При всем многообразии репертуара театра «Самарская площадь» Евгений Дробышев нет-нет да и оглядывается на свою молодость, на ту «Демонстрацию», которая когда-то сделала его известным в Самаре. Поэтому, наверное, и берет в работу пьесы, которые дают возможность вволю пошалить на сцене. Пьеса «Человек из Подольска» Дмитрия Данилова отлично подошла для этой цели.
Ее автор – достаточно известный журналист и прозаик, а сама пьеса – его первый опыт в драматургии. Поставленная Михаилом Угаровым в «Театре.doc», она мгновенно стала знаменитой и вывела дебютанта практически в первый ряд современной драмы: он стал обладателем «Золотой Маски» 2017 года в номинации «Драматург».
В одной из рецензий идея пьесы обозначена как «принуждение к любви к малой родине». Применительно к сюжету постоянно возникает слово «абсурд». Сам автор в интервью определяет свое сочинение так: «Абсурдная пьеса о том, как мы видим (или, скорее, не видим) окружающую нас реальность».
С героем пьесы происходит история, на первый взгляд, вполне обычная: его задержали поздно вечером на улице и привели в полицейский участок. Но вместо того, чтобы «отмудохать в мясо», подкинуть пакетик с «порошком белого цвета» и заставить признаться в каких-нибудь нераскрытых преступлениях «для улучшения показателей», его подробно допрашивают об истории его родного города Подольска, о том, что он видит, выходя из дома, о работе, об отношениях с женщинами. В общем, совершают, по словам автора, «психологическое насилие», в результате которого обнаруживается, что герой ничего не видит вокруг себя, не любит свою работу, свой город Подольск, свою девушку, в конечном итоге – и свою страну, и самого себя. Обо всем этом составляется полицейский протокол, с которым его и отпускают восвояси с напутствием: во-первых, обязательно разглядеть, что же окружает его по дороге из Подольска в Москву и обратно, а во-вторых, ожидать следующих встреч с этими странными полицейскими, которые еще непременно будут его задерживать, когда сочтут нужным.
Такой вот абсурд, который на самом деле совсем не абсурд, а авторская стратегия: обнажение приема, разрушение метафоры. Полицейская процедура «установления личности» обретает буквальный смысл: личность героя исследуется, словно на сеансе психоанализа, с тем, чтобы заставить его «повернуть глаза» самому себе в душу. А странные полицейские представляют собой охранителей и восстановителей правопорядка (правильного порядка), иначе говоря, посланцев некоего «высшего суда».
Странным образом эта пьеса 2016 года напомнила мне сюжеты, модные в 1980‑х. Мистическое – всерьез или иронически – допущение позволяло гротесково сместить привычные очертания реальности и выстроить параболу от набившего оскомину быта к вдруг открывшемуся смыслу бытия. Гротеск (а вовсе не абсурд на самом деле) давал простор и сатирическому осмеянию того, что надо было осмеять, и серьезному размышлению над тем, что было уже совсем не смешно.
Подозреваю, что и постановщика привлекла эта ностальгия по временам «молодости нашей». Недаром, при всей малолюдности пьесы, спектакль получился шумный, с веселой «движухой», так характерной для творческой манеры Дробышева. И громкая музыка (репертуарный разброс от Соловьева-Седого до Einstürzende Neubauten), и плакатные «стоп-кадры» под культовые советские песни, и коллективное скандирование непонятных слов и звуков, и странные танцы – все это так характерно для «Самарской площади», что, честно говоря, я не сразу догадалась, где авторский ход, а где режиссерская фишка.
Актеры вполне органичны в этих условных обстоятельствах. Интересен и своеобразно обаятелен первый полицейский Михаила Акаемова, который ведет основную сюжетную линию пьесы, потому что именно он инициатор и главный участник этого странного психологического поединка. Убедителен и его оппонент, тот самый человек из Подольска, герой Игоря Белоцерковского, – вялый, испуганный, но изо всех сил пытающийся сохранить свое личное пространство и остатки здравого смысла. Узнаваем и человек из Мытищ – Олег Сергеев, сидящий в «обезьяннике», а в финале вдруг (это уже точно режиссерское решение) превращающийся в офицера полиции, выполнявшего «оперативное задание». А его сменяет второй полицейский – Олег Рубцов, на протяжении всего действия суетливо появлявшийся и исчезавший с бумагами и тоже вполне похожий на многочисленных полицейских из многочисленных сериалов. Как и странная женщина-полицейский – Елена Остапенко, «Вечная Женственность» в мундире с погонами.
Эта узнаваемость персонажей, их типажность и сериальность принципиальны для стилистики спектакля, да и для стилистики самой пьесы тоже. Чем обычнее выглядят они, чем более привычными кажутся, тем неожиданней развязка.
Впрочем, эффектность развязки несколько смазывается, потому что ближе к концу пьеса начинает «буксовать», возникают повторы, которые тормозят сюжет и с которыми трудно справляться актерам, потому что действие никуда не движется. Зато усиливается некоторая до этого момента неочевидная декларативность текста, его назидательность, несколько излишний пафос. К счастью, придуманный автором и с блеском исполненный актерами танец спасает положение, и финал возвращает нас к иронии и гротеску.
Театр «Самарская площадь»
Дмитрий Данилов
Человек из Подольска
Почти комедия
Постановка и сценография – Евгений Дробышев
