Виртуоз

Стар­шее поко­ле­ние люби­те­лей музы­ки дав­но зна­ет и ценит искус­ство одно­го из луч­ших музы­кан­тов совре­мен­ной Рос­сии. Мно­гие пом­нят его побе­ды на Кон­кур­се име­ни Чай­ков­ско­го (1994, 1998). Неко­то­рые зна­ют его со вре­мен обу­че­ния в ЦМШ при Мос­ков­ской кон­сер­ва­то­рии. Ред­кий слу­чай, когда вун­дер­кинд ста­но­вит­ся музы­кан­том экс­т­ра-клас­са.

А мы пом­ним, что Руден­ко очень рано про­явил свою чрез­вы­чай­ную музы­каль­ную ода­рен­ность. Выда­ю­щий­ся педа­гог А. Арт­обо­лев­ская назы­ва­ла его «маль­чи­ком с моцар­тов­ски­ми дан­ны­ми». И сего­дня он достой­но пред­став­ля­ет в мире оте­че­ствен­ную шко­лу пиа­низ­ма.

Здесь по зако­ну кон­тра­ста воз­ни­ка­ет ана­ло­гия с дру­гим музы­кан­том того же поко­ле­ния, кото­рый был без пре­уве­ли­че­ний супер­звез­дой совет­ской кон­церт­ной сце­ны (вспо­ми­на­ют­ся пио­нер­ский гал­стук и дет­ские печаль­ные гла­за). Еже­год­но его мож­но видеть в белом костю­ме на фести­ва­ле в Вер­бье. Быв­ший чудо-ребе­нок игра­ет, под­ни­мая удив­лен­ные гла­за в орео­ле воз­душ­ных куд­рей над дет­ским, так и не воз­му­жав­шим лицом. Пуб­ли­ка захо­дит­ся неисто­вым вос­тор­гом, а ведь, если вду­мать­ся, зву­чит он как сред­ний сту­дент про­вин­ци­аль­но­го вуза.

В чем при­чи­на его повсе­мест­но­го успе­ха? Удач­ная кар­тин­ка? Сте­че­ние обсто­я­тельств в един­стве визу­аль­но­го обра­за? Да, конеч­но, тоталь­ная ком­мер­ци­а­ли­за­ция рын­ка ака­де­ми­че­ских музы­каль­ных «услуг», так назы­ва­е­мая музы­каль­ная инду­стрия, исполь­зу­ет все – и чест­ное музы­кант­ское ремес­ло, и под­лин­ный худо­же­ствен­ный талант, но все­не­пре­мен­но завер­нет все в глян­це­вую оберт­ку. Но мы-то долж­ны знать насто­я­щую цену все­му это­му!

Так зачем же мы при­хо­дим в зал филар­мо­нии? Слу­шать или смот­реть? Тихо ухо­дить под гру­зом впе­чат­ле­ний, стре­мясь не рас­плес­кать чув­ство сопри­част­но­сти кра­со­те? Или в еди­но­душ­ном, непре­мен­но еди­но­душ­ном поры­ве вска­ки­вать на бисах и стоя кри­чать «бра­во» соли­сту? Впро­чем, ни того, ни дру­го­го на кон­цер­те Руден­ко и не было. После испол­не­ния един­ствен­но­го биса пуб­ли­ка бук­валь­но раз­бе­жа­лась из зала. Поче­му?..

Физио­ло­ги гово­рят, что 70 или даже 90 % инфор­ма­ции чело­век полу­ча­ет через зре­ние. Если это так, то посред­ством зре­ния мы при­ни­ма­ем как бы вто­рую пищу, а в наш инфор­ма­ци­он­ный век, ско­рее, первую и, быть может, самую важ­ную.

Пиа­нист Вадим Руден­ко ниче­го не при­го­то­вил для физио­ло­гов в этот вечер. Труд­но себе пред­ста­вить кон­церт­но­го музы­кан­та, у кото­ро­го до такой сте­пе­ни отсут­ство­ва­ли бы внеш­ние про­яв­ле­ния. Ведь если поду­мать, то каж­дый звук, нюанс, штрих тре­бу­ют сво­е­го телес­но­го импуль­са, неко­то­ро­го пред­став­ле­ния, упре­жда­ю­ще­го, так ска­зать, или, может быть, даже ком­мен­ти­ру­ю­ще­го тече­ние музы­ки.

У Руден­ко, обла­да­ю­ще­го, судя по все­му, врож­ден­ной при­спо­соб­лен­но­стью к фор­те­пи­а­но, внеш­ние про­яв­ле­ния не про­сто све­де­ны к мини­му­му – их нет. Но есть музы­ка, есть худо­же­ство зву­ков, пре­дель­но раз­но­об­раз­ных в сво­ем кажу­щем­ся свое­во­лии, спле­та­ю­щих­ся в напря­же­нии про­из­не­се­ния и рас­сы­па­ю­щих­ся сво­бод­ны­ми стру­я­щи­ми­ся пото­ка­ми све­то­нос­ных пас­са­жей. Есть зву­ко­вые кар­ти­ны, спле­тен­ные из воль­ной игры общих форм дви­же­ния и инто­на­ци­он­ных фор­мул, терп­ких гар­мо­ни­че­ских постро­е­ний и их фак­тур­ных вари­а­ций, прон­зи­тель­ных лири­че­ских выска­зы­ва­ний и свое­об­раз­ных отстра­не­ний.

Вир­ту­оз­ность – это осо­бое каче­ство испол­ни­те­ля, но у Руден­ко это похо­же на спо­соб музы­каль­но­го мыш­ле­ния. Он как бы видит про­из­ве­де­ние сквозь приз­му вир­ту­оз­но­сти. И это не свя­за­но, конеч­но, с облег­чен­но­стью или обед­нен­но­стью музы­каль­но­го содер­жа­ния. Испол­ня­е­мые им сочи­не­ния пред­ста­ют как чере­да мону­мен­таль­ных фре­сок («Вари­а­ции на тему Пага­ни­ни» И. Брам­са) и гале­рея выра­зи­тель­ней­ших пей­за­жей (рах­ма­ни­нов­ские «Музы­каль­ные момен­ты»), ярко выра­жен­ная экс­прес­сия поли­фо­ни­че­ской тка­ни (Пре­лю­дия и фуга соль-диез минор С. Тане­е­ва) и тре­пет­ный «раз­го­вор» мело­ди­че­ских линий (Пар­ти­та до минор И. С. Баха), сце­ни­че­ский блеск, тон­кая лири­ка и комизм поло­же­ний «геро­ев» зинг­шпи­ля (Сона­та ре мажор В. Моцар­та).

Вир­ту­оз­ность Руден­ко про­яв­ля­ет­ся во всем: и в самых раз­ных видах фор­те­пи­ан­ной тех­ни­ки (слу­шая, впро­чем, не заме­ча­ешь это­го, пони­ма­ешь лишь после), и в мастер­ском вла­де­нии педа­ля­ми роя­ля (неред­ко мож­но было услы­шать «наплы­ва­ю­щие» друг на дру­га гар­мо­нии, созда­ю­щие осо­бую «цвет­ную» ауру зву­ча­ния). Пиа­нист вир­ту­оз­но про­яв­ля­ет себя и в заме­ча­тель­ной фор­те­пи­ан­ной кан­ти­лене, и в сво­их тон­чай­ших реак­ци­ях на самые неуло­ви­мые, каза­лось бы, изме­не­ния инто­на­ци­он­но­го сюже­та.

Еще ряд неко­то­рых черт испол­ни­тель­ской мане­ры Руден­ко, свя­зан­ных с рус­ской шко­лой пиа­низ­ма. Это осо­бые отно­ше­ния с музы­каль­ным вре­ме­нем (при­хот­ли­вые, не все­гда уга­ды­ва­е­мые слу­ша­те­лем «искрив­ле­ния» гори­зон­таль­ных постро­е­ний). Это осо­бые отно­ше­ния и с музы­каль­ным «про­стран­ством» (наме­рен­ные несов­па­де­ния басов и зву­ков мело­дии в гомо­фон­но-гар­мо­ни­че­ской фак­ту­ре).

И, нако­нец, свое­об­раз­ное постро­е­ние мело­ди­че­ских фраз, застав­ля­ю­щее вспом­нить салон­ную мане­ру игры нача­ла про­шло­го века, кото­рая в луч­шем виде сохра­ни­лась, ска­жем, в запи­си «Вре­мен года» П. И. Чай­ков­ско­го одно­го из «отцов» оте­че­ствен­но­го пиа­низ­ма Кон­стан­ти­на Игум­но­ва. Играя в салон­ной мане­ре, музы­кант стро­ит музы­каль­ную фра­зу, начи­ная с куль­ми­на­ции, самое серьез­ное – чуть поз­же, почти шепо­том. Как бы гово­ря: «Про­иг­рал­ся!» – и далее с пони­же­ни­ем инто­на­ции: «В пух…»

И уже как бы на полях хоте­лось бы заме­тить, что почти все про­из­ве­де­ния (за исклю­че­ни­ем рах­ма­ни­нов­ских пьес, коих, к сожа­ле­нию, было испол­не­но толь­ко четы­ре из шести заяв­лен­ных в про­грам­ме) – более чет­вер­ти века в репер­ту­а­ре пиа­ни­ста. Изве­стен диск, запи­сан­ный после побе­ды Руден­ко на кон­кур­се име­ни коро­ле­вы Ели­за­ве­ты в Брюс­се­ле в 1991 году. Мож­но кон­ста­ти­ро­вать, что за это вре­мя худо­же­ствен­ные про­чте­ния этих сочи­не­ний не потуск­не­ли, зву­чат по-преж­не­му выра­зи­тель­но, по-преж­не­му раду­ют сво­им совер­шен­ством.

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та», № 8 (96) за 2016 год