экс-Ан-Про­ванс (Фран­ция). Насе­ле­ние: 145 000 чело­век.

---

Два­дца­ти лет не про­шло (про­шло, кажет­ся, 19), как ста­ли пере­во­дить инсти­тут куль­ту­ры на кон­сер­ва­тор­ские рель­сы. Тут тоже есть несколь­ко люби­мых вос­по­ми­на­ний. Для рав­но­ве­сия — опять два.

Пер­вый курс так назы­ва­е­мых «испол­ни­те­лей». Вока­ли­сты, струн­ни­ки, пиа­ни­сты, духо­ви­ки. Читаю им лек­цию по «Коро­на­ции Поппеи» Мон­тевер­ди. Гово­рю: «Бузе­нел­ло в сво­ем либ­рет­то исполь­зо­вал под­лин­ные тек­сты Сене­ки». В ответ из сту­ден­че­ской гущи доно­сит­ся: «А, вы име­е­те в виду „Пись­ма о нрав­ствен­но­сти“?» Через несколь­ко подоб­ных реплик зна­ком­люсь со сту­ден­том. Леша Перов. Тенор сей­час в нашем теат­ре. Очень гра­мот­ный музы­кант, очень сце­нич­ный.

На той же лек­ции: «Кто-нибудь из вока­ли­стов почи­та­ет с листа, для иллю­стра­ции? Тено­ро­вую пар­тию Отто­на». Вызы­ва­ет­ся, с пол­ной готов­но­стью, моло­дой чело­век с уси­ка­ми. Поет с листа, по-ита­льян­ски, без малей­шей замин­ки, с чистой инто­на­ци­ей, кра­си­вым хоро­шо постав­лен­ным тено­ром. Миша Губ­ский, буду­щий наш веду­щий солист, буду­щий дирек­тор наше­го теат­ра.

Коро­лев­ская кон­сер­ва­то­рия Шот­лан­дии, Глаз­го. Насе­ле­ние: 590 000 чело­век.

---

Tertium non datur? Тре­тье­го не дано? Поче­му же, дано. И тре­тье, и пятое, и деся­тое… Мно­же­ство радуж­ных вос­по­ми­на­ний. Вот, сре­ди пиа­ни­стов, пра-пра-пра­внуч­ка Шоло­ма Алей­хе­ма. Чуд­ная девоч­ка, очень я ее люби­ла. Увы (или ура?), Линоч­ка теперь в Гер­ма­нии. Вот заме­ча­тель­ная скри­пач­ка Таня Каза­ко­ва — теперь кон­церт­мей­стер оркест­ра опер­но­го теат­ра.

Мораль-то какая из сопо­став­ле­ния пары «куль­тур­ни­че­ских» и пары «кон­сер­ва­тор­ских» исто­рий? Мораль в том, хотят или не хотят того руко­во­дя­щие това­ри­щи, но то, что они под­ра­зу­ме­ва­ют под «куль­ту­рой», и то, что нам хоте­лось бы видеть под мар­кой «кон­сер­ва­то­рии», — два раз­ных полю­са. Один — оча­жок неве­же­ства. На дру­гом — дра­го­цен­ное зер­ныш­ко, кото­рое про­рас­тет рай­ским Дре­вом Позна­ния, дере­вом искус­ства и насто­я­щей, без кавы­чек, куль­ту­ры.

Тут издаю глу­бо­кий вздох. Как-то опро­си­ла сво­их сту­ден­тов: хоро­шо ли им у нас? Чего им не хва­та­ет для пол­но­го сча­стья? Ребя­та отве­ти­ли: кон­сер­ва­тор­ской атмо­сфе­ры не хва­та­ет. Слиш­ком нас для это­го мало.

Кон­сер­ва­то­рия в назва­нии ака­де­мии куль­ту­ры (еще до обрат­но­го пере­име­но­ва­ния в инсти­тут) при­сут­ство­ва­ла не то в скоб­ках, не то в кавыч­ках. Все созна­ва­ли услов­ность суще­ство­ва­ния ее под боком у «куль­ту­ры», под могу­ще­ствен­ным каб­лу­ком мас­со­вых полу­про­фес­сий, в тени полу­зна­ек.
«Полу­ми­лорд, полу­ку­пец, /​Полу­муд­рец, полу­не­веж­да, /​Полу­под­лец, но есть надеж­да, /​Что будет пол­ным нако­нец». Надеж­да-то есть… Инте­рес­но, как осу­ще­ствит­ся про­ро­че­ство вели­ко­го рус­ско­го (кста­ти, биб­лио­те­ка­ри, ну-ка, не загля­ды­вая в «Гугл», — чье про­ро­че­ство-то?)… До чего дорас­тут поло­вин­ки, в какую сто­ро­ну кач­нет­ся маят­ник?

Ната­лья ЭСКИНА,
кан­ди­дат искус­ство­ве­де­ния, член Сою­за ком­по­зи­то­ров Рос­сии

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та» № 7 (74) за 2015 год