Настоящая ненастоящая жизнь

Я не люб­лю дра­ма­тур­гию Яро­сла­вы Пули­но­вич, несмот­ря на то, что боль­ше деся­ти лет серьез­но изу­чаю оте­че­ствен­ную новую дра­му.

Я как поря­доч­ный фило­лог не люб­лю мело­дра­му.

Хотя не могу не при­знать, что когда-то она вол­но­ва­ла и будо­ра­жи­ла чув­ства зри­те­лей, про­буж­да­ла граж­дан­ские и нрав­ствен­ные доб­ро­де­те­ли, предо­став­ля­ла акте­рам вели­кие воз­мож­но­сти реа­ли­за­ции. Мож­но, конеч­но, вспом­нить Пав­ла Моча­ло­ва в пье­се «Трид­цать лет, или Жизнь игро­ка» Вик­то­ра Дюкан­жа или Веру Комис­сар­жев­скую в «Бое бабо­чек» Гер­ма­на Зудер­ма­на. Мело­дра­ма – это почти сказ­ка: либо с хоро­шим кон­цом, либо с груст­ным. В ней мно­го неправ­до­по­доб­но­го с точ­ки зре­ния собы­тий и харак­те­ров, но мно­го узна­ва­е­мо­го с точ­ки зре­ния эмо­ций. Как в лири­че­ской песне: о чем бы там ни пелось – вро­де как обо мне. Но на клас­си­че­скую мело­дра­му повли­я­ли совре­мен­ные сери­а­лы, и из «слез­ли­вой тра­ге­дии» она дав­но пре­вра­ти­лась в «тра­ге­дию в куколь­ном доми­ке». Так что, как гово­рит­ся, мои «гори­зон­ты ожи­да­ния» были неве­ли­ки.

Уди­ви­тель­ным ока­за­лось то, что спек­такль, при всей сво­ей неза­мыс­ло­ва­той фабу­ле, захва­тил с само­го нача­ла и не отпус­кал до кон­ца. Может быть, и не потряс, но здо­ро­во затро­нул.

В чем же загад­ка? Попро­бу­ем разо­брать­ся.

Сце­но­гра­фия зада­ет свое­об­раз­ный внеш­ний медиа­сю­жет спек­так­ля. Боль­шую часть сце­ны зани­ма­ет бога­тый инте­рьер (силь­но сма­хи­ва­ю­щий на неко­гда мод­ный белый мебель­ный гар­ни­тур в сти­ле Людо­ви­ка XIV). Здесь и диван, и крес­ла, и бар­ная стой­ка – посре­ди всей этой рос­ко­ши про­хо­дит жизнь про­вин­ци­аль­ной биз­нес-леди Жан­ны. А в углу при­под­нят над сце­ной стек­лян­ный куб с весь­ма аске­тич­ной и про­стой обста­нов­кой – здесь выжи­ва­ют моло­дые пер­со­на­жи пье­сы, их малень­кая жизнь про­еци­ру­ет­ся на огром­ный экран. Посколь­ку собы­тия чере­ду­ют­ся, пере­но­ся вни­ма­ние зри­те­лей с одной пло­щад­ки на дру­гую, созда­ет­ся эффект пере­клю­че­ния кана­лов теле­ви­зо­ра с сери­а­ла на реа­ли­ти-шоу. В этом и иро­ния режис­се­ра, и горечь, пото­му что реаль­ная чело­ве­че­ская жизнь совсем не похо­жа ни на сери­ал «Бога­тые тоже пла­чут», ни на шоу «За стек­лом».

---

Кста­ти, если вам нуж­но про­дать мебель, в том чис­ле и анти­квар­ную, вос­поль­зуй­тесь услу­га­ми ком­па­нии СКУПКА ПРО. Подроб­нее на сай­те www.skupka.pro

---

Исто­рия про­ста. Успеш­ная, силь­ная, совре­мен­ная self-made woman Жан­на Геор­ги­ев­на Киро­ва сожи­тель­ству­ет с моло­дым чело­ве­ком Андре­ем Иван­ским. Собы­тия начи­на­ют раз­ви­вать­ся с того момен­та, когда Андрей при­зна­ет­ся, что любит дру­гую, и ухо­дит к ней, пото­му что она ждет ребен­ка и не может без него обой­тись. Жан­на оста­ет­ся стра­дать, а Андрей отправ­ля­ет­ся мыкать­ся без рабо­ты, без жилья, без денег, без опо­ры в жиз­ни.

Не буду лука­вить, преж­де чем начать писать, загля­ну­ла в Интер­нет и обна­ру­жи­ла мно­же­ство поста­но­вок по пье­се Пули­но­вич. Пье­су поста­ви­ли и Театр Наций, и Баш­кир­ский ака­де­ми­че­ский театр дра­мы, и Крас­но­дар­ский ака­де­ми­че­ский театр дра­мы, и ново­си­бир­ский «Крас­ный факел». В рецен­зи­ях геро­и­ня неиз­мен­но срав­ни­ва­лась с горь­ков­ской Вас­сой Желез­но­вой, про­бле­мы под­ни­ма­лись до гам­ле­тов­ской рефлек­сии, судь­ба Жан­ны упо­доб­ля­лась судь­бе антич­ной Медеи. К наше­му спек­так­лю это непри­ме­ни­мо. Ему не нуж­ны под­пор­ки в виде срав­не­ний. Он ока­зал­ся вполне само­до­ста­точ­ным.

Режис­сер спек­так­ля попы­та­лась вытя­нуть геро­ев из густо­го быта на некий более высо­кий уро­вень. Она нико­го не жале­ет, но и нико­го не осуж­да­ет.

В цен­тре спек­так­ля, конеч­но же, Жан­на. Соб­ствен­но, она един­ствен­ный насто­я­щий харак­тер, осталь­ные – ско­рее типа­жи. Поэто­му и доми­ни­ру­ет в спек­так­ле испол­ни­тель­ни­ца заглав­ной роли Еле­на Лаза­ре­ва. Она ведет свою пар­ти­ту­ру одно­вре­мен­но и гру­бо, напо­ри­сто, кураж­но, и тон­ко, отстра­нен­но, пси­хо­ло­гич­но. Гру­бо – пото­му что Жан­на – порож­де­ние дико­го капи­та­лиз­ма 90‑х. А из биз­нес-леди 2000‑х вытра­вить мешоч­ни­цу из Ёбур­га невоз­мож­но. Да и сей­час она хозяй­ка про­вин­ци­аль­ной про­дук­то­вой сети «Импе­рия вку­са» – импе­ра­три­ца на пери­фе­рии. Тон­ко – пото­му что она бро­шен­ная, немо­ло­дая, оди­но­кая жен­щи­на. Она поте­ря­ла цель в жиз­ни, ниче­го не ждет, ниче­го не хочет. А с ухо­дом Андрея обру­шил­ся даже тот куколь­ный иллю­зор­ный мирок, кото­рый она себе созда­ла-купи­ла.

Ее «кру­тая» квар­ти­ра пре­вра­ща­ет­ся в поле боя. Она борет­ся с самой собой, пыта­ясь заглу­шить боль, оправ­дать, но отнюдь не изме­нить себя. Актри­са нахо­дит вер­ную тональ­ность для сво­ей геро­и­ни. Вот она, оглу­шен­ная пре­да­тель­ством, как ей кажет­ся, сво­е­го бой-френ­да, орет в теле­фон, слов­но бы при­зы­вая на его голо­ву все кары небес­ные. Вот она немно­го неук­лю­же пыта­ет­ся соблаз­нить сво­е­го парт­не­ра по биз­не­су, и сама же сме­ет­ся над этой неле­пой попыт­кой. Вот она про­во­ци­ру­ет на откро­вен­ное пове­де­ние и откро­вен­ные же выска­зы­ва­ния сво­их под­чи­нен­ных. Она вро­де бы внут­ри ситу­а­ции – смеш­ная, пья­ная, бес­ша­баш­ная, жесто­кая. Но в какой-то момент блес­нут гла­за, мол­чит, слу­ша­ет, отой­дет в сто­рон­ку – и пони­ма­ешь: оце­ни­ва­ет, кон­тро­ли­ру­ет, рас­счи­ты­ва­ет. Все оце­ни­ва­ет: людей, их чув­ства, их цен­но­сти. И слов­но мстит, меря­ет по какой-то сво­ей мер­ке – доста­точ­но ли она заглу­ши­ла свое оди­но­че­ство.

Клю­че­вы­ми момен­та­ми спек­так­ля, веха­ми дви­же­ния харак­те­ра геро­и­ни ста­но­вят­ся ее моно­ло­ги. Все три моно­ло­га актри­са про­из­но­сит на пустой сцене, в луче све­та. Ста­тич­но, без режис­сер­ских под­по­рок. Один на один с залом.

Пер­вый моно­лог завер­ша­ет пер­вое дей­ствие. Рас­ска­зан­ная ею исто­рия о «лихих 90‑х» и полу­кри­ми­наль­ной афе­ре, с кото­рой начал­ся ее биз­нес, вполне баналь­на, но и прав­до­по­доб­на. Рас­ска­зан­ная про­сто, с какой-то даже носталь­ги­ей (азарт, опас­ность, моло­дость – все в про­шлом), она неожи­дан­но тро­га­ет.

Вто­рой раз Жан­ну «про­ры­ва­ет», когда она раз­го­ва­ри­ва­ет по теле­фо­ну с малень­кой доч­кой сво­е­го парт­не­ра. Девоч­ка про­сит рас­ска­зать ей сказ­ку. И Жан­на рас­ска­зы­ва­ет о сво­ей неудав­шей­ся люб­ви и несо­сто­яв­шем­ся мате­рин­стве.

Тре­тий – самый тро­га­тель­ный и самый страш­ный – моно­лог подан как сон, виде­ние. Жан­на в чер­ном пла­тье, с буке­том белых лилий, на фоне мяту­щей­ся вью­ги раз­го­ва­ри­ва­ет со сво­им умер­шим отцом – пья­ни­цей и него­дя­ем. «Я хоро­шая у тебя доч­ка, папоч­ка», – повто­ря­ет она. Что про­ис­хо­дит у нее в душе? Что там изме­ни­лось? Она и сама еще не зна­ет.

Все осталь­ные пер­со­на­жи в боль­шей сте­пе­ни функ­ци­о­наль­ны, но все на сво­ем месте и очень убе­ди­тель­ны. Харак­тер Андрея – неяр­кий, вяло­ва­тый, не сопро­тив­ля­ю­щий­ся судь­бе – очень точ­но улов­лен и пере­дан Дени­сом Евне­ви­чем. Тако­ва же и его воз­люб­лен­ная Катя (Але­на Шев­цо­ва). Опре­де­ля­ю­щи­ми сло­ва­ми в их пове­де­нии и жиз­нен­ной пози­ции ста­но­вят­ся сло­ва Кати: «В раз­вод­ки эти все город­ские лохо­тро­нов­ские не верю, а дяде Лене [Яку­бо­ви­чу из «Поля чудес» – О. Ж.] во сне верю». Этот инфан­ти­лизм, вера в теле­ви­зи­он­ное чудо, неис­тре­би­мый из души малень­кий посе­лок, а вовсе не любовь объ­еди­ни­ли этих людей, при­вя­за­ли их креп­ко-накреп­ко друг к дру­гу, как судь­ба.

Очень типаж­ны и точ­ны сотруд­ни­цы Жан­ны: Оль­га (Любовь Анци­бо­ро­ва) – про­жжен­ная карье­рист­ка; Вика (Ана­ста­сия Ерми­ли­на) – не вполне еще усво­ив­шая карьер­ные игры про­стуш­ка. По-сво­е­му лири­чен и инте­ре­сен рису­нок роли Вита­лия Арка­дье­ви­ча (Вик­тор Мир­ный), нашед­ше­го смысл жиз­ни в малень­кой доче­ри. У всех пер­со­на­жей, даже у кол­лек­то­ра (Петр Жуй­ков), есть своя исто­рия, свои свин­цо­вые мер­зо­сти жиз­ни, кото­рые сде­ла­ли их таки­ми, свое вро­де бы оправ­да­ние. Но режис­сер пыта­ет­ся под­нять­ся над баналь­но­стью быто­вой пье­сы о соци­аль­ных послед­стви­ях «пере­строй­ки». Один из кол­лек­то­ров (Хамилд Дыш­ни­ев), совер­шен­ный отмо­ро­зок, кру­тя перед лицом Андрея нож, неожи­дан­но про­из­но­сит длин­ный текст, схо­жий с биб­лей­ским, об ответ­ствен­но­сти чело­ве­ка за свои поступ­ки. А Жанне в ее стран­ном клад­би­щен­ском сне явля­ет­ся из снеж­ной тьмы некто (Сер­гей Вид­раш­ку) со сло­ва­ми уте­ше­ния и люб­ви. Может быть, отец, кото­ро­му там, за гро­бом, откры­лась любовь?

В кон­це кон­цов все воз­вра­ща­ет­ся «на кру­ги своя»: Андрей при­хо­дит к Жанне. Но не один, а с Катей и с ново­рож­ден­ным ребен­ком. На всю жизнь или, может быть, на несколь­ко часов? Мы это­го так и не узна­ем. Есть толь­ко финаль­ная фра­за – уте­ши­тель­ная или угро­жа­ю­щая: «Даль­ше будет новый день». Будет ли?