Соло для юбилея с оркестром

В люби­мом филар­мо­ни­че­ском воз­ду­хе вита­ла празд­нич­ная атмо­сфе­ра, и слы­ша­лось то тут, то там звон­кое и хру­сталь­ное, как аккорд челе­сты, сло­во «поздрав­ляю!». С цен­траль­ной лест­нич­ной пло­щад­ки зву­чал очень хоро­ший живой джаз. Моло­дые испол­ни­те­ли скром­но рас­по­ло­жи­лись перед бан­не­ра­ми неса­мар­ско­го ансам­бля «Берез­ка» и неса­мар­ско­го хора Сре­тен­ско­го мона­сты­ря — и пуб­ли­ка сму­щен­но под­ни­ма­лась мимо, ста­ра­ясь не пово­ра­чи­вать­ся к ним спи­ной. Но при­хо­ди­лось.

Ансамбль «Оушен джаз» под руко­вод­ством Дмит­рия Бол­ды­ря, а это имен­но он созда­вал атмо­сфе­ру, демон­стри­ро­вал отлич­ное каче­ство игры, вырос­шее все­го за год: мяг­кий, обво­ла­ки­ва­ю­щий звук (так и хочет­ся ска­зать лени­во в нос «саунд»), иде­аль­ное вза­и­мо­дей­ствие и креп­кое мастер­ство непри­нуж­ден­ной импро­ви­за­ции. На диван­чи­ке рядом с ансам­блем хозяй­ски огля­ды­вал пуб­ли­ку леген­дар­ный джаз­мен-люби­тель Игорь Вощи­нин.

Пер­вый зво­нок заста­вил вздрог­нуть слу­ша­те­лей и самих музы­кан­тов. «Оушен­цы» как-то сту­ше­ва­лись, при­глу­ши­лись и при­го­то­ви­лись рас­счи­тать вре­мя до вто­ро­го звон­ка, после кото­ро­го обыч­но в фойе гасят свет с наме­ком, мол, пожа­луй­те на места. Вот тут мож­но было бы и пред­ста­вить участ­ни­ков ансам­бля, тем более, что они нача­ли было с удо­воль­стви­ем соли­ро­вать по оче­ре­ди. Но про­зву­чал вто­рой зво­нок – и ребя­та так и оста­лись безы­мян­ны­ми, скром­ны­ми тру­же­ни­ка­ми боль­шо­го джа­за. Тапе­ра­ми на чужом празд­ни­ке.

По фойе и про­хо­дам в это вре­мя стре­ми­тель­но бега­ла очень хоро­шень­кая пресс-сек­ре­тарь филар­мо­нии Юлия Бизя­е­ва, а за ней, как длин­ные гуся­та за малень­кой уточ­кой, бега­ли жур­на­ли­сты со сво­и­ми тре­но­га­ми и каме­ра­ми. В зале все рас­са­жи­ва­лись, обни­ма­лись, цело­ва­лись. Весе­ло улы­бал­ся депу­тат Сер­гей Ива­нов в ори­ги­наль­ном «музы­каль­ном» гал­сту­ке, коро­лев­ски шество­вал на свое коро­лев­ское место жур­на­лист Вале­рий Ива­нов, а где-то за кули­са­ми гото­вил­ся к выступ­ле­нию в оркест­ре заслу­жен­ный артист Рос­сии скри­пач Алек­сандр Ива­нов.

И вот тре­тий зво­нок, свет погас, за фран­цуз­ским зана­ве­сом таин­ствен­но затеп­ле­ли огонь­ки оркест­ро­вых пуль­тов. Это было так кра­си­во, что зал ахнул и начал хло­пать, поду­мав, что вот такое зага­доч­ное нача­ло. Но тут запля­са­ли дис­ко­теч­ные огни, зана­вес рез­во пошел вверх, явив оркестр и его худо­же­ствен­но­го руко­во­ди­те­ля, народ­но­го арти­ста Рос­сии Миха­и­ла Щер­ба­ко­ва. Акку­рат­но и подо­ба­ю­ще слу­чаю тща­тель­но зазву­чал Коро­на­ци­он­ный марш, напи­сан­ный Чай­ков­ским для царя Алек­сандра Тре­тье­го. Духо­вые ста­ра­тель­но выстро­и­ли все свои аккор­ды, почти ни разу не кик­са­нув. Впро­чем, они это уме­ют. Я‑то знаю, как пре­вос­ход­но они уме­ют выста­и­вать аккор­ды. Когда захо­тят.

Под горя­чие юби­лей­ные апло­дис­мен­ты вышли веду­щие вече­ра — зам­ди­рек­то­ра Евге­ний Коз­лов, чей бар­хат­ный бари­тон неустан­но напо­ми­на­ет о необ­хо­ди­мо­сти выклю­чать мобиль­ные теле­фо­ны в зале, и люби­ми­ца Сама­ры Ири­на Цыга­но­ва. Пер­вым делом объ­яви­ли авто­ра музы­ки (что было очень пра­виль­но) и пред­ста­ви­ли дири­же­ра и оркестр. Миха­и­ла Щер­ба­ко­ва зал отме­тил лико­ва­ни­ем.

Не откла­ды­вая дело в дол­гий ящик, на сце­ну был при­гла­шен заме­сти­тель Пред­се­да­те­ля Пра­ви­тель­ства Самар­ской обла­сти Алек­сандр Фети­сов. Он про­чи­тал при­вет­ствен­ный адрес Губер­на­то­ра Нико­лая Мер­куш­ки­на, рас­ска­зал частич­но исто­рию филар­мо­нии и назвал ее брен­дом. Мне понра­ви­лось, что Алек­сандр Бори­со­вич вспом­нил, как в годы его дет­ства арти­сты филар­мо­нии регу­ляр­но высту­па­ли на Безы­мян­ке. И это было очень пра­виль­но. Далее зам­пред вдруг ска­зал, что дале­ко не все горо­да могут похва­стать такой филар­мо­ни­ей, как в Сама­ре. Тут он пого­ря­чил­ся. Пото­му что хоро­ших филар­мо­ний в Рос­сии хва­та­ет. Но под конец речи Алек­сандр Фети­сов ска­зал, что у нашей филар­мо­нии изна­чаль­но была очень высо­кая план­ка — и тут он опять без­услов­но прав. Филар­мо­нию Фети­сов награ­дил и пода­рил ей цен­ную кар­ти­ну с видом ост­ро­ва Зелё­нень­кий.

Далее Евге­ний Коз­лов сво­им бар­хат­ным бари­то­ном зачи­тал поздра­ви­тель­ную теле­грам­му мини­стра куль­ту­ры Рос­сий­ской Феде­ра­ции Вла­ди­ми­ра Медин­ско­го, кото­рый сно­ва назвал Самар­скую филар­мо­нию брен­дом и отме­тил, что кол­лек­ти­вы филар­мо­нии посто­ян­но гастро­ли­ру­ют по всей стране и по мно­гим стра­нам мира. Вооб­ще-то он тоже пого­ря­чил­ся. Но будем наде­ять­ся, что предъ­яв­ляя теле­грам­му, мож­но будет добить­ся финан­си­ро­ва­ния обмен­ных гастро­лей наших музы­кан­тов и вооб­ще вся­че­ских гастро­лей, кото­рые очень бла­го­твор­но ска­зы­ва­ют­ся на раз­ви­тии искус­ства.

Все немно­го соску­чи­лись по музы­ке – и вот она. Это был опять Чай­ков­ский, Вальс из бале­та «Спя­щая кра­са­ви­ца». В сред­нем раз­де­ле вос­хи­ти­тель­но про­зву­ча­ло соло у безы­мян­ных дере­вян­ных духо­вых. Целых пол­ми­ну­ты. Посколь­ку сам вальс доволь­но меди­та­ти­вен, Миха­ил Щер­ба­ков, кото­ро­го отли­ча­ет хоро­шее сце­ни­че­ско­го чутье, все вре­мя пытал­ся сдви­нуть темп, что­бы сдви­нуть общий темп меро­при­я­тия, но это не очень уда­лось и в целом про­из­ве­де­ние про­зву­ча­ло туск­ло­ва­то-затор­мо­жен­но.

Далее сло­во предо­став­ля­лось депу­та­ту Самар­ской Губерн­ской думы Миха­и­лу Бело­усо­ву, кото­рый назвал коли­че­ство кон­цер­тов и зри­те­лей и, опять немно­го пого­ря­чив­шись, под­черк­нул, что репер­ту­ар филар­мо­нии посто­ян­но очень рас­ши­ря­ет­ся. Хотя, если не знать, что уже мно­го лет на сцене филар­мо­нии тол­ком не зву­чит совре­мен­ная, ста­рин­ная и инстру­мен­таль­ная музы­ка, а так­же целый ряд имен ком­по­зи­то­ров-клас­си­ков, то да, мож­но ска­зать, да. Рас­ши­ря­ет­ся.

Сло­во предо­став­ля­лось Гла­ве город­ско­го окру­га Сама­ра Оле­гу Фур­со­ву, он не отстал от това­ри­щей и тоже частич­но пере­ска­зал исто­рию учре­жде­ния, а так­же тро­га­тель­но укра­сил свою речь, назвав работ­ни­ков филар­мо­нии «жем­чу­жин­ка­ми», и напом­нил, что сре­ди вырос­ших на ее кон­цер­тах – очень мно­го не про­сто людей, а самих мини­стров. Но потом Олег Бори­со­вич поже­лал филар­мо­нии накрыть вос­пи­та­тель­ным эффек­том как мож­но боль­ше граж­дан – это были очень пра­виль­ные сло­ва.

Дума и город­ской округ пода­ри­ли филар­мо­нии еще две цен­ные кар­ти­ны с вида­ми Сама­ры и самар­ской при­ро­ды. Кажет­ся, теперь в фойе филар­мо­нии мож­но при­сту­пать к фор­ми­ро­ва­нию посто­ян­ной экс­по­зи­ции с вида­ми губер­нии. А что. Кра­си­во. Не каж­дый же день дарить сво­ей люби­мой филар­мо­нии и ее музы­кан­там, напри­мер, про­фес­си­о­наль­ные мастер-клас­сы, ста­жи­ров­ки, стру­ны, тро­сти и ред­кие ноты.

При­уныв­шая от речей и награж­де­ний пуб­ли­ка нако­нец услы­ша­ла от Ири­ны Цыга­но­вой, что арти­сты филар­мо­нии не про­сто обнов­ля­ют свой кол­лек­тив, но ино­гда даже (!) объ­еди­ня­ют­ся, что­бы поиг­рать вме­сте. И тут на сце­ну вышли две кра­сот­ки с бле­стя­щи­ми флей­та­ми — Евге­ния Три­бун­ская и Ека­те­ри­на Матю­шен­ко­ва, а за дири­жер­ский пульт встал Геор­гий Кле­мен­тьев. И они бле­стя­ще сыг­ра­ли пье­су «Алле­гро-Брил­ли­ан­те», к сожа­ле­нию, имя ком­по­зи­то­ра я не рас­слы­ша­ла.

Во-пер­вых, мне пока­за­лось, что пока шли речи, неза­мет­но под­ме­ни­ли оркестр. Он акком­па­ни­ро­вал лег­ко и про­зрач­но, изящ­но и заин­те­ре­со­ван­но. А во-вто­рых, мне лич­но ста­ло ужас­но досад­но, что вот такой дуэт мож­но услы­шать толь­ко раз в 75 лет. Пото­му что боль­шая сце­на для самар­ских музы­кан­тов с соль­ны­ми и камер­ны­ми про­грам­ма­ми закры­та уже дав­но и проч­но. Вот и в про­грам­му юби­лей­но­го вече­ра, на кото­ром вро­де толь­ко и пока­зы­вай наших, вклю­чи­ли один-един­ствен­ный номер. Вы не ослы­ша­лись. Один един­ствен­ный.

Толь­ко пуб­ли­ка вдох­ну­ла пол­ной гру­дью и при­го­то­ви­лась даль­ше слу­шать музы­ку, все новые и новые номе­ра, как на экране, кото­рый висел в глу­бине сце­ны и был абсо­лют­но не виден сидев­шим под бал­ко­ном, нача­лась чере­да видео-поздрав­ле­ний от зна­ме­ни­тых дири­же­ров, ком­по­зи­то­ров и соли­стов, к кото­рым у филар­мо­нии осо­бое отно­ше­ние. Это не про­сто дру­зья – это име­на, кото­рые дела­ют ее вели­че­ство Кас­су. Ну, в самом деле, кто будет поку­пать билет за 200 руб­лей на кон­церт нико­му не извест­но­го самар­ско­го Сер­гея Живо­гля­да, к при­ме­ру. Хотя тако­го клар­не­ти­ста, как он, еще поис­кать с фона­ря­ми. Да ясно же. Что луч­ше копить весь год и схо­дить за три тыся­чи на извест­но­го Дени­са Мацу­е­ва.

Видео-поздрав­лян­ты гово­ри­ли очень хоро­шие сло­ва. И про непро­стой труд, и про высо­кую мис­сию, и про заме­ча­тель­ную самар­скую пуб­ли­ку. Уди­ви­ло меня толь­ко, что съем­ки были сде­ла­ны, ско­рее все­го, на пле­ноч­ную каме­ру «Кварц‑8», и потом оциф­ро­ва­ны на домаш­нем ком­пью­те­ре. Ина­че каче­ство кар­тин­ки и зву­ка я объ­яс­нить не могу. Ско­рее все­го, это был такой ретро-стайл. Наход­ка.

И вот при­шло вре­мя вспом­нить тех, кто закла­ды­вал осно­вы учре­жде­ния. В испол­не­нии заслу­жен­но­го арти­ста Рос­сии Алек­сандра Вну­ко­ва про­зву­чал рас­сказ-вос­по­ми­на­ние одно­го из ста­рей­ших носи­те­лей самар­ской куль­ту­ры Бори­са Кожи­на о филар­мо­нии, какой она была в нача­ле сво­е­го пути. Заме­ча­тель­ный рас­сказ сопро­вож­дал­ся оркест­ро­вым «Нок­тюр­ном» Иса­а­ка Швар­ца, в кото­ром вели­ко­леп­но соли­ро­вал пиа­нист Павел Наза­ров, и видео­ря­дом из архив­ных фото­гра­фий. Прав­да, упо­ми­на­е­мые фами­лии не очень сов­па­да­ли с кад­ра­ми, и из безы­мян­ных лиц ушед­ших работ­ни­ков филар­мо­нии обра­зо­ва­лась некая печаль­ная куча-мала.

Рас­сказ, конеч­но, был хорош. И музы­ка хоро­ша. И лица на экране потря­са­ю­ще хоро­ши. Но поче­му-то орга­ни­за­то­рам вече­ра пока­за­лось недо­ста­точ­но этой «нот­ки гру­сти» — и они реши­ли уси­лить ее совсем уж дра­ма­тич­ной «ноти­щей», при­звав на помощь, нако­нец, наш самар­ский орган. Миха­ил Щер­ба­ков вер­нул­ся на свое закон­ное место и «под­дал тра­гиз­му» вме­сте с «Ада­жио» Аль­би­но­ни. Так. Флей­ты были? Были. Рояль был? Был. Вот вам орган и скрип­ка. Ну, нет, не сами по себе. С оркест­ром. Заслу­жен­ные артист­ки Люд­ми­ла Каме­ли­на (орган) и Ири­на Смо­ля­ко­ва (скрип­ка) сыг­ра­ли свои пар­тии вос­хи­ти­тель­но. А на экране для тех, кто про­спал, еще раз про­шли люби­мые забы­тые лица.

Отвле­кусь. Пояс­ню, поче­му забы­тые. Пото­му что раз в пять лет вспом­нить о тех, кто стро­ил филар­мо­нию сво­ей душой, мастер­ством и энер­ги­ей – это не пом­нить их вовсе. Пом­нить – это про­во­дить имен­ные фести­ва­ли и кон­кур­сы, учре­ждать имен­ные награ­ды, выпус­кать и широ­ко рекла­ми­ро­вать кни­ги, суве­ни­ры и теле­пе­ре­да­чи о пред­ше­ствен­ни­ках, нако­нец, откры­вать им памят­ные дос­ки, сни­мать филь­мы о них и транс­ли­ро­вать по теле­ви­де­нию. Все.

Вер­нем­ся в зал. После тра­ур­но­го настро­е­ния, воца­рив­ше­го­ся почти на пол­ча­са, даль­ней­шие поздрав­ле­ния уже совсем не вызы­ва­ли у пуб­ли­ки энту­зи­аз­ма. Хотя тут была и забав­ная сцен­ка от опер­но­го теат­ра, и сле­зы быв­ше­го дирек­то­ра Ната­льи Сте­па­нов­ны Глу­хо­вой, пытав­шей­ся через комок в гор­ле ска­зать музы­кан­там, какие они необык­но­вен­ные и как достой­ны самой высо­кой оцен­ки. Были еще видео-спи­чи, и бла­го­дар­ность спон­со­рам, и выход дирек­то­ров дру­гих волж­ских филар­мо­ний, и еще мно­го теп­лых и сер­деч­ных слов. Но, не дождав­ша­я­ся обе­щан­но­го Юби­лей­но­го Кон­цер­та, пуб­ли­ка нача­ла выте­кать из зала. Даже «Пляс­ка ско­мо­ро­хов» Рим­ско­го-Кор­са­ко­ва с изу­ми­тель­ным соло тру­бы и капуст­ный номер лек­то­рия («Олимп») на музы­ку из «Гусар­ской бал­ла­ды» не смог­ли оста­но­вить это выте­ка­ние.

После видео-при­ве­та Дани­и­ла Кра­ме­ра пуб­ли­ка ката­стро­фи­че­ски «пова­ли­ла» к выхо­ду. Ей в след про­зву­ча­ло музы­каль­ное поздрав­ле­ние ком­по­зи­то­ра Эшпая, боль­ше похо­жее на ком­пи­ля­цию из соб­ствен­ных про­из­ве­де­ний со встав­кой мело­дии «хэп­пи­бёз­дей­тую». Пани­че­ски гля­дя в пусте­ю­щий зал, веду­щие при­гла­си­ли на сце­ну весь кол­лек­тив филар­мо­нии для испол­не­ния ее гим­на, кото­рый на повер­ку ока­зал­ся «Одой к радо­сти» Бет­хо­ве­на, толь­ко с новы­ми сло­ва­ми. Все­го кол­лек­ти­ва на сцене не полу­чи­лось, по цен­тру сто­я­ли наряд­ные раз­но­цвет­ные певи­цы «Олим­па», по кра­ям – сму­щен­но гля­дя­щие в пол немно­го­чис­лен­ные сотруд­ни­ки реклам­ной служ­бы, бух­гал­те­рии и дру­гих отде­лов, на сло­вах «ты_​любовию_​согрета_​славься_​филармония» зана­вес, нако­нец, стал опус­кать­ся.

Вер­ные поклон­ни­ки Миха­и­ла Алек­сан­дро­ви­ча Щер­ба­ко­ва бро­си­лись дарить ему цве­ты, дири­жер бро­сил­ся к ним навстре­чу, зана­вес опу­стил­ся – Миха­ил Алек­сан­дро­вич ока­зал­ся отре­зан от кол­лек­ти­ва, и тут в мик­ро­фон про­зву­чал гро­мо­глас­ный голос веду­ще­го: «До сви­да­ния, Миха­ил Алек­сан­дро­вич, все­го доб­ро­го!». На этой фее­ри­че­ской ноте юби­лей­ное меро­при­я­тие завер­ши­лось.

Инга Май­о­ро­ва