Боже мой! Как все прекрасно начиналось…

В этот же день к нам при­е­хал поэт Вла­ди­мир Вла­ди­ми­ро­вич Мая­ков­ский и высту­пал с докла­дом о лице левой лите­ра­ту­ры…

Как все начи­на­лось! «27 янва­ря 1927 года опуб­ли­ко­ва­но сооб­ще­ние о нача­ле регу­ляр­но­го выпус­ка самар­ским отде­ле­ни­ем Сов­ки­но жур­на­лов кино­хро­ни­ки».

Что такое 1927 год? Что такое «стал выхо­дить кино­жур­нал»? А дело в том, что, окон­чив кино­фо­то­тех­ни­кум, в наш город вер­нул­ся Марк Иоси­фо­вич Ципо­рин. Он и стал пер­вым кино­опе­ра­то­ром нашей сту­дии.

Потом шли годы, а мы гово­ри­ли: «Мы все от Мар­ка…» Он ездил по всей Вол­ге, пото­му что наша кино­сту­дия была един­ствен­ной на Вол­ге сту­ди­ей кино­хро­ни­ки. И жур­нал назы­вал­ся «Сред­няя Вол­га», хотя в нем рас­ска­зы­ва­лось о волж­ской зем­ле от вер­хо­вьев реки до Кас­пий­ско­го моря.

Наша сту­дия воз­ник­ла в янва­ре 1927 года, а потом появит­ся Казан­ская сту­дия кино­хро­ни­ки, она будет обслу­жи­вать рес­пуб­ли­ки Повол­жья, потом появит­ся Ниж­не­волж­ская сту­дия, она будет рабо­тать в Сара­то­ве, Аст­ра­ха­ни, Ста­лин­гра­де, Кал­мы­кии. Но пер­вая на Вол­ге – наша сту­дия, ей испол­ня­ет­ся 90 лет.

Каж­дая сту­дия кино­хро­ни­ки, а таких в РСФСР было 11, име­ла свою зону обслу­жи­ва­ния, и в каж­дой рабо­та­ли кор­ре­спон­ден­ты. Таким обра­зом, в объ­ек­ти­ве кино­до­ку­мен­та­ли­ста был отра­жен чуть ли не каж­дый день Рос­сии.

***

Но в чем отли­чие кино­жур­на­ла от жур­на­ла напи­сан­но­го, от инфор­ма­ци­он­ной про­грам­мы теле­ви­де­ния? Инфор­ма­ци­он­ная про­грам­ма рас­ска­зы­ва­ет о собы­ти­ях, кото­рые про­изо­шли в селе, в горо­де, в стране. Нас нико­гда собы­тия не инте­ре­со­ва­ли, и это все­гда вызы­ва­ет инте­рес и удив­ле­ние, когда мы это гово­рим.

Кино­жур­нал – это то, что име­ет отно­ше­ние к искус­ству. Кино – это искус­ство, и нас инте­ре­су­ет не собы­тие. Нас инте­ре­су­ет образ собы­тия. Вот в чем раз­ни­ца. Нам не угнать­ся за газе­та­ми. Они нас опе­ре­дят, они рас­ска­жут о собы­тии быст­рее. Но газе­та зав­тра ста­нет вче­раш­ней, а через день поза­вче­раш­ней. А образ собы­тия живет дол­го, ино­гда – веч­но. Вот в чем все дело.

Насто­я­щий доку­мен­таль­ный фильм – это худо­же­ствен­ное про­из­ве­де­ние. Все­гда. Гово­рят, что доку­мен­таль­ное кино – это кино без акте­ра. Но это не так. В насто­я­щем доку­мен­таль­ном кино все­гда есть два акте­ра – Жизнь и Вре­мя. И пере­иг­рать их невоз­мож­но.

Мож­но ли оста­но­вить вре­мя? Мож­но. С помо­щью кино­ка­ме­ры. И ты уви­дишь, как мы сме­я­лись, мы – и те, кто жил до нас на этой зем­ле, ты уви­дишь, чему удив­ля­лись, над чем пла­ка­ли, поче­му стра­да­ли, чего доби­ва­лись, как были оде­ты, как раз­го­ва­ри­ва­ли, как дви­га­лись по ули­цам, кото­рые теперь уже не узнать.

Кино­до­ку­мен­та­ли­сты вели подроб­ный рас­сказ о том, что дела­лось на наших пред­при­я­ти­ях, что дела­лось в наших шко­лах, инсти­ту­тах, как жили наши спортс­ме­ны, учи­те­ля, вра­чи…

Пер­вая пяти­лет­ка, вто­рая…

***

А потом – Вели­кая Оте­че­ствен­ная вой­на. И мно­гие наши опе­ра­то­ры ста­ли фрон­то­вы­ми. Алек­сандр Федо­ро­вич Каз­на­че­ев, Нико­лай Пор­фи­рье­вич Кисе­лев, Нико­лай Пет­ро­вич Голу­бев ушли на фронт, а потом сно­ва вер­ну­лись на сту­дию кино­хро­ни­ки.

Ска­жем, Каз­на­че­ев. Он вое­вал с кино­ка­ме­рой на Малой зем­ле рядом с Бреж­не­вым и хоро­шо знал пол­ков­ни­ка Лео­ни­да Ильи­ча Бреж­не­ва, кото­рый, как рас­ска­зы­вал Алек­сандр Федо­ро­вич, был очень при­ят­ным и бес­страш­ным чело­ве­ком.

Нико­лай Пор­фи­рье­вич дошел до Бер­ли­на и был одним из тех, кто 8 мая под Бер­ли­ном сни­мал под­пи­са­ние акта о без­ого­во­роч­ной капи­ту­ля­ции фашист­ской Гер­ма­нии. Вой­на на экране. Нель­зя пере­дать, какое коли­че­ство доку­мен­таль­ных лент о войне мы сня­ли.

Мы нико­гда не забы­ва­ем тех людей, кото­рые начи­на­ли нашу сту­дию кино­хро­ни­ки. Кро­ме Мар­ка Ципо­ри­на, это дирек­тор сту­дии Ана­то­лий Поспе­лов, глав­ный редак­тор Арка­дий Сар­ки­сян – он ушел на Вели­кую Оте­че­ствен­ную вой­ну и погиб на ее кро­ва­вых полях.

Погиб на войне и режис­сер Миха­ил Юров. Самар­ские кино­до­ку­мен­та­ли­сты навсе­гда оста­ви­ли буду­щим поко­ле­ни­ям кино­кад­ры, цена кото­рых с каж­дым годом ста­но­вит­ся все выше и выше.

Город Куй­бы­шев – сто­ли­ца эва­ку­а­ции. Имен­но наши кино­опе­ра­то­ры сня­ли зна­ме­ни­тый парад 7 нояб­ря 1941 года. Здесь, в нашем горо­де. В Куй­бы­ше­ве.

***

Мы выпус­ка­ли три вида про­дук­ции: еже­не­дель­ный кино­жур­нал, доку­мен­таль­ные филь­мы, а так­же науч­но-попу­ляр­ные, учеб­ные и реклам­ные по зака­зам мини­стерств и ведомств.

Наш кино­жур­нал с авгу­ста 1942 года назы­вал­ся «Повол­жье», а в 1981 году полу­чил назва­ние «Совре­мен­ник». Еже­не­дель­ный кино­жур­нал. Он демон­стри­ро­вал­ся в шести обла­стях Рос­сии: в Рязан­ской обла­сти, Горь­ков­ской, Пен­зен­ской, Улья­нов­ской, Орен­бург­ской и в нашей. А доку­мен­таль­ные филь­мы демон­стри­ро­ва­лись по всей стране.

Мы часто встре­ча­лись с кино­зри­те­ля­ми. Рас­про­стра­ня­ли анке­ты, зри­те­ли отве­ча­ли на них, зада­ва­ли уйму вопро­сов. Когда мы быва­ли в кол­хо­зе, нас учи­ли: «Вы боль­ше сни­май­те о кол­хо­зах, о сов­хо­зах, ведь «хлеб все­му голо­ва». Мы при­хо­ди­ли на завод, и нам гово­ри­ли: «Запом­ни­те, рабо­чий класс – ста­но­вой хре­бет нашей эко­но­ми­ки, сни­май­те толь­ко о рабо­чих». Спортс­ме­ны нам гово­ри­ли: «Фут­бол. Вот чем вы долж­ны зани­мать­ся».

Я под­ни­мал­ся на сце­ну и гово­рил: «А нас вооб­ще рабо­чий класс не инте­ре­су­ет. И кол­хоз­ни­ки нас не инте­ре­су­ют. Нам неин­те­рес­ны и спортс­ме­ны. Сту­ден­ты тоже суще­ству­ют не для того, что­бы мы о них рас­ска­зы­ва­ли».

Это все­гда вызы­ва­ло шок. Я гово­рил: «Мы рабо­та­ем совсем в дру­гих козы­рях. Нас инте­ре­су­ют мораль­ные про­бле­мы. Нас инте­ре­су­ют такие поня­тия, как любовь. Меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной. Или любовь мате­ри к сво­ей семье. Нас инте­ре­су­ют нена­висть, пре­да­тель­ство и ложь. Нас инте­ре­су­ет вра­нье. Нас инте­ре­су­ют дема­го­ги. Пат­ри­о­тизм и пре­дан­ность. Нас инте­ре­су­ет пре­да­тель­ство».

Нас инте­ре­су­ет Чело­век, точ­но так же, как любое искус­ство и лите­ра­ту­ру. Кино – это ведь искус­ство. Обра­ти­те вни­ма­ние. Пуш­кин. Он ведь поче­му-то в «Евге­нии Оне­гине» не сооб­ща­ет, на какие день­ги жил глав­ный герой, сколь­ко сто­ил писто­лет, из кото­ро­го он убил Лен­ско­го, и где был куп­лен. Он не сооб­ща­ет, почем Лари­ны про­да­ва­ли виш­ню. Но поче­му мы до сих пор пла­чем, когда чита­ем пись­мо Татья­ны к Оне­ги­ну? Поче­му у нас пере­хва­ты­ва­ет дыха­ние, когда чита­ем стро­ки из пись­ма Оне­ги­на:

Я знаю: век уж мой изме­рен;

Но чтоб про­дли­лась жизнь моя,

Я утром дол­жен быть уве­рен,

Что с вами днем уви­жусь я.

Вот это нас инте­ре­су­ет. И мы рас­ска­зы­ва­ем о нрав­ствен­но­сти с помо­щью кол­хоз­ни­ка на кол­хоз­ном поле, с помо­щью рабо­че­го у стан­ка, с помо­щью сту­ден­та в сту­ден­че­ской ауди­то­рии.

У нас есть фильм, сня­тый по сце­на­рию Бори­са Свой­ско­го, он назы­ва­ет­ся «Соне­ты». На Хлеб­ной пло­ща­ди, на кар­бю­ра­тор­ном заво­де, рабо­тал маль­чиш­ка, сто­ял у стан­ка. Целый день он про­во­дил на заво­де, но торо­пил­ся домой. Торо­пил­ся домой, что­бы вече­ром, когда все уснут, зажечь настоль­ную лам­пу и пере­во­дить соне­ты Шекс­пи­ра на рус­ский язык. Он выучил англий­ский, он пони­мал, что ему «не пере­иг­рать» Мар­ша­ка, зна­ме­ни­то­го пере­вод­чи­ка шекс­пи­ров­ских соне­тов, но он хотел пере­ве­сти их сам.

Мы рас­ска­зы­ва­ем о чело­ве­ке, о непо­знан­но­сти чело­ве­че­ской души.

Или фильм Ленин­град­ской сту­дии. Мили­ци­о­нер, маль­чиш­ка два­дца­ти двух лет. Он участ­ко­вый на Нев­ском, сле­дит за поряд­ком. Помо­га­ет ста­ру­хам перей­ти доро­гу; при­хо­дит на почту, что­бы ста­ри­ку помочь запол­нить поч­то­вые доку­мен­ты; идет в сто­ло­вую, что­бы без­ру­ко­го чело­ве­ка накор­мить. Он целые дни помо­га­ет людям, и это глав­ная его рабо­та.

Толь­ко об одном обыч­ном рабо­чем дне моло­до­го мили­ци­о­не­ра снят фильм. Вече­ром он воз­вра­ща­ет­ся домой, при­хо­дит в ком­му­наль­ную квар­ти­ру там же, на Нев­ском. Он столь­ким помог! И мы вдруг обна­ру­жи­ва­ем, что сам-то он ни разу не поел. Он откры­ва­ет ста­рый холо­диль­ник «Орск», доста­ет отту­да вче­раш­ний борщ, берет черст­вый кусок хле­ба, вхо­дит в свою ком­на­туш­ку, садит­ся за стол и мед­лен­но, уста­ло начи­на­ет есть. «Каме­ра отъ­ез­жа­ет», фильм сей­час закон­чит­ся, парень сидит на фоне сте­ны, а на стене в баге­то­вой раме боль­шой порт­рет.

«Чей?» – спра­ши­ва­ем мы зри­те­лей, когда встре­ча­ем­ся с ними. Из зала несет­ся: «Дзер­жин­ско­го» или «На порт­ре­те – мама!», «Ленин», «Ста­лин!»… Нет, ребя­та. На порт­ре­те – Гоголь. Огром­ный порт­рет Гого­ля с его зна­ме­ни­той зага­доч­ной улыб­кой, как у Джо­кон­ды.

Раз­ве это фильм о мили­ци­о­не­ре? Он о чело­ве­ке. Вот это надо хоро­шо понять. Вот что дела­ет доку­мен­таль­ный кине­ма­то­граф.

***

Но вот насту­пи­ли 60‑е годы про­шло­го века. Это совер­шен­но осо­бое вре­мя в жиз­ни сту­дии. В жиз­ни всей стра­ны. Про­шел ХХ съезд пар­тии, насту­пи­ла эпо­ха, кото­рую потом назо­вут «отте­пе­лью». На сту­дию при­шло мно­го новых режис­се­ров, редак­то­ров, опе­ра­то­ров, зву­ко­опе­ра­то­ров. Сме­на поко­ле­ний. Вот что тогда про­изо­шло на сту­дии. Ухо­ди­ли «ста­ри­ки», а им на сме­ну при­шли моло­дые – с дру­гим мыш­ле­ни­ем, с дру­гим дыха­ни­ем, с дру­гим ощу­ще­ни­ем жиз­ни. Вре­мя потре­бо­ва­ло это­го, а оно нико­гда не оши­ба­ет­ся. И спо­рить с ним совер­шен­но бес­смыс­лен­но.

Вот сухое пере­чис­ле­ние тех, кто тогда ока­зал­ся на сту­дии: режис­се­ры Миха­ил Сер­ков, Вла­ди­слав Ефре­мов, Арка­дий Дин­ке­вич, Борис Свой­ский, Пэт Вей­на­сту, Гали­на Тимо­фе­е­ва, Юлий Дол­жен­ко, Нико­лай Котов, Вла­ди­мир Коса­чев­ский; опе­ра­то­ры Вла­ди­мир Федо­тов, Лео­нид Сад­ко­вой, Нина Шум­ко­ва, Ким Сте­па­нов, Игорь Саран­ский, Ана­то­лий Зино­вьев, Вален­тин Коло­ти­лов, Юрий Тун­ту­ев, Алек­сандр Моча­лов, Борис Вол­ков, Нико­лай Шара­пов; зву­ко­опе­ра­то­ры Иван Щенов, Инна Нифо­но­ва, Вик­тор Шубин; а так­же при­шли новые редак­то­ры – Борис Кожин, Лидия Плот­ни­ко­ва. Дирек­то­ром сту­дии стал Алек­сей Бека­сов, а после него воз­гла­вил сту­дию Геор­гий Спе­ва­чев­ский.

Зачем этот длин­ный пере­чень? А затем, что­бы пока­зать, что Куй­бы­шев­ская сту­дия кино­хро­ни­ки ста­ла дру­гой. Не луч­ше и не хуже преж­ней. Дру­гой. Все доку­мен­таль­ное кино в стране ста­ло дру­гим. И не толь­ко доку­мен­таль­ное.

Появи­лись очень яркие лен­ты, сня­тые на Ленин­град­ской сту­дии доку­мен­таль­ных филь­мов и на дру­гих сту­ди­ях. Чего сто­ят рабо­ты Пав­ла Кога­на «Взгля­ни­те на лицо», «Воен­ной музы­ки оркестр» – цены им нет. Или, ска­жем, «Мари­ни­но житье». Это всё ленин­град­цы. Филь­мы дру­гих сту­дий – «Сырые запа­хи реки», «Зам­ки на пес­ке». Мно­же­ство кар­тин не о чело­ве­че­стве, не о свет­лом буду­щем, а о чело­ве­ке. О каж­дом из нас, живу­щем на этой зем­ле.

Пес­ни Окуд­жа­вы, Высоц­ко­го, сти­хи Евту­шен­ко, Воз­не­сен­ско­го, Ахма­ду­ли­ной, про­за Аксе­но­ва… Стра­на тогда ста­ла дышать по-дру­го­му, жить по-дру­го­му. Глуб­же. Свет­лее. Умнее.

На Куй­бы­шев­ской сту­дии имен­но в те годы появи­лись кар­ти­ны «В доб­рый путь, ребя­та» Миха­и­ла Сер­ко­ва, «Три сол­да­та» Бори­са Свой­ско­го, «Без легенд» Гер­ца Фран­ка.

Осо­бый раз­го­вор о филь­ме Вла­ди­сла­ва Ефре­мо­ва «Два дня мая». Опе­ра­то­ры Вла­ди­мир Федо­тов и Игорь Саран­ский. Щемя­щая, необык­но­вен­но прав­ди­вая лен­та. Два празд­нич­ных дня 1966 года. Пер­во­май на Крас­ной пло­ща­ди и празд­ник в пен­зен­ском селе. Дух захва­ты­ва­ет, когда смот­ришь эту кар­ти­ну, когда слу­ша­ешь жите­лей села, их рас­суж­де­ния о жиз­ни. А потом вдруг попа­да­ешь на празд­нич­ный кон­церт в полу­раз­ва­лив­ший­ся клуб, где девоч­ка поет: «И на Мар­се будут ябло­ни цве­сти…». Высо­кий фильм, чест­ный. Его в Гос­ки­но не при­ня­ли. Запре­ти­ли пока­зы­вать, нака­за­ли сту­дию и дирек­то­ра Бека­со­ва. Но фильм «Два дня мая» дождал­ся сво­е­го часа. Он был «снят с пол­ки», и в 80‑е годы его уви­де­ли зри­те­ли.

Сту­дия кино­хро­ни­ки, кото­рая воз­ник­ла так пре­крас­но в 1927 году, про­дол­жа­ла свою уди­ви­тель­ную, свою зага­доч­ную, свою таин­ствен­ную рабо­ту.

Мы все­гда будем вспо­ми­нать наших режис­се­ров. Миха­ил Сер­ков сни­мал щемя­щие кар­ти­ны. Его все­гда инте­ре­со­вал чело­век в самой слож­ной ситу­а­ции. Или филь­мы Бори­са Свой­ско­го о нашем горо­де и о нашей губер­нии…

Вот как все это было. Вот как жила, рабо­та­ла, вгля­ды­ва­лась в каж­до­го чело­ве­ка наша сту­дия кино­хро­ни­ки. Режис­се­ры, опе­ра­то­ры, редак­то­ры, зву­ко­опе­ра­то­ры – всем я дол­жен сего­дня низ­ко покло­нить­ся.

***

А потом насту­пи­ла беда.

Мы уже не выпус­ка­ли кино­жур­нал. Были рас­фор­ми­ро­ва­ны наши кор­пунк­ты, денег у нас и у стра­ны на это не было. И мы выпус­ка­ли уже не кино­жур­нал, а кино­аль­ма­нах «Самар­ская хро­ни­ка». Он сни­мал­ся толь­ко в нашей губер­нии. Мы выпу­сти­ли еще один фильм с Борей Свой­ским, кото­рый назы­ва­ет­ся «Еще раз про вой­ну».

А в апре­ле 2000-го года был издан указ пре­зи­ден­та о реор­га­ни­за­ции кино­сту­дий стра­ны. Преж­де кине­ма­то­граф поте­рял свою само­сто­я­тель­ность. Было закры­то Гос­ки­но Рос­сии. Оно вошло в мини­стер­ство куль­ту­ры Рос­сии. Это беда огром­ная. Все кино­сту­дии пре­вра­ти­лись в ООО, а потом были выстав­ле­ны на аук­ци­он, на про­да­жу. Так погиб­ли все сту­дии кино­хро­ни­ки и доку­мен­таль­ные сту­дии Рос­сии. Оста­лись толь­ко те, кото­рые рабо­та­ли в рес­пуб­ли­ках.

Погиб­ло наци­о­наль­ное досто­я­ние стра­ны.

Кине­ма­то­гра­фи­сты ста­ли бро­сать свои про­фес­сии и заня­лись тор­гов­лей. Ста­ли выжи­вать. Это беда огром­ная. Нико­гда наши потом­ки не про­стят, что огром­ный пласт наше­го вре­ме­ни, огром­ный пласт нашей эпо­хи не отра­жен на доку­мен­таль­ном экране. Вой­на отра­же­на, стро­и­тель­ство ВАЗа, Куй­бы­шев­ской ГЭС (теперь – Жигу­лев­ской). Все это есть, а то, что про­ис­хо­ди­ло на Вол­ге в 90‑е годы, в нача­ле 2000‑х, – ниче­го это­го на доку­мен­таль­ном экране кино­сту­дий не отра­же­но. Уме­ло, пла­но­во, тол­ко­во, скру­пу­лез­но, обду­ман­но.

Провал, который произошел в документальном кинематографе, практически невосполним. Должна быть четкая, продуманная работа по созданию кинолетописи. Сейчас хватились: надо ее восстановить, надо во что бы то ни стало продолжить кинолетопись. Одно заседание за другим проходит в Союзе кинематографистов. Бьем тревогу. Одно из последних заседаний проходило во время фестиваля «Кино – детям» здесь, в Самаре.

Недав­ний слу­чай. Самый послед­ний день авгу­ста про­шло­го года. Встре­ча и кино­по­каз для вете­ра­нов в энер­ге­ти­че­ском тех­ни­ку­ме. Ко мне под­хо­дит чело­век. Я его не знаю. «Борис Алек­сан­дро­вич, мне надо с вами серьез­но пого­во­рить, я Шах­ма­тов. Меня зовут Евге­ний Вла­ди­ми­ро­вич. Я рек­тор уни­вер­си­те­та. Борис Алек­сан­дро­вич, а поче­му бы нам не вос­ста­но­вить кино­ле­то­пись?»

На встре­че в энер­ге­ти­че­ском тех­ни­ку­ме я, конеч­но, гово­рил об этом. Я где толь­ко об этом не гово­рил. Напри­мер, на нашем теле­ви­де­нии, писал во все газе­ты. Но ниче­го. Ниче­го не смог­ла сде­лать Оль­га Васи­льев­на Рыба­ко­ва, кото­рая тогда была мини­стром куль­ту­ры.

Вот уже 12 лет мы бьем­ся, что­бы уста­но­вить памят­ник Бори­су Свой­ско­му. Одно­му из выда­ю­щих­ся самар­цев, кото­рый снял такое коли­че­ство доку­мен­таль­ных филь­мов, напи­сал столь­ко сти­хов о Вол­ге, о нашем горо­де. Все под­пи­си есть, все под­счи­та­но. Все обе­ща­ют, и ниче­го не дела­ет­ся уже 12 лет.

Итак, я встре­ча­юсь в энер­ге­ти­че­ском тех­ни­ку­ме с Евге­ни­ем Вла­ди­ми­ро­ви­чем Шах­ма­то­вым. Он гово­рит: «Я – рек­тор уни­вер­си­те­та име­ни Коро­ле­ва». У меня сра­зу упа­ло настро­е­ние. Когда я слы­шу, что у нас открыл­ся уни­вер­си­тет име­ни Коро­ле­ва, я пони­маю, что наш госу­ни­вер­си­тет, кото­рый был открыт в 1969 году, закрыт в 2014‑м. Мы об этом обя­за­тель­но бы рас­ска­за­ли в нашем кино­жур­на­ле, если бы он выхо­дил.

Но раз­го­ва­ри­ва­ем. Шах­ма­тов гово­рит: «У нас есть сту­ден­ты, и непло­хо бы было их при­влечь к вос­ста­нов­ле­нию кино­ле­то­пи­си. А я с нашим губер­на­то­ром дого­во­рюсь о финан­си­ро­ва­нии».

Вы дума­е­те, я тут же не пошел к сек­ре­та­рю Самар­ско­го отде­ле­ния кине­ма­то­гра­фи­стов, к Нине Шум­ко­вой? Мы напи­са­ли пись­мо. Тут же это пись­мо попа­ло к про­рек­то­ру уни­вер­си­те­та Вик­то­ру Алек­сан­дро­ви­чу Куз­не­цо­ву…

Воз и ныне там. Про­шло три меся­ца. Он сно­ва меня встре­тил. И спра­ши­ва­ет: «Ну как у нас дела?» А как у нас дела? Бума­га лежит в уни­вер­си­те­те. Это было несколь­ко меся­цев назад. Ско­ро сно­ва август…

Не верю. У меня опус­ка­ют­ся руки.

***

Вы зна­е­те, кого в Сама­ре я виню преж­де все­го? Толь­ко одно­го чело­ве­ка – себя. Веро­ят­но, я, будучи глав­ным редак­то­ром, недо­ста­точ­но упор­но и недо­ста­точ­но мно­го сде­лал для того, что­бы кино­ле­то­пись не пре­ры­ва­лась. Что­бы оста­лась наша сту­дия кино­хро­ни­ки. Я спра­ши­ваю с себя. Преж­де все­го – с себя.

Наша боль­шая филь­мо­те­ка по ука­зу пре­зи­ден­та была отправ­ле­на в Моск­ву. Она нахо­дит­ся в Крас­но­гор­ске, в зна­ме­ни­том Госу­дар­ствен­ном архи­ве кино­фо­то­до­ку­мен­тов. И сей­час, когда нам необ­хо­ди­мы наши кино­лен­ты, мы вынуж­де­ны зара­нее зака­зы­вать и полу­чать наши мате­ри­а­лы за боль­шие день­ги.

Вот ведь в чем дело. Но нам уда­лось оциф­ро­вать часть нашей филь­мо­те­ки, и я дол­жен ска­зать сло­ва бла­го­дар­но­сти быв­ше­му мини­стру куль­ту­ры Оль­ге Васи­льевне Рыба­ко­вой. Она дала на это день­ги. И нема­лые. И часть наших филь­мов нахо­дить­ся на теле­ка­на­ле ГИС, а так­же на СКа­Те, на «Тер­ре». Теперь это соб­ствен­ность Самар­ской губер­нии.

***

Моло­до­гвар­дей­ская, 66. Здесь десят­ки лет рабо­та­ла Самар­ская сту­дия кино­хро­ни­ки. Я про­хо­жу мимо. Там напи­са­но: «Сда­ет­ся в арен­ду». Наша сту­дия была про­да­на на аук­ци­оне за бес­це­нок, потом пере­про­да­на, потом сно­ва про­да­на. Потом зда­ние зана­ве­си­ли каки­ми-то полот­ни­ща­ми, гото­ви­ли к ремон­ту. Я порой думаю: те, кто там тор­гу­ет, те, кто там открыл кафе, кто открыл швей­ную мастер­скую – они хотя бы пони­ма­ют, кто ходил по этим кори­до­рам? Кто под­ни­мал­ся по этим лест­ни­цам?

Зачем им это знать? Зачем им это пони­мать?!

Этот дом когда-то при­над­ле­жал Шихо­ба­ло­ву. По этим кори­до­рам ходи­ли Алек­сей Тол­стой, Шоста­ко­вич. На сту­дии посто­ян­но быва­ли послы госу­дарств. Здесь в годы вой­ны демон­стри­ро­ва­лась фашист­ская кино­хро­ни­ка, спе­ци­аль­но для них. Здесь быва­ли Вален­тин Ката­ев, Илья Эрен­бург, Кон­стан­тин Симо­нов… А так­же герои наших доку­мен­таль­ных филь­мов и кино­жур­на­ла.

Моло­до­гвар­дей­ская преж­де назы­ва­лась Коопе­ра­тив­ной, а до это­го – Собор­ной. Она вела к хра­му на Собор­ную пло­щадь. А кому нуж­на доро­га, кото­рая не ведет к хра­му?

Но у меня опти­мизм сума­сшед­ше­го, я все-таки верю, что Вре­мя и Жизнь оста­но­вить нель­зя. И насту­пит, пусть даже не при мне, не при нас насту­пит тот день, когда все-таки кино­ле­то­пись про­дол­жит свое суще­ство­ва­ние.

Кино­ле­то­пись долж­на попол­нять­ся. Оста­но­вить этот про­цесс, затор­мо­зить его зна­чит пой­ти напе­ре­кор вре­ме­ни. Всту­пить в спор с самой жиз­нью. А в ито­ге – обя­за­тель­но про­иг­рать.

Еще нико­гда и нико­му не уда­ва­лось пере­иг­рать Вре­мя или пере­спо­рить Жизнь.

Запи­са­ла Татья­на БОГОМОЛОВА

Борис КОЖИН

Кино­до­ку­мен­та­лист, лите­ра­тор, кра­е­вед, член Сою­за кине­ма­то­гра­фи­стов Рос­сии.

Фото из архи­ва Самар­ской сту­дии кино­хро­ни­ки

Опуб­ли­ко­ва­но в «Све­жей газе­те. Куль­ту­ре»,

№№ 1 – 3 (109 – 111), 2017, Январь – Фев­раль