Живописцы окунули

Очень крат­кая предыс­то­рия

Чле­ны прав­ле­ния, сре­ди кото­рых быв­шие дру­зья Пред­се­да­те­ля, дав­но обви­ня­ют Мель­ни­ко­ва в мно­го­чис­лен­ных нару­ше­ни­ях и даже пре­ступ­ле­ни­ях. Утвер­жда­ет­ся, что Иван Ива­но­вич при­сва­и­вал день­ги Сою­за, с помо­щью махи­на­ций, мошен­ни­че­ских схем, афи­ли­ро­ван­ных фирм и т.д. Непра­виль­но, по мне­нию чле­нов Прав­ле­ния, рас­по­ря­жал­ся иму­ще­ством Сою­за. И это, конеч­но, толь­ко малая часть обви­не­ний. Насколь­ко они обос­но­ва­ны — теперь раз­би­ра­ют­ся ком­пе­тент­ные орга­ны. Чле­ны прав­ле­ния напи­са­ли то, что они назы­ва­ют «пись­мом с прось­бой разо­брать­ся во всех без­об­ра­зи­ях», а сто­рон­ни­ки Мель­ни­ко­ва — «гряз­ной кле­ве­той и доно­сом». И теперь в Союз при­шел ОБЭП. По сте­че­нию обсто­я­тельств — пря­мо утром, в день собра­ния. Те, к кому он при­шел, тут же уви­де­ли в про­ис­хо­дя­щем дав­ле­ние перед собра­ни­ем и т.д. Воз­мож­но, что ОБЭП и прав­да под­га­дал, но, чест­но гово­ря, крайне слож­но себе пред­ста­вить, как чле­ны прав­ле­ния мог­ли бы нада­вить на орга­ны. И на какие.

Мель­ни­ков не соби­рал собра­ния очень дол­го. Откла­ды­вал. Ждал мос­ков­ских гостей. И не зря, кста­ти, ждал, но об этом чуть поз­же. Пока же про­сто кон­ста­ти­ру­ем. Это было пер­вое собра­ние Сою­за за два года. Неуди­ви­тель­но, что оно ока­за­лось тяже­лым для Пред­се­да­те­ля.

Что такое Союз Худож­ни­ков?

104 чело­ве­ка. Сек­ция живо­пи­си, скульп­тур­ная сек­ция, деко­ра­тив­но-при­клад­ное искус­ство, гра­фи­ки и отдель­ная сек­ция искус­ства духов­но­го. Сред­ний воз­раст — за 50. Муж­чин — про­цен­тов 90, а коли­че­ству, длине и раз­но­об­ра­зию бород и усов поза­ви­ду­ет любое хип­стер­ское сбо­ри­ще. Союз еще име­ет немно­го недви­жи­мо­сти, а чле­ны сою­за — мастер­ские, за кото­рые пла­тят не все, немно­го и не все­гда. Сою­зу регу­ляр­но выде­ля­ют­ся день­ги. Госу­дар­ство под­дер­жи­ва­ет куль­ту­ру и искус­ство, все это любят. Но неко­то­рые любят боль­ше. Поэто­му кон­фликт меж­ду Мель­ни­ко­вым и чле­на­ми Сою­за мно­гие с радо­стью пере­во­дят в оче­вид­ную плос­кость: ну, что они там не поде­ли­ли? Или еще более понят­ное: мень­ше пить нуж­но! Такая аргу­мен­та­ция, конеч­но, зву­ча­ла и на собра­нии. Но, к сожа­ле­нию, дело не огра­ни­чи­ва­ет­ся спо­ром внут­ри хозяй­ству­ю­ще­го субъ­ек­та с обще­ствен­ной нагруз­кой.

В ряза­нов­ском «Гара­же»

Собра­ние про­дол­жа­лось четы­ре часа и места­ми по уров­ню комиз­ма и кине­ма­то­гра­фич­но­сти пре­вос­хо­ди­ло извест­ную коме­дию Эль­да­ра Ряза­но­ва. Мизан­сце­на тако­ва: в зале Сою­за в тор­це зда­ния, извест­но­го как «Шан­хай», собра­лось чуть боль­ше ста чело­век. Сра­зу же за две­ря­ми зала начи­на­ет­ся глу­бо­кий ров, кучи пес­ка, оран­же­вые ограж­де­ния и про­брать­ся на собра­ние не так про­сто — по узкой тро­пе, мимо забро­шен­ных пустых мага­зи­нов или через сквер, в кото­ром ско­ро поста­вят памят­ник спа­са­те­лю рабо­ты Ива­на Мель­ни­ко­ва. За сдви­ну­ты­ми сто­ла­ми сидит пре­зи­ди­ум — сам Иван Мель­ни­ков. За четы­ре часа его репли­ки мож­но пере­счи­тать по паль­цам. Боль­шую часть вре­ме­ни он про­сто мол­ча сидел и вел себя спо­кой­но и муже­ствен­но, учи­ты­вая град обви­не­ний и накал стра­стей. Един­ствен­ное, что он повто­рил несколь­ко раз, почти сло­во в сло­во: с обви­не­ни­я­ми в свои адрес не согла­сен, денег я не воро­вал…

Рядом с Ива­ном сидел сто­лич­ный эмис­сар — Боров­ской Нико­лай Ива­но­вич. Имен­но на его долю выпа­ла боль­шая часть защи­ты Мель­ни­ко­ва. Боров­ской был непод­ра­жа­ем. Он то метал мол­нии и кри­чал в лицо Кукле­ву, что не потер­пит его в Сою­зе и клей­мил про­тив­ни­ков Мель­ни­ко­ва май­дан­щи­ка­ми, то лас­ко­во уго­ва­ри­вал того же Кукле­ва и сулил ему какие-то заман­чи­вые пер­спек­ти­вы. Вир­ту­оз­но выкру­чи­вал умы и руки и таки добил­ся сво­е­го — Мель­ни­ко­ва пере­из­бра­ли. Прав­да, тут, как гово­рят, есть тон­ко­сти. Боров­ской не за Мель­ни­ко­ва. Он за ста­биль­ность в Сою­зе. Про­тив Май­да­на. За все хоро­шее. И пер­спек­ти­ва покры­вать Мель­ни­ко­ва ему, конеч­но, не очень при­ят­на. Но при­е­хал и отра­бо­тал на 146%. Кро­ме Боров­ско­го за сто­лом при­сут­ство­ва­ли пред­се­да­те­ли еще двух твор­че­ских Сою­зов — Марк Левянт и Ири­на Цвет­ко­ва, кото­рые, кажет­ся, были слег­ка напу­га­ны про­ис­хо­дя­щим и, вро­де бы, не ска­за­ли ни сло­ва. При­сут­ство­вал так же адво­кат Тара­сен­ко, так же хра­нив­ший вни­ма­тель­ное мол­ча­ние. Его высту­пав­шие обви­ня­ли в соуча­стии и покры­тии мель­ни­ков­ских дел. Но он даже не повел бро­вью. Основ­ная эмо­ци­о­наль­ная нагруз­ка доста­лась Ста­ни­сла­ву Щег­ло­ву, кото­рый вел собра­ние. Он ярост­но защи­щал Мель­ни­ко­ва в паре с мос­ков­ским гостем, пыта­ясь заткнуть рты несо­глас­ным и защи­щая тех, кто защи­щал Мель­ни­ко­ва.

В зале на пер­вых рядах сиде­ли масти­тые твор­цы — сле­ва те, что под­дер­жи­ва­ют Мель­ни­ко­ва, спра­ва те, что участ­ву­ют во Фрон­де. Рудольф Бара­нов, как истин­ный пат­ри­арх, вос­се­да­ет в цен­тре пер­во­го ряда. Моло­дежь сза­ди спра­ва. Осталь­ные ряды зани­ма­ют худож­ни­ки, часть из кото­рых к сере­дине тре­тье­го часа сили­лась уйти. В ответ нача­лись при­зы­вы к ответ­ствен­но­сти. Мы сей­час будем вынуж­де­ны запе­реть дверь! Пол­ное дежа вю.

Что вас удо­вле­тво­ря­ет?

Глав­ный вопрос собра­ния — оцен­ка дея­тель­но­сти пре­зи­ди­у­ма и пред­се­да­те­ля за про­шед­шие пять лет. Ну, это точ­но, силь­нее «Фау­ста» Гете! Ника­ких кра­сок не хва­тит, что­бы опи­сать, как скан­да­лят худож­ни­ки. С кри­ка­ми, с оскорб­ле­ни­я­ми, с момен­таль­ным пере­хо­дом на лич­но­сти и даже с руко­при­клад­ством. Стра­сти кипе­ли и пере­ска­зы­вать их нет смыс­ла. Зре­ли­ще было вели­ко­леп­ным и гад­ким! Живо­пис­ные эмо­ции, яркие чув­ства, кра­соч­ные пере­жи­ва­ния — ника­кой пол-лит­ры палит­ры не хва­тит. Кто-то был за Мель­ни­ко­ва и тре­бо­вал при­знать рабо­ту удо­вле­тво­ри­тель­ной, кто-то про­тив и тре­бо­вал не при­зна­вать. Инте­рес­но, что у всех про­тив­ни­ков Мель­ни­ко­ва аргу­мен­та­ция была сход­ной, но раз­ной. Почти все­гда кон­крет­ной. Назы­ва­лись кон­крет­ные циф­ры, сро­ки, име­на. И не похо­же, что они были при­ду­ма­ны в нед­рах Госде­па. Осо­бая груп­па пре­тен­зий к Ива­ну у скуль­пто­ров. Мель­ни­ков поче­му-то невзлю­бил сво­их собра­тьев по цеху и они выска­за­ли ему очень мно­го обид и пре­тен­зий. Совер­шен­но, кста­ти, не финан­со­во­го свой­ства, но, увы, рису­ю­щие не самый при­гляд­ный мораль­ный порт­рет Пред­се­да­те­ля. А вот у защит­ни­ков Ива­на Мель­ни­ко­ва аргу­мен­та­ция была одно­тип­ной. У неко­то­рых вооб­ще был текст напи­сан, но в целом повто­ря­лась ман­тра про ста­биль­ность, и «мог­ло быть еще хуже, если бы не Иван». Ника­ких внят­ных дово­дов, ника­кой аргу­мен­та­ции. Отчет о про­де­лан­ной рабо­те выгля­дел пустым и жал­ким. А ведь про­шло пять лет этой рабо­ты! Была мас­са встреч­ных обви­не­ний в адрес прав­ле­ния, кото­рое, навер­ное, тоже не из анге­лов состо­ит, но не похо­же, что пять лет несчаст­ный Мель­ни­ков борол­ся с заси­льем хит­ро­го и могу­ще­ствен­но­го прав­ле­ния.

Общая май­да­ну­тость

Впро­чем, это же Май­дан, по сло­вам того же мос­ков­ско­го про­фес­со­ра Нико­лая Ива­но­ви­ча. Любая кри­ти­ка суще­ству­ю­щей вла­сти, по опре­де­ле­нию, — бунт. Поэто­му уста­нов­ка повсю­ду одна — сохра­не­ние суще­ству­ю­щей вла­сти любой ценой. В самар­ском сою­зе худож­ни­ков мы уви­де­ли это в фор­ме слег­ка коми­че­ской, но вот в дру­гих местах может быть не так смеш­но.

Рабо­ту прав­ле­ния в ито­ге при­зна­ли удо­вле­тво­ри­тель­ной. Ни один чело­век даже не заик­нул­ся, что­бы при­знать ее хоро­шей. Это тоже харак­те­ри­зу­ет. То есть, понят­но, что дея­тель­ность суще­ству­ю­щей вла­сти мы сами, с боль­шим тру­дом, назы­ва­ем удо­вле­тво­ри­тель­ной, и то, под дав­ле­ни­ем и шан­та­жом. И сама власть даже не дает себе тру­да казать­ся хоро­шей или стре­мя­щей­ся к луч­ше­му. Но един­ствен­ная аль­тер­на­ти­ва пло­хой вла­сти — хаос, рас­пад.

За пред­се­да­те­ля голо­со­ва­ли тай­но. Кон­ку­рен­том Мель­ни­ко­ва был Алек­сей Кня­зев, кото­ро­го весь вечер обви­ня­ли в заго­во­ре. Этот сим­вол хао­са и рас­па­да, «глав­ный май­дан­щик» Сою­за рабо­та­ет, кста­ти, дека­ном в Сам­ГА­СА, так что ситу­а­ция вся сотка­на из пара­док­сов. Заго­вор­щи­ки и вра­ги, по фак­ту, такие же бла­го­на­деж­ные граж­дане! Сам факт тай­но­го голо­со­ва­ния взбу­до­ра­жил худож­ни­ков необык­но­вен­но. Фрон­дё­ры заго­во­ри­ли о побе­де, но чуда не слу­чи­лось. За Мель­ни­ко­ва отда­ли 50 голо­сов, за Кня­зе­ва — 45, а еще 5 бюл­ле­те­ней при­зна­ны испор­чен­ны­ми.

Иван Мель­ни­ков остал­ся. Под дав­ле­ни­ем озву­чен­ных обви­не­ний, под при­сталь­ным вни­ма­ни­ем орга­нов, под гне­том нере­шен­ных про­блем. И это, навер­ное, самое стран­ное. Ведь по логи­ке вещей, в тот момент, когда так силь­но пах­нет жаре­ным про­ще все­го «соско­чить». И пусть пре­ем­ни­ки с ОБЭПом раз­би­ра­ют­ся. Но он остал­ся, в явно про­иг­рыш­ной пози­ции. Оста­ви­ли? Залож­ни­ком ста­биль­но­сти в про­вин­ци­аль­ном твор­че­ском сою­зе.