Поскольку в моей жизни музыка и журналистика более полувека шли параллельно с работой инженера, контакты с филармонией у меня были по характеру самые разные.
Скажем, еще в 60 – 70‑х годах «Волжский комсомолец» регулярно печатал мои заметки о концертах в филармонии. А в 1965‑м газета поместила мое первое в жизни интервью. Взято оно было у певицы, делающей первые шаги на эстраде, — Эдиты Пьехи, будущей народной артистки СССР. Ей тогда было 27 лет, и по ходу разговора она кокетливо отметила, что прожила три раза по девять лет — во Франции, в Польше и в Советском Союзе. Ее концерты вместе с ансамблем «Дружба» прошли в Куйбышевской филармонии с огромным успехом.
В последующие годы концертную жизнь филармонии мне довелось освещать в самых разных куйбышевско-самарских изданиях, включая «Волжскую коммуну», «Репортер», «Самарские известия», «Культуру», «Самарское обозрение», «Числа» и другие. А последние двадцать лет не один десяток артистов, и российских, и зарубежных, перед концертом оказывались гостями студии «Радио-Самара-Максимум» в моей авторской программе «Вот вам джаз».
Но по случаю вспомнился эпизод, к музыке и журналистике непосредственного отношения не имеющий, но связанный с невольным участием автора этих строк в судьбе филармонического здания на углу улиц Льва Толстого и Фрунзе. Я оказался вовлечен в историю, финалом которой стало строительство нового здания концертного зала. Тогда, когда была похоронена бредовая идея латания дыр и ремонта старого театра-цирка «Олимп», который Шаляпин назвал конюшней.
В начале семидесятых я работал в должности главного инженера проекта (ГИПа) института «Куйбышевгорпроект». ГИП — это специалист, осуществляющий общее руководство проектированием конкретного объекта, организующий процесс разработки документации и отвечающий за ее качество по всем параметрам. Как правило, у каждого ГИПа набирается портфель до десятка и более проектов. В 1973‑м в институт пришел заказ от Куйбышевского горисполкома на разработку проекта капитального ремонта существующего здания филармонии. Вообще в городе проектированием ремонта тогда занималась специализированная организация «Горжилпроект», но, видимо, серьезный филармонический комплекс этому институту доверить не решились, а «Куйбышевгорпроект» был солидной организацией-монополистом в области жилищно-гражданского проектирования в Куйбышеве.
Заявка на проект по филармонии попала мне в работу, что, признаюсь, не очень обрадовало: во-первых, у меня уже тогда был приличный портфель заказов, а во-вторых, сама работа проектирования капремонта не очень привлекала. Да и состояние объекта на тот момент я в общих чертах себе представлял. Здание бывшего «Олимпа» в те годы уже было практически в аварийном состоянии. По предписанию пожарной инспекции были полностью закрыты для эксплуатации все верхние ярусы: балконы, амфитеатр. Функционировал только партер. В полурабочем состоянии было все водопроводно-канализационное хозяйство, системы отопления и электроснабжения. О соответствии концертного комплекса требованиям норм по наличию всевозможных рабочих помещений и, тем более, об оснащении сценического хозяйства современным технологическим оборудованием говорить вообще не приходилось.
Я созвонился с тогдашним директором филармонии Луиджи Грачевым, и вместе с конструктором Николаем Пономаревым и архитектором Юрием Храмовым мы приехали в филармонию, где около трех часов лазали по всем закоулкам — от подвала до крыши. И уже в кабинете директора, придя в себя после этих горизонтально-вертикальных перемещений, обменялись впечатлениями и пришли к единому мнению, что ни о каком ремонте говорить не приходится: «Олимп» дальше жить не сможет и подлежит сносу.
Через неделю я подготовил официальное заключение, которое и было направлено тогдашнему председателю Куйбышевского горисполкома Алексею Росовскому. В заключении было отмечено, что ответственные несущие конструкции здания имеют недопустимый износ, не подлежат ремонту и требуют полной замены. Конструктивное решение здания и использованные материалы не вписываются в действующие на момент обследования противопожарные нормы. Это же касается и систем противопожарной сигнализации и автоматики и может привести к серьезным последствиям в случае возникновения пожара. Практически полностью все системы инженерного обеспечения здания требуют замены. Кроме того, весь комплекс не имеет необходимых по нормативам рабочих, административных и хозяйственных помещений, а дополнительное размещение их невозможно из-за недостатка площадей.
Одним словом, заключение было весьма категоричным. Хотя позже были попытки сверху надавить на директора института, чтобы ограничиться минимальным капремонтом. Но мне тогда самому удалось как-то при личных встречах убедить заместителей Росовского Николая Тарасова и Николая Дзюбана в обоснованности наших доводов, и разговор о капремонте затих.
Собственно, у противников сноса были тоже свои проблемы. Во-первых, здание «Олимпа» присутствовало в списке памятников истории Самары, поскольку со сцены этого театра в ноябре 1917-го пламенный большевик Валериан Куйбышев провозгласил в Самаре Советскую власть. На фасаде здания была соответствующая мемориальная доска, и в социалистических семидесятых перешагнуть через это препятствие было не очень просто. Обойти же его позже удалось воспроизведением главного углового фасада здания со всеми лепными украшениями и фронтоном в его первоначальном виде, вроде бы соответствующем именно эпохе революционных завоеваний Октября.
Вторая проблема заключалась в том, что средства на строительство новых офисно-административных и зрелищно-культурных зданий выделялись только по согласованию с правительством. Правда, и у этого закона уже давно существовала проверенная временем объездная дорога. Тысячи советских чиновников сидели за письменными столами в персональных кабинетах в зданиях, которые на момент проектирования и строительства скромно именовались производственно-лабораторными корпусами. А большинство новых зрелищно-культурных комплексов в стране было построено на месте старых под видом их реконструкции. Яркий пример в Самаре: культурно-развлекательный центр «Звезда» — четырехэтажный многозальный комплекс в советское время был построен на месте одноэтажного заводского клуба с тем же названием и под видом ремонта перекрытий последнего. Кстати, главным архитектором проекта КРЦ «Звезда», а позже и новой филармонии был уже упоминаемый Юрий Храмов, заслуженный архитектор России, более известный сегодня жителям Самары по замечательному комплексу нового железнодорожного вокзала.
Офисные перегородки — проектирование, производство и монтаж любых типов перегородок с учетом специфики объекта.
К вопросу о судьбе здания филармонии городские власти вернулись в 1975‑м, когда я уже покинул «Куйбышевгорпроект» и перешел на работу в «Оргтехнефтестрой», где двадцать лет проработал главным инженером и директором.
А в 1975‑м коллектив специалистов с главным инженером проекта Анатолием Пинкиным и главным архитектором Юрием Храмовым занялся разработкой проекта реконструкции здания, хотя в каких-то документах еще неуместно проглядывало слово «капремонт». Одновременно окончательно запретили эксплуатацию всего старого здания. В итоге же город получил совершенно новый прекрасный концертный зал.
Процесс проектирования и строительства длился до 1988 года. Комплекс получился великолепным, и это отмечают абсолютно все гости города, в первую очередь российские и зарубежные музыканты-гастролеры. Строительные работы на объекте вел коллектив треста № 11, главным инженером которого тогда работал мой сокурсник Виталий Симонов, человек весьма интересный, увлекающийся, отдающий свободное время живописи и поэзии.
