Создавая мир из глины

В одной вит­рине – гли­ня­ные игруш­ки из села Теп­лов­ка Пест­рав­ско­го рай­о­на и аула Казах­ско­го Кинель­ско­го рай­о­на. Из это­го сосед­ства вырас­та­ет сра­зу несколь­ко тем. Напри­мер, воз­мож­ность пораз­мыш­лять о том, как на самом деле рабо­та­ет не декла­ра­тив­ная, а есте­ствен­ная внут­рен­няя пре­ем­ствен­ность идей и форм в сфе­ре тра­ди­ци­он­ной куль­ту­ры. И о том, как пре­ем­ствен­ность ста­но­вит­ся необ­хо­ди­мым эле­мен­том слож­но­го, но непре­рыв­но­го раз­ви­тия этой куль­ту­ры.

В Теп­лов­ке как раз на рубе­же вто­ро­го и тре­тье­го тыся­че­ле­тий в мест­ном изво­де обре­ло новую жизнь древ­ней­шее ремес­ло изго­тов­ле­ния гли­ня­ной игруш­ки. Здесь откры­лась дет­ская сту­дия «Гли­ня­ная сказ­ка», кото­рой руко­во­дит Вален­ти­на Алек­се­ев­на Федю­ни­на, член семьи потом­ствен­ных гон­ча­ров Фила­то­вых.

Реши­ли рабо­тать с гли­ня­ной игруш­кой по моти­вам тра­ди­ци­он­ных рус­ских народ­ных про­мыс­лов – Дым­ко­во, Кар­го­по­ля, Фили­мо­но­во. Очень важ­но для настав­ни­цы и детей из сту­дии было обра­ще­ние к реги­о­наль­ной тра­ди­ции. По ука­за­ни­ям иссле­до­ва­те­лей вопро­са, в Самар­ской губер­нии гон­чар­ный про­мы­сел не был в про­шлом таким мас­со­вым, как в цен­траль­ных рай­о­нах Рос­сии (здеш­нее кре­стьян­ство обес­пе­чи­ва­ло себя хле­бо­па­ше­ством, не нуж­да­ясь в под­соб­ных про­мыс­лах, да и не было у нас боль­ших запа­сов гон­чар­ной гли­ны). И все-таки жили тра­ди­ции ремес­ла, при­не­сен­ные сюда пере­се­лен­ца­ми из раз­ных мест. Те же Фила­то­вы сохра­ня­ли их до сере­ди­ны ХХ века.

На сты­ке всех этих вли­я­ний и созда­ли энту­зи­а­сты совре­мен­ную теп­лов­скую игруш­ку. Теп­лов­ская игруш­ка – яркая, жиз­не­ра­дост­ная, решен­ная с пре­дель­ной пла­сти­че­ской и цве­то­вой чет­ко­стью. Ее сюже­ты – барынь­ки с кава­ле­ра­ми, пти­цы, зве­ри (чаще мед­ве­ди, но, меж­ду про­чим, и вер­блю­ды, не чуж­дые, как извест­но, хозяй­ствен­но­му ланд­шаф­ту Самар­ской губер­нии).

Сво­ей непо­вто­ри­мо­стью она обя­за­на и уни­каль­ным свой­ствам здеш­ней крас­ной гли­ны: при обжи­ге при­об­ре­та­ет цвет золо­ти­стой охры, и сту­дий­цы реши­ли при рос­пи­си игруш­ки сохра­нять этот теп­лый, живой основ­ной фон, нано­ся орна­мент белы­ми, крас­ны­ми, серы­ми или чер­ны­ми поло­са­ми, кру­га­ми, точ­ка­ми. Фигур­ки лепят по частям, отдель­ные дета­ли соби­ра­ют и долеп­ли­ва­ют, исполь­зуя жид­кую гли­ну как свя­зу­ю­щий мате­ри­ал.

***

Гли­ня­ные «кораб­ли пусты­ни» выстра­и­ва­ют­ся в тор­же­ствен­ное шествие и в экс­по­зи­ции игруш­ки из аула Казах­ско­го. У это­го посе­ле­ния с экзо­ти­че­ским назва­ни­ем исто­рия под стать – неза­у­ряд­ная. Это место в степ­ной лощине при­гля­ну­лось в нача­ле трид­ца­тых годов про­шло­го века казах­ским семьям, бежав­шим от пере­ги­бов кол­лек­ти­ви­за­ции и голо­да.

Пер­вым жильем в ауле были так назы­ва­е­мые «зем­лян­ки». Это не выры­тые в зем­ле поме­ще­ния, кото­рые так назы­ва­ют­ся у рус­ских, а зем­ле­бит­ные дома. В жару они хра­нят про­хла­ду, а в моро­зы – теп­ло. О них до сих пор с бла­го­дар­но­стью вспо­ми­на­ют жите­ли аула, хотя живут теперь в доб­рот­ных кир­пич­ных домах.

При­вер­жен­ность наци­о­наль­ным куль­тур­ным тра­ди­ци­ям сохра­ня­ет­ся в смене эпох. Но это не без­лич­ная память – тра­ди­ция вос­про­из­во­дит­ся и при­рас­та­ет уси­ли­я­ми подвиж­ни­ков. Акзи­ба Зиях­ме­тов­на Джу­ма­е­ва при­е­ха­ла в аул, окон­чив Куй­бы­шев­ский инсти­тут куль­ту­ры. По ее при­гла­ше­нию нача­ла рабо­тать здесь пере­се­лив­ша­я­ся из Ураль­ска семья – певец и музы­кант Сала­у­ат Сул­та­нов и его супру­га, хорео­граф Айгуль Жале­ло­ва. Втро­ем нала­ди­ли рабо­ту биб­лио­те­ки, ремес­лен­ной мастер­ской гли­ня­ной игруш­ки, круж­ка дом­бри­стов, хорео­гра­фи­че­ско­го ансам­бля «Ерке­май», теат­ра моды, теат­раль­ной сту­дии.

В создан­ной Акзи­бой Джу­ма­е­вой гли­ня­ной «ауль­ской игруш­ке» вопло­ти­лось пре­крас­ное вза­и­мо­до­пол­не­ние казах­ской и рус­ской куль­тур. Преж­де каза­хи не лепи­ли столь люби­мую рус­ски­ми гли­ня­ную игруш­ку. Акзи­ба и ее уче­ни­ки осво­и­ли ремес­лен­ный навык и вдох­ну­ли в него душу. Масте­ра наби­ра­ют гли­ну, кото­рая име­ет здесь крас­но­ва­тый отте­нок. Вымы­ва­ют из нее мусор, затем ждут, когда гли­на доста­точ­но напи­та­ет­ся водой, но не будет слиш­ком мок­рой. И вот тогда с этой гли­ной мож­но рабо­тать.

Акзи­ба с уче­ни­ка­ми созда­ла из нее целый мир – живой и коло­рит­ный казах­ский аул. Юрты, тан­цу­ю­щие девуш­ки, батыр с бер­ку­том на руке, акса­ка­лы, бесе­ду­ю­щие ста­руш­ки, чабан с бара­на­ми, мла­ден­цы в люль­ке, ну и вер­блю­ды. Муж­чи­ны оде­ты в хала­ты-чапа­ны, жен­щи­ны – в тра­ди­ци­он­ные жилет­ки, и вез­де при­сут­ству­ет казах­ский орна­мент, моти­вы кото­ро­го нахо­дят, при­вле­кая все доступ­ные источ­ни­ки, от книг до при­ве­зен­ных из Ураль­ска укра­ше­ний.

На новом месте, в новом окру­же­нии раз­ви­ва­ет­ся, впи­ты­вая сто­рон­ние вли­я­ния и даря сосе­дям свое, тра­ди­ци­он­ная наци­о­наль­ная куль­ту­ра, и ауль­ская игруш­ка – лишь один из при­ме­ров это­го. После вой­ны в ауле ста­ла попу­ляр­ной вышив­ка на рус­ский манер с казах­ски­ми моти­ва­ми: цве­ты пере­пле­та­ют­ся с тра­ди­ци­он­ным рого­вид­ным орна­мен­том каза­хов «кош­кар». Так рас­ши­ва­ли сва­деб­ные пла­тья. Спаль­ни укра­ша­ли чисто рус­ски­ми под­зо­ра­ми с вышив­кой роза­ми и вывя­зан­ны­ми крюч­ком кру­же­ва­ми. Рус­ские, живу­щие в ауле, на Пас­ху вру­ча­ют сосе­дям-каза­хам кра­ше­ные яйца, ходят к ним в гости на Наурыз. В мест­ные семьи охот­но бра­ли при­ем­ных детей из дет­до­ма в сосед­ней Бог­да­нов­ке – и рас­ти­ли как сво­их. Тра­ди­ци­о­на­лизм Казах­ско­го – живой, откры­тый, посто­ян­но обнов­ля­ю­щий­ся. Может быть, поэто­му он не изжи­ва­ет себя.

***

Теп­лов­ская и ауль­ская игруш­ка – удав­ши­е­ся попыт­ки создать новое в мощ­ном рус­ле тра­ди­ции. В гар­мо­нич­ных фигур­ках, бес­ко­неч­но дале­ких от пафос­ных мани­фе­стов о необ­хо­ди­мо­сти «воз­вра­ще­ния к исто­кам» и «обре­те­ния кор­ней», дей­стви­тель­но дышат «поч­ва и судь­ба», вопло­ща­ют­ся опыт исто­рии и сего­дняш­ние реа­лии.

Ната­лия Стар­ко­ва

Фото авто­ра