Самолет-шпион, связавший поколения

Пау­эрс — на сво­ем само­ле­те пере­ле­тел гра­ни­цу СССР, дедуш­ка — одним из пер­вых обна­ру­жил его, отец — через мно­го лет — орга­ни­зо­вал встре­чу с сыном Пау­эр­са, а я — про это напи­сал.

В сере­дине 1950‑х годов в США появи­лась ост­рая необ­хо­ди­мость иметь инфор­ма­цию о совет­ском ядер­ном ору­жии и его носи­те­лях. Свя­зан­но это было с тем, что аме­ри­кан­цы ниче­го не зна­ли о про­грам­мах раз­ра­бот­ки воору­же­ния и сред­ствах его достав­ки, будь то стра­те­ги­че­ский бом­бар­ди­ров­щик или раке­та. Соот­вет­ствен­но — это вызы­ва­ло у них страх, так как в памя­ти был свеж след Перл-Хар­бо­ра, что пока­зы­ва­ли мно­го­чис­лен­ные социо­ло­ги­че­ские опро­сы. Боль­ше поло­ви­ны аме­ри­кан­цев пред­став­ля­ли себе СССР, как нечто непо­нят­ное и несу­щее угро­зу. Аме­ри­кан­ско­му пра­ви­тель­ству в крат­чай­шие сро­ки необ­хо­ди­мо было при­нять меры по созда­нию уни­каль­ной тех­ни­ки, кото­рая мог­ла бы предо­ста­вить пол­ную инфор­ма­цию не толь­ко о совет­ской ядер­ной про­грам­ме, но и о местах рас­по­ло­же­ния поли­го­нов и аэро­дро­мов.

Подоб­ной инфор­ма­ци­ей хоте­лось обла­дать и англи­ча­нам, кото­рые быст­ро при­со­еди­ни­лись к аме­ри­кан­ским уси­ли­ям.

Для совер­ше­ния раз­ве­ды­ва­тель­ных поле­тов над тер­ри­то­рий СССР аме­ри­кан­цам тре­бо­ва­лось раз­ра­бо­тать осо­бый само­лет, кото­рый был бы недо­ся­га­ем не толь­ко для систем ПВО, но и для воз­душ­но­го пере­хва­та. Такой маши­ной стал спе­ци­аль­но раз­ра­бо­тан­ный обра­зец — само­лет-шпи­он У‑2, создан­ной фир­мой «Лок­хид» сов­мест­но с ЦРУ. На момент сво­е­го созда­ния У‑2 были неуяз­ви­мы для совет­ской систе­мы ПВО бла­го­да­ря огром­ной высо­те поле­та.

«Я знал, зачем я лечу. Я знал, что у нас име­лись серьез­ные при­чи­ны, что­бы лететь сюда; но я доста­точ­но хоро­ший хри­сти­а­нин и был бы лже­цом, если бы не при­знал­ся: в какой-то момент я поду­мал — «и все-таки я забрал­ся в чужое небо», — вспо­ми­нал аме­ри­кан­ский пилот Хар­ви Шток­ман о пер­вом поле­те над СССР на У‑2, кото­рый был осу­ществ­лен в 1956 году.

У‑2 ока­зал­ся недо­сти­жи­мой целью для совет­ских само­ле­тов МиГ-19. Как толь­ко совет­ские истре­би­те­ли бро­са­лись на штурм высо­ты, их дви­га­те­ли глох­ли, и они про­ва­ли­ва­лись вниз, к зем­ле. Аме­ри­кан­ские фото­ка­ме­ры часто фик­си­ро­ва­ли эти отча­ян­ные попыт­ки.

Через год после пер­во­го поле­та У‑2 над СССР нача­лась дерз­кая опе­ра­ция, кото­рая полу­чи­ла в ЦРУ кодо­вое назва­ние «Мяг­кое каса­ние». Целью опе­ра­ции было: про­ле­теть над совет­ской Цен­траль­ной Ази­ей и Сиби­рью и собрать инфор­ма­цию об ядер­ных пред­при­я­ти­ях и ядер­ных поли­го­нах, об ура­но­вых шах­тах у гра­ни­цы СССР с Кита­ем, об авиа­ци­он­ных заво­дах в Омске и Ново­си­бир­ске и про­мыш­лен­ных объ­ек­тах Куз­нец­ко­го бас­сей­на, о раз­ви­тии про­грам­мы раке­то­стро­е­ния в СССР.

Зна­че­ние опе­ра­ции «Мяг­кое каса­ние» было огром­ным и пре­взо­шло все ожи­да­ния. Нико­гда более У‑2 не при­вле­ка­лись для столь мас­штаб­ной опе­ра­ции, это был апо­фе­оз про­грам­мы их исполь­зо­ва­ния. Аме­ри­кан­цы полу­чи­ли мас­су инфор­ма­ции о состо­я­нии ракет­ной про­грам­мы СССР и обо всем цик­ле про­из­вод­ства ядер­но­го ору­жия.

В декаб­ре 1959 года были про­ве­де­ны поле­ты над поли­го­на­ми Капу­стин Яр, над арсе­на­лом бом­бар­ди­ро­воч­ной авиа­ции в горо­де Энгельс близ Сара­то­ва.
Осо­бое вни­ма­ние уде­ли­ли объ­ек­там в горо­де Куй­бы­ше­ве. Перед выле­том пило­ту объ­яс­ни­ли, что надо будет про­ле­теть вдоль одно­го шос­се, так как от него сле­ва нахо­дит­ся авиа­стро­и­тель­ный завод, а спра­ва — завод дви­га­те­лей. Англий­ский пилот Робин­сон точ­но выпол­нил инструк­ции и вер­нул­ся на базу.

После ран­них успе­хов аме­ри­кан­цы ста­ли гото­вить самую дерз­кую за всю исто­рию поле­тов У‑2 раз­ве­ды­ва­тель­ную опе­ра­цию, полу­чив­шую назва­ние «Боль­шой шлем». Суть её заклю­ча­лась в том, что­бы насквозь про­ле­теть совет­скую тер­ри­то­рию — от ее южной гра­ни­цы до север­ной. Пре­одо­леть ее пред­по­ла­га­лось за девять часов поле­та. Целя­ми раз­вед­ки были Тюра­там, Челя­бинск, Сверд­ловск, Киров, Пле­сецк, Севе­ро­двинск, Мур­манск. Выбран­ный марш­рут дол­жен был дать точ­ный ответ о раз­ме­ще­нии меж­кон­ти­нен­таль­ных бал­ли­сти­че­ских ракет в СССР, а так­же допол­ни­тель­ную инфор­ма­цию о ядер­ном про­из­вод­стве.

Для выпол­не­ния опе­ра­ции в каче­стве пило­та был задей­ство­ван Фрэн­сис Гэри Пау­эрс. На его сче­ту с 1956 г. было два­дцать семь раз­ве­ды­ва­тель­ных поле­тов на У‑2: девят­на­дцать — над Ближ­ним Восто­ком, шесть — вдоль совет­ской гра­ни­цы, один — над Кита­ем и один — над СССР. Ни один из пило­тов не имел тако­го опы­та даль­них поле­тов, поэто­му выбор и пал имен­но на него.

При себе у Пау­эр­са нахо­дил­ся «сереб­ря­ный дол­лар» — устрой­ство для само­убий­ства, замас­ки­ро­ван­ная под аме­ри­кан­скую моне­ту. В реб­ре моне­ты был про­свер­лен осо­бый канал, где нахо­ди­лась игла с ядом.

Теперь сто­ит ска­зать о моем род­ствен­ни­ке, кото­рый одним из пер­вых пере­хва­тил само­лет. Мой дедуш­ка — Сер­гей Алек­сан­дро­вич Сте­па­нов — был при­зван в армию в авгу­сте 1958 года, а уже в сен­тяб­ре попал в учеб­ную часть по под­го­тов­ке опе­ра­то­ров РЛС в горо­де Лени­на­ба­де. После уче­бы, кото­рая дли­лась год, его напра­ви­ли в бое­вую часть радио­тех­ни­че­ских войск ПВО стра­ны, в Кар­ши, посе­лок Хана­бад, а отту­да — на «точ­ку» под Самар­канд, на РЛС «П‑10», нахо­див­шу­ю­ся в двух-трех кило­мет­рах от аэро­пор­та. Она мог­ла обна­ру­жи­вать воз­душ­ные цели, в зави­си­мо­сти от высо­ты поле­та, на рас­сто­я­нии от ста до четы­рех­сот кило­мет­ров. Коман­ди­ром пол­ка был пол­ков­ник Серый. Коман­дир кор­пу­са радио­тех­ни­че­ских войск ПВО Тур­ке­стан­ско­го воен­но­го окру­га был участ­ник Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны гене­рал-май­ор артил­ле­рии Юрий Все­во­ло­до­вич Вотин­цев, кото­рый поз­же, в 1967 г., стал пер­вым коман­ду­ю­щим вой­ска­ми про­ти­во­ра­кет­ной и про­ти­во­кос­ми­че­ской обо­ро­ны СССР.

На бое­вое дежур­ство дедуш­ка офи­ци­аль­но засту­пал через два дня на тре­тий, а прак­ти­че­ски — через день. Сме­на дли­лась сут­ки и начи­на­лась в 18:00. Перед дежур­ством сле­до­вал при­каз засту­пить на охра­ну госу­дар­ствен­ной гра­ни­цы СССР. В сме­ну вхо­ди­ло два опе­ра­то­ра, элек­трик-дизе­лист, ради­сты — счи­ты­ва­ю­щий, запи­сы­ва­ю­щий и офи­цер — началь­ник сме­ны.

Рабо­та по гра­фи­ку мог­ла длить­ся от трех до четы­рех часов, потом стан­ция выклю­ча­лась, а если был режим готов­но­сти номер один, то рабо­та дли­лась столь­ко, сколь­ко тре­бу­ет­ся. Рабо­та была напря­жен­ная, ино­гда при­хо­ди­лось рабо­тать до трех суток под­ряд. От опе­ра­то­ра тре­бо­ва­лось уме­ние обна­ру­же­ния и сопро­вож­де­ния цели. Антен­на обыч­но вра­ща­лась со ско­ро­стью шесть обо­ро­тов в мину­ту. Каж­дые 5 – 6 секунд надо было дать коор­ди­на­ты цели (10 – 12 засве­ток в мину­ту). Спе­ци­а­лист 1‑го клас­са дол­жен был уметь вести до пят­на­дца­ти целей одно­вре­мен­но! На пер­вый класс дедуш­ка сдал после полу­го­да служ­бы в бое­вой части.

И вот начи­на­ет­ся самое инте­рес­ное. Пер­во­го мая 1960 г. в шесть ноль ноль по МСК был обна­ру­жен само­лет-нару­ши­тель. Был сде­лан запрос «свой-чужой», но отве­та не после­до­ва­ло. Высо­та поле­та была два­дцать тысяч мет­ров, когда про­из­ве­ли замер в две­сти кило­мет­ров от рада­ра. Дедуш­ка вел цель око­ло трид­ца­ти пяти минут, за это вре­мя само­лет про­ле­тел око­ло четы­рех­сот кило­мет­ров. Цель лете­ла кур­сом Кар­ши — Хана­бад — Джи­зак — Орск.
Совет­ские рада­ры засек­ли У‑2 еще до под­ле­та к совет­ско-афган­ской гра­ни­це несмот­ря на то, что вдоль гра­ни­цы с Ира­ном летал еще один У‑2, игра­ю­щий роль при­ман­ки и пытав­ший­ся отвлечь на себя совет­скую ПВО.

Пер­вые попыт­ки пере­хва­тить У‑2 над Таш­кен­том ока­за­лись неудач­ны­ми, хотя в воз­дух были под­ня­ты три­на­дцать истре­би­те­лей. В 8 часов утра Хру­ще­ву, доло­жи­ли, что само­лет-шпи­он дви­жет­ся в рай­он Сверд­лов­ска. Он при­ка­зал уни­что­жить само­лет любой ценой.

Отве­чав­шие за ПВО стра­ны воен­ные пре­крас­но пони­ма­ли — что их ждет в слу­чае про­ва­ла. Поэто­му было сде­ла­но все воз­мож­ное и невоз­мож­ное. В воз­дух были под­ня­ты даже нево­ору­жен­ные само­ле­ты, пере­го­няв­ший­ся с заво­да в части с при­ка­зом тара­нить нару­ши­те­ля. Все­го по У‑2 было выпу­ще­но 14 ракет, одной из кото­рых был сбит истре­би­тель МиГ-19.

До сих пор точ­но не ясно, кто достиг успе­ха в схват­ке с Пау­эр­сом — ракет­чи­ки или истре­би­те­ли Су‑9, кото­рые мог­ли раз­ру­шить хруп­кую кон­струк­цию У‑2 удар­ной вол­ной от сво­их дви­га­те­лей.

Вот что дедуш­ка ска­зал о том, что слу­чи­лось с ним после полу­че­ния дан­ных о сби­том само­ле­те вра­га: «После пора­же­ния само­ле­та было удо­вле­тво­ре­ние, что зада­ча выпол­не­на. Ты рабо­та­ешь и отда­ешь все, что­бы выпол­нить ту зада­чу, на кото­рую ты наце­лен».

Всех дежу­рив­ших в смене затем вызы­ва­ли на команд­ный пункт, где сотруд­ни­ки КГБ рас­спра­ши­ва­ли каж­до­го об их дей­стви­ях (хотя все это— и так уже было запи­са­но на маг­ни­то­фон во вре­мя дежур­ства). Во всех ответ­ствен­ных делах все­гда про­во­дит­ся рас­сле­до­ва­ние, под­ве­де­ние ито­гов, что­бы исполь­зо­вать этот опыт в даль­ней­шем. До 1990 г. — все дета­ли пере­хва­та не рас­сек­ре­чи­ва­лись и не печа­та­лись.

Дедуш­ка полу­чил отпуск за хоро­шую служ­бу. Про­слу­жив три года, демо­би­ли­зо­вал­ся в 1961 году. Облом­ки само­ле­та U‑2 и мате­ри­а­лы, най­ден­ные на его бор­ту, сей­час нахо­дят­ся в Цен­траль­ном музее Воору­жён­ных сил в Москве, где их может уви­деть любой жела­ю­щий.

Я вспом­нил об этом неспро­ста. Пер­во­го мая 2010 г. испол­ни­лось пять­де­сят лет собы­ти­ям, свя­зан­ны­ми с нару­ше­ни­ем воз­душ­ной гра­ни­цы СССР аме­ри­кан­ским само­ле­том U‑2. В свя­зи с эти­ми собы­ти­я­ми в Москве нахо­дил­ся сын Пау­эр­са — Гэри, кото­рый при­е­хал в гости 4 мая с дву­мя сво­и­ми кол­ле­га­ми. Мой отец позна­ко­мил­ся с Гэри и тут же созво­нил­ся с моим дедуш­кой, кото­рый из дру­го­го горо­да через пере­вод­чи­ка Джейм­са по теле­фо­ну рас­ска­зал сыну Пау­эр­са дета­ли собы­тий.

По иро­нии судь­бы, жизнь отцов опре­де­ли­ла дея­тель­ность детей и вну­ков: Гэри осно­вал в США воен­но-исто­ри­че­ский музей, посвя­щен­ный Холод­ной войне, мой папа зани­ма­ет­ся исто­ри­ей совет­ской авиа­ции и авиа­про­мыш­лен­но­сти и я, как моло­дой жур­на­лист, осве­щаю эти собы­тия и делюсь ими с Вами.

Аким Сте­па­нов