Памяти Льва Сандлера

В память о Льве Абра­мо­ви­че Санд­ле­ре, Сам­культ пуб­ли­ку­ет эссе Вла­ди­ми­ра Ланц­бер­га “О Санд­ле­ре” и вос­по­ми­на­ния само­го Льва Абра­мо­ви­ча о пер­вом гру­шин­ском фести­ва­ле.

О Сандлере

Такой чело­век есть в каж­дом боль­шом горо­де. Ему за пять­де­сят или под шесть­де­сят. У него доволь­но гром­кий голос, что бро­са­ет­ся в гла­за, когда сосе­ди уже спят. Голос этот кра­сив сво­ей муже­ствен­но­стью, хотя не все­гда слу­ша­ет­ся руля. Плюс гита­ра с неяс­ным коли­че­ством струн: на глаз — семь-восемь, на слух — две-три. Он в совер­шен­стве вла­де­ет все­ми четырь­мя аккор­да­ми веко­веч­ной тональ­но­сти си-минор. И зна­ет чер­то­ву уйму песен, ни одну из кото­рых при­лич­ный чело­век петь не ста­нет. Дру­гих же песен он не зна­ет вовсе, а петь обо­жа­ет боль­ше все­го на све­те, функ­ци­о­ни­руя по девять-десять часов без види­мых при­зна­ков уста­ло­сти и «при­ку­ри­вая» одну пес­ню от дру­гой. По все­му тому, хотя само­го его любят все пого­лов­но и без­ого­во­роч­но, в гости зовут, идя на опре­де­лен­ный риск, и в тече­ние все­го меро­при­я­тия бди­тель­но отсле­жи­ва­ют момен­ты при­бли­же­ния к нему гита­ры… В чем и вся тра­ге­дия.

В Сама­ре тако­го чело­ве­ка зовут Лев Санд­лер. На гра­ни­це 60‑х и 70‑х он попал в глы­бу льда, име­ну­е­мую служ­бой в рядах, а когда несколь­ко лет назад отта­ял отту­да, мно­гих пора­зи­ла дев­ствен­ная неза­мут­нен­ность его песен­но­го созна­ния: он жил так, буд­то не было на белом све­те Доли­ной, Суха­но­ва, Митя­е­ва, Розен­ба­у­ма, Ива­сей и еще мно­гих нынеш­них клас­си­ков. А Кукин — такой моло­дой, и юный Дик­ш­тейн — впе­ре­ди.

На вто­рой раз, слу­шая Санд­ле­ра, я не выдер­жал и решил, что с этим надо сроч­но что-то делать. Ну посу­ди­те сами: у мужи­ка на слу­ху целый пласт «нор­маль­ной» турист­ской пес­ни 50‑х — 60‑х годов, какую уже нигде не услы­шишь, а ско­ро будет и не от кого, а эти обла­го­ро­жен­ные кре­ти­ны от него бега­ют.

Я‑то вырос на этой дур­ной и невзрач­ной песне, и сам я гра­фо­ман, но даже для меня оче­вид­но, что шедев­ры «авто­ров одной пес­ни» Нау­ма Лиси­цы, Бори­са Леви­на, Вяче­сла­ва Цвет­ко­ва, Алек­сандра Ген­ки­на вырос­ли на план­та­ци­ях подоб­но­го мусо­ра. И не мусор это, а био­ген­ный бульон­чик, в кото­ром зре­ло и буль­ка­ло то, что потом ста­ло Виз­бо­ром, Суха­ре­вым, Круп­пом…

Кусоч­ки мяса мы регу­ляр­но вылав­ли­ва­ем, лап­шу подъ­еда­ем, а юшкой брез­гу­ем. И это пра­виль­но: не в ней глав­ное.

А может, и в ней тоже?

Если вслу­шать­ся в эти сло­ва, мож­но понять, отку­да «рас­тут ноги» у мно­же­ства люби­мых наших стро­чек, замо­ро­чек, обра­зов — вро­де виз­бо­ров­ско­го «…и, кля­нусь, мне боль­ше­го не надо…». А дух, инто­на­ция вооб­ще ника­ких суще­ствен­ных мета­мор­фоз не пре­тер­пе­ли.

Попро­буй­те послу­шать эти пес­ни. Хоти­те — всмот­ри­тесь в них повни­ма­тель­нее, а нет — слу­шай­те так, как слу­ша­ют тури­сты в полу­от­ру­бе после тяже­ло­го днев­но­го пере­хо­да, думая о чем-то сво­ем или вооб­ще ни о чем не думая, уста­вив слух, как взор, непо­движ­но в какую-то неве­до­мую дале­кую точ­ку и напо­ло­ви­ну про­пус­кая сло­ва мимо созна­ния. Такая неан­дер­таль­ская функ­ци­о­наль­ная музы­ка. Не исклю­че­но, что в какой-то момент вы почув­ству­е­те, что вам очень хоро­шо. Пото­му что эта пес­ня — как самая луч­шая мать: она ниче­го для себя не тре­бу­ет, но в ней для тебя — все.

И послед­нее: я поста­рал­ся из всех «Лёви­ных» песен оста­вить одни «бес­хоз­ные», но было бы хоро­шо, если бы нашлись их «роди­те­ли» или зна­ко­мые этих «роди­те­лей». В этом слу­чае будем рады све­де­ни­ям, отправ­лен­ным по адре­су:

443000, Сама­ра, пр.Ленина, д.1, кв.421, Санд­ле­ру Льву Абра­мо­ви­чу. Ему мож­но и позво­нить домой по теле­фо­ну (846 – 2) 37 – 63-10.

А мне было бы при­ят­но, если бы кто-нибудь при­слал ему несколь­ко стро­чек бла­го­дар­но­сти.

Вла­ди­мир ЛАНЦБЕРГ

1‑й Грушинский фестиваль, 1968 год

Толь­ко что вер­нул­ся с 45 Гру­шин­ско­го фести­ва­ля автор­ской пес­ни. Утром, 12 авгу­ста, хотел про­ехать на авто­мо­би­ле на фести­валь­ную поля­ну за веща­ми, но меня не пусти­ли. Охран­ник ска­зал, что орга­ни­за­то­ры фести­ва­ля не дали коман­ду про­пус­кать маши­ны. Я пытал­ся ему объ­яс­нить, что я тоже имею неко­то­рое отно­ше­ние к орга­ни­за­ции фести­ва­ля, что я 50 лет назад пел на Пер­вом Гру­шин­ском фести­ва­ле, но он попра­вил меня, ска­зав, что фести­ва­лю 45 лет.

Люди часто спра­ши­ва­ют, поче­му не сов­па­да­ет нуме­ра­ция фести­ва­ля с его воз­рас­том. Дело в том, что судь­ба фести­ва­ля была слож­ной, и в 1980 году его офи­ци­аль­но запре­ти­ли. Запрет сня­ли толь­ко в 1986 году, когда к вла­сти в СССР при­шёл Миха­ил Сер­ге­е­вич Гор­ба­чёв. И хотя под­поль­но фести­валь про­во­дил­ся и в годы запре­та, нуме­ра­ция была пре­рва­на.

И мне вспом­ни­лось, как в сен­тяб­ре 1968 года про­хо­дил Пер­вый Гру­шин­ский фести­валь. Он про­во­дил­ся на пра­вом бере­гу Вол­ги, в Жигу­лях, в Камен­ной Чаше. Ина­че это место назы­ва­ли Кор­дон-Коло­ды. Камен­ной Чашей это место назы­ва­ет­ся пото­му, что, когда сто­ишь в её цен­тре, то вокруг тебя одни горы. Горы скры­ва­ют склад­ки овра­гов, и такое ощу­ще­ние, что сто­ишь в чаше. Осо­бен­но кра­си­во там осе­нью, когда лес вокруг рас­кра­шен в раз­ные цве­та. А Кор­дон-Коло­ды пото­му, что там когда-то был домик лес­ни­ка, а от род­ни­ка были про­ло­же­ны коло­ды (брёв­на с выруб­лен­ным жёло­бом), по кото­рым тек­ла пре­крас­ная род­ни­ко­вая вода. Вре­мя про­ве­де­ния фести­ва­ля — сен­тябрь месяц — было выбра­но не слу­чай­но. Дело в том, что летом мы ухо­ди­ли в похо­ды, а в сен­тяб­ре начи­на­лись заня­тия в инсти­ту­тах, и нам хоте­лось встре­тить­ся, что­бы обме­нять­ся впе­чат­ле­ни­я­ми и пес­ня­ми, кото­рых в то вре­мя было мало, и мы при­во­зи­ли их из похо­дов.

1967 год был очень несчаст­ным для тури­стов горо­да Куй­бы­ше­ва. Кро­ме Вале­ры Гру­ши­на, кото­рый погиб спа­сая детей на реке Уде, погиб­ла Галя Амо­со­ва на Алтае, и сло­мал позво­ноч­ник и вско­ре умер Лёня Кау­ров. Назва­ли мы фести­валь име­нем Вале­рия Гру­ши­на, а вспо­ми­на­ли всех тро­их.

Основ­ны­ми орга­ни­за­то­ра­ми Пер­во­го фести­ва­ля были тури­сты Куй­бы­шев­ских поли­тех­ни­че­ско­го и авиа­ци­он­но­го инсти­ту­тов. Воз­глав­лял фести­валь Борис Васи­лье­вич Ски­ба (23.10.1936 – 03.03.1999). Борис был одним из ста­рей­ших тури­стов-поли­тех­ни­ков и воз­глав­лял марш­рут­но-ква­ли­фи­ка­ци­он­ную комис­сию в город­ском клу­бе тури­стов «Жигу­ли». Кро­ме это­го, он воз­глав­лял направ­ле­ние бар­дов­ской пес­ни в Город­ском Моло­дёж­ном Клу­бе ГМК-62. Он играл на семи­струн­ной гита­ре в ансам­бле «Гори­зонт», кото­рый суше­ству­ет и поёт до сих пор. Из пер­во­го соста­ва там оста­лись Яков Зупер­ман, Лео­нид Пав­лоц­кий и Алек­сандр Пере­пёл­кин. Для меня все они были как стар­шие бра­тья, я дру­жу с «Гори­зон­том» до сих пор.

За две неде­ли до фести­ва­ля я вме­сте с коман­дой турк­лу­ба «Вым­пел» ходил по Камен­ной Чаше и помо­гал выбрать место для про­ве­де­ния фести­ва­ля. Я с гита­рой лазил по скло­нам и пел, а Борис Ски­ба вме­сте с дру­зья­ми выби­рал место по аку­сти­ке. Вот так мы и нашли грот. Сна­ча­ла я пел из гро­та, потом меня попро­си­ли спу­стить­ся ниже на выступ скаль­но­го кам­ня. Вот там и реши­ли петь, а в гро­те зажгли кост­ры. Зри­те­ли сиде­ли на склоне сни­зу, а высту­па­ю­щие пели свер­ху. Это было толь­ко на Пер­вом фести­ва­ле. На всех после­ду­ю­щих зри­те­ли смот­ре­ли свер­ху вниз.

На Пер­вом фести­ва­ле шёл дождь. Эта погод­ная тра­ди­ция сохра­ни­лась на дол­гие деся­ти­ле­тия. Дождь почти все­гда сопро­вож­да­ет фести­валь. Вёл фести­валь Борис Ски­ба. В после­ду­ю­щем он до самой смер­ти воз­глав­лял твор­че­скую часть фести­ва­ля, вме­сте с Иса­ем Фиш­гой­том. Исай начал участ­во­вать в фести­ва­ле с 1969 года, и счи­тал Пер­вый фести­валь про­сто слё­том, на кото­ром было немно­гим более 600 чело­век. И хотя суще­ству­ет «Поло­же­ние о Пер­вом Гру­шин­ском фести­ва­ле» с печа­тью турк­лу­ба «Жигу­ли» и под­пи­сан­ное Ген­ри­хом Васи­лье­ви­чем Шуром, мне не уда­лось убе­дить Исая в этом. Побе­ди­те­лем сре­ди авто­ров стал Ста­ни­слав Мар­ке­вич, пес­ни котор­го мы поём до сих пор. А я в соста­ве трио вме­сте с Алек­сан­дром Бар­ка­рём и Люд­ми­лой Сал­ма­но­вой пел на Пер­вом фести­ва­ле пес­ню «Тал­нах».

Инте­рес­но, что нака­нуне смер­ти, 2 мар­та 1999 года, мне Борис Ски­ба по теле­фо­ну ска­зал, что он при­го­то­вил для меня сюр­приз, и что я буду его обни­мать и цело­вать. К сожа­ле­нию, утром 3 мар­та он не проснул­ся. А я, раз­би­рая его архив, нашёл кас­се­ту с над­пи­сью «Санд­лер». Вклю­чил, и пора­зил­ся, зву­ча­ла пес­ня «Тал­нах» в испол­не­нии наше­го трио с Бар­ка­рём и Сал­ма­но­вой. Я пом­ню, что кто-то на пере­нос­ном маг­ни­то­фоне «Роман­тик» запи­сы­вал пес­ни, но у кого Борис пере­пи­сал запись, так и не знаю. Она и сей­час сохра­ни­лась.

В 1998 году Борис Ски­ба гото­вил ком­пъ­ютер­ный диск о 30-ти фести­ва­лях и я помо­гал ему нахо­дить мате­ри­а­лы для это­го дис­ка. К сожа­ле­нию, диск вышел уже после его смер­ти, а ещё к боль­ше­му сожа­ле­нию, он мораль­но уста­рел и совре­мен­ные про­грам­мы его не откры­ва­ют. Так он и лежит на пол­ке.

В 1999 году в память о Бори­се Ски­бе в день его рож­де­ния 23 октяб­ря (кста­ти Вале­ра Гру­шин тоже родил­ся 23 октяб­ря) мы, его дру­зья, про­ве­ли в Самар­ской област­ной биб­лио­те­ке вечер памя­ти. Это всем так понра­ви­лось, что такие вече­ра, кото­рые с лёг­кой руки Оле­га Доб­ро­нра­во­ва полу­чи­ли назва­ние «Ски­би­ны пения», ста­ли про­во­дить­ся каж­дый год один раз в месяц с октяб­ря по май в Цен­тре Соци­а­ли­за­ции Моло­дё­жи. В этом году 26 октяб­ря дол­жен начать­ся юби­лей­ный 20‑й сезон. Теперь он посвя­щён ещё и Исаю Фиш­гой­ту, кото­ро­го не ста­ло в 2013 году.

Лев Санд­лер

2018 год

Источ­ник