Dada — 100 лет! Первый манифест дадаистов

Кафе открыл поэт и жур­на­лист Хуго Балль. Он же был и авто­ром пер­во­го мани­фе­ста дада­и­стов, зачи­тан­но­го в тот вели­кий вечер.

О роли дада­из­ма и худож­ни­ках дада­и­стах, о вли­я­нии это­го явле­ния на весь совре­мен­ный мир, “Сам­культ” еще будет писать в тече­ние все­го юби­лей­но­го года. А пока — доку­мент. Пер­вый мани­фест дада­из­ма, кото­рый по дру­го­му назы­вал­ся “анти-арт­ом” и если вы про­чте­те вни­ма­тель­но, то пой­ме­те поче­му. Доку­мент был обна­ро­до­ван ров­но сто лет назад, вече­ром 14 июля 1916 года, в Цюри­хе, Швей­ца­рия.

Манифест к первому вечеру дадаистов в Цюрихе

Дада – новое направ­ле­ние в искус­стве. Об этом гово­рит уже то, что до сих пор никто ниче­го о нем не знал, а зав­тра о нем заго­во­рит весь Цюрих. Сло­во «Дада» взя­то из сло­ва­ря. Все ужас­но про­сто. По-фран­цуз­ски оно озна­ча­ет: конек, люби­мое заня­тие. По-немец­ки: адье, про­щай, будь добр, слазь c моей шеи, до сви­да­ния, до ско­ро­го!

По-румын­ски: да, вер­но, вы пра­вы, это так, конеч­но, дей­стви­тель­но, так и поре­шим.

И так далее.

Интер­на­ци­о­наль­ное сло­во. Толь­ко сло­во. Сло­во как дви­же­ние.

Все про­сто до ужа­са. Создать из это­го направ­ле­ние в искус­стве – зна­чит пред­вос­хи­тить мно­гие затруд­не­ния. Дада-пси­хо­ло­гия, Дада-Гер­ма­ния со все­ми ее несва­ре­ни­я­ми и кон­вуль­си­я­ми тума­нов, Дада-лите­ра­ту­ра, Дада-бур­жу­а­зия, и вы, ува­жа­е­мые поэты, тво­рив­шие при помо­щи слов, но нико­гда не тво­рив­шие само сло­во, ходив­шие вокруг да око­ло голой сути, – вы тоже Дада. Дада-миро­вая вой­на и ее нескон­ча­е­мость, Дада-рево­лю­ция и ее задерж­ка. И вы, дру­зья, и вы, горе-поэты, вы, дра­жай­шие ману­фак­ту­ри­сты и еван­ге­ли­сты, – вы тоже Дада.

Дада-Тца­ра, Дада-Хюль­зен­бек, Дада м‘дада, Дада м‘дада, Дада мхм’, Дада Деро Дада Дада-Хю, Дада-Тца.

Как дости­га­ют веч­но­го бла­жен­ства? Про­из­но­ся: Дада.

Как ста­но­вят­ся зна­ме­ни­тым? Про­из­но­ся: Дада.

С бла­го­род­ным жестом и изящ­ны­ми мане­ра­ми.

До умо­по­мра­че­ния, до бес­со­зна­тель­но­сти.

Как сбро­сить с себя все зме­и­ное, склиз­кое, все рутин­ное, бор­зо­пис­ское?

Все наряд­ное и при­гляд­ное, все при­мер­ное и манер­ное, бла­го­вер­ное, изу­вер­ное? Про­из­но­ся: Дада. Дада – это душа мира. Дада – это гвоздь сезо­на. Дада – это луч­шее цве­точ­ное мыло в мире. Дада-гос­по­дин Руби­нер, Дада-гос­по­дин Кор­ро­ди, Дада-гос­по­дин Ана­ста­зи­ус Лили­ен­штайн.

По-немец­ки это зна­чит: боль­ше все­го ценить госте­при­им­ство Швей­ца­рии; а в смыс­ле эсте­ти­че­ском все зави­сит от каче­ства.

Читаю сти­хи, кото­рые ста­вят перед собой целью ни мно­го ни мало как отказ от язы­ка.

Дада-Иоганн Фукс­ганг Гёте. Дада-Стен­даль. Дада-Буд­да.

Далай Лама, Дада м’ Дада, Дада м’ Дада, Дада мхм’ Дада.

Все дело в свя­зях, в том, чтоб их вна­ча­ле слег­ка нару­шить.

Не хочу слов, изоб­ре­тен­ных дру­ги­ми. Все сло­ва изоб­ре­те­ны дру­ги­ми.

Хочу совер­шать соб­ствен­ные безум­ства, сле­до­вать сво­е­му рит­му, иметь соот­вет­ству­ю­щие ему свои глас­ные и соглас­ные.

Если замах мой на семь аршин, мне сле­до­ва­тель­но нуж­ны сло­ва дли­ною в семь аршин, сло­ва же гос­по­ди­на Шуль­це не боль­ше двух с поло­ви­ной сан­ти­мет­ров.

Нако­нец-то мож­но стать сви­де­те­лем воз­ник­но­ве­ния чле­но­раз­дель­ной речи.

Я застав­ляю глас­ные кувыр­кать­ся, про­сто про­из­во­жу зву­ки, как если бы мяу­ка­ла кош­ка. Всплы­ва­ют сло­ва, пле­чи слов, ноги, руки, ладо­ни слов. Ау, ой, у…

Не обя­за­тель­но про­из­но­сить мно­го слов. Стих – это повод обой­тись по воз­мож­но­сти без слов и язы­ка. Это­го про­кля­то­го язы­ка, лип­ко­го, как гряз­ные руки макле­ров, от при­кос­но­ве­ний кото­рых сти­ра­ют­ся моне­ты. Хочу вла­деть сло­вом в тот момент, когда оно закан­чи­ва­ет­ся и когда оно начи­на­ет­ся.

У каж­до­го дела свое сло­во, но само сло­во ста­ло делом. Поче­му нам не отыс­кать его?

Поче­му дере­во не мог­ло бы назы­вать­ся плю­плю­шем или плю­плю­ба­шем, после того как выпал дождь? Сло­во, сло­во, сло­во – вне вашей сфе­ры, ваше­го спер­то­го воз­ду­ха, вне этой сме­хо­твор­ной импо­тен­ции, это­го пора­зи­тель­но­го само­до­воль­ства, вне ваших наве­тов, вашей оче­вид­ной огра­ни­чен­но­сти!

Сло­во, гос­по­да, сло­во, – обще­ствен­ная про­бле­ма пер­во­сте­пен­ной важ­но­сти.

Хуго Балль

1916

Источ­ник