Городская среда. Мифологические основы дисгармонии

Про­лог. Сьер­ра-Нева­да-де-Сан­та-Мар­та (Колум­бия). 2012 год

Когда наут­ро я вышел из хижи­ны, меня окру­жи­ли индей­цы. Йен­ке пер­вым подо­шел и обнял меня. Я почув­ство­вал, что индей­цы ко мне отно­сят­ся как к род­но­му. Вот тогда мне ста­ло по-насто­я­ще­му стыд­но и за фото­съем­ку, кото­рую я скрыт­но вел несмот­ря на запрет, и за то, что, при­ме­нив хит­рость, про­ник в свя­ти­ли­ще Серд­це Зем­ли и тай­но про­во­дил там свои изме­ре­ния.

Вче­ра, когда они неожи­дан­но обна­ру­жи­ли меня там, то собра­ли нашу экс­пе­ди­цию в свя­щен­ной кон­курве (хижине) и устро­и­ли допрос. Для индей­цев, если уче­ный что-то изме­ря­ет, это зна­чит, что ско­ро в этом месте появят­ся экс­ка­ва­то­ры. Мне слож­но было объ­яс­нить, что я про­во­дил изме­ре­ния для того, что­бы най­ти убе­ди­тель­ные аргу­мен­ты о необ­хо­ди­мо­сти сохра­не­ния в непри­кос­но­вен­но­сти земель, на кото­рых они живут.

Сво­и­ми дей­стви­я­ми я неволь­но нанес им оскорб­ле­ние, и все же во вре­мя допро­са они не поз­во­ли­ли себе ни раз­дра­же­ния, ни слов, кото­рые бы уни­жа­ли мое досто­ин­ство. В кон­це кон­цов они пове­ри­ли моим объ­яс­не­ни­ям и еще раз попы­та­лись вну­шить мне, что на этой зем­ле я могу делать толь­ко то, что раз­ре­ша­ют мамос (духов­ные лиде­ры индей­цев).

Я при­нес изви­не­ния. Но сожа­ле­ние о сво­их поступ­ках я ощу­тил толь­ко наут­ро, когда индей­цы при­ня­ли меня в свои объ­я­тья. Всем сво­им пове­де­ни­ем они хоте­ли пока­зать, что суще­ству­ет раз­ни­ца в их отно­ше­нии ко мне и к мое­му поступ­ку, и несмот­ря на то, что я посту­пил сквер­но, они отно­сят­ся ко мне как к бра­ту. Млад­ше­му бра­ту.

Поз­же они пока­за­ли мне пет­ро­глиф, на кото­ром были высе­че­ны фигур­ки людей. Сна­ча­ла они были выстро­е­ны в один ряд, а потом раз­де­ля­лись на две вет­ви, верх­нюю и ниж­нюю. Люди ниж­ней вет­ви так и про­дол­жа­ли идти впе­ред, а у людей верх­ней вет­ви голо­ва отде­ля­лась от тела и вокруг голов кру­жи­ли пти­цы.

Они объ­яс­ни­ли мне, что на пет­ро­гли­фе изоб­ра­же­но древ­нее пред­ска­за­ние, кото­рое они полу­чи­ли когда-то в дале­ком про­шлом и пере­ад­ре­со­ва­ли самим себе в буду­щем (индей­цы верят в пере­рож­де­ние душ). В пред­ска­за­нии сооб­ща­лось о том, что неко­гда чело­ве­че­ство будет раз­де­ле­но на две вет­ви: стар­шие бра­тья (корен­ные жите­ли пла­не­ты, индей­цы, кото­рые жили здесь с неза­па­мят­ных вре­мен до воз­ник­но­ве­ния госу­дарств, ветвь сни­зу) и млад­шие бра­тья (это мы, наро­ды, воз­ник­шие вме­сте с обра­зо­ва­ни­ем госу­дарств и участ­ву­ю­щие в созда­нии и раз­ви­тии циви­ли­за­ции). У млад­ших бра­тьев голо­ва будет отде­лять­ся от тела, и в нее будут зале­тать хищ­ные мыс­ли.

Они рас­ска­за­ли, что Мать-зем­ля очень нуж­да­ет­ся в чело­ве­ке. Толь­ко чело­век может про­во­дить прак­ти­ки в так назы­ва­е­мых теп­лых точ­ках пла­не­ты для того, что­бы под­дер­жи­вать в мире баланс, необ­хо­ди­мый для жиз­ни. Эти точ­ки почи­та­ют­ся как свя­щен­ные места. Когда стран­ни­ки нача­ли рас­се­лять­ся по пла­не­те, Мать-зем­ля пере­да­ла им зна­ния о пер­вич­ных прин­ци­пах и научи­ла их прак­ти­кам, кото­рые они долж­ны под­дер­жи­вать в свя­щен­ных местах. В раз­ных местах у раз­ных наро­дов эти прак­ти­ки раз­лич­ны, но под­дер­жи­вать их могут толь­ко очень чистые души. Млад­шие бра­тья не смо­гут под­дер­жи­вать эти прак­ти­ки. Они захва­че­ны хищ­ны­ми мыс­ля­ми, утра­ти­ли зна­ния о пер­вич­ных прин­ци­пах и глу­бо­ко несчаст­ны.

Шпиц­бер­ген. Сен­тябрь 2015 года

Само­лет Осло – Лон­гер­бю­ен при­сту­пил к сни­же­нию. Подо мной древ­няя зем­ля архи­пе­ла­га Шпиц­бер­ген (Сваль­бард). Она была откры­та гол­ланд­ским море­пла­ва­те­лем Вил­ле­мом Барен­цем в 1596 году. Имен­но он нанес эту зем­лю на кар­ту. До того она посе­ща­лась помо­ра­ми, кото­рые с дав­них пор ходи­ли сюда на утлых суде­ныш­ках и добы­ва­ли здесь мор­ско­го зве­ря.

Помо­ры назы­ва­ли эту зем­лю Гру­мант, оши­боч­но при­ни­мая ее за Грум­ланд (Грен­лан­дию). Свою ошиб­ку они быст­ро поня­ли, но назва­ние сре­ди помо­ров закре­пи­лось. На Шпиц­бер­гене сохра­ни­лись остан­ки более 70 помор­ских ста­но­вищ. А вот ника­ких мате­ри­аль­ных сле­дов, под­твер­жда­ю­щих при­сут­ствие на этих ост­ро­вах викин­гов, обна­ру­жить не уда­ет­ся. Хотя суще­ству­ет осно­ван­ное на древ­них сагах пред­по­ло­же­ние, что они посе­ща­ли эту зем­лю еще в XII в. Сле­дов же древ­них корен­ных наро­дов здесь нет. Не дошли сюда пер­вич­ные стран­ни­ки, не пере­да­ва­ла Мать-зем­ля людям, оби­та­ю­щим здесь, как жить для того, что­бы под­дер­жи­вать необ­хо­ди­мый для жиз­ни баланс.

Дол­гое вре­мя эта зем­ля была ничьей (Terra nullius). Сюда при­хо­ди­ли для добы­чи кита рус­ские, гол­ланд­цы, нор­ве­ги, англи­чане, нем­цы. Потом здесь были обна­ру­же­ны полез­ные иско­па­е­мые, преж­де все­го камен­ный уголь, и раз­ные стра­ны нача­ли про­во­дить здесь гео­ло­ги­че­скую раз­вед­ку, стол­бить участ­ки и раз­ра­ба­ты­вать место­рож­де­ния.

В 1920 году в рам­ках Париж­ской кон­фе­рен­ции был заклю­чен Дого­вор о Шпиц­бер­гене, закреп­ляв­ший суве­ре­ни­тет Нор­ве­гии над архи­пела­гом, но при этом все госу­дар­ства – участ­ни­ки дого­во­ра име­ли пра­во осу­ществ­лять ком­мер­че­скую и науч­но-иссле­до­ва­тель­скую дея­тель­ность на осно­ве пол­но­го равен­ства и деми­ли­та­ри­зо­ван­но­го ста­ту­са архи­пе­ла­га. Нор­ве­гия полу­чи­ла пра­во на охра­ну и вос­ста­нов­ле­ние фло­ры и фау­ны, хотя забо­та об эко­ло­ги­че­ской ситу­а­ции не была харак­тер­на для того вре­ме­ни. Сей­час на архи­пе­ла­ге Шпиц­бер­ген ведут хозяй­ствен­ную дея­тель­ность толь­ко Рос­сия и Нор­ве­гия.

Лон­ги­ер­бю­ен – сто­ли­ца Шпиц­бер­ге­на. Насе­ле­ние чуть более 2 000 чело­век. Само­ле­ты дела­ют сюда 10 рей­сов в неде­лю. Здесь рабо­та­ет The University Centre in Svalbard, кото­рый про­во­дит иссле­до­ва­ния и обес­пе­чи­ва­ет спе­ци­а­ли­за­цию сту­ден­там по арк­ти­че­ской гео­ло­гии, арк­ти­че­ской био­ло­гии, арк­ти­че­ской гео­фи­зи­ке, арк­ти­че­ской тех­но­ло­гии.

Здесь рас­по­ло­же­но Все­мир­ное хра­ни­ли­ще семян. Оно было созда­но в 2006 году под эги­дой ООН для сохра­не­ния поса­доч­но­го мате­ри­а­ла всех сель­ско­хо­зяй­ствен­ных рас­те­ний, суще­ству­ю­щих в мире. Гости­ни­цы сто­ли­цы архи­пе­ла­га в сезон бук­валь­но заби­ты жела­ю­щи­ми почув­ство­вать себя на краю све­та. В посел­ке рабо­та­ют Музей Сваль­бар­да и Музей дири­жаб­лей. В кар­тин­ной гале­рее выстав­ле­ны рабо­ты худож­ни­ков Коре Тве­те­ра, Ола­фа Сто­ре и фото­ра­бо­ты Тома­са Видер­бер­га, кото­рый запе­чат­лел север­ное сия­ние в раз­ное вре­мя года и сочи­нил музы­ку к сво­ей экс­по­зи­ции.

Ресто­ра­ны, клу­бы, блюз-бэнд, джаз-бэнд, про­те­стант­ская цер­ковь. В общем, жизнь очень твор­че­ская и насы­щен­ная. В посел­ке очень уют­но. Совре­мен­ный дизайн, скульп­ту­ра, все лег­ко, акку­рат­но. Так­си, рей­со­вый авто­бус. Одна­ко это не меша­ет ощу­щать, что вокруг пер­во­здан­ная при­ро­да.

Вокруг суро­вые древ­ние горы. Выход за пре­де­лы посел­ка без ору­жия запре­щен: белые мед­ве­ди! Их на Шпиц­бер­гене боль­ше, чем людей, – око­ло 3 000. К при­ро­де в Лон­ги­ер­бю­ене отно­сят­ся с огром­ным ува­же­ни­ем и очень сожа­ле­ют, если при­хо­дит­ся при­ме­нять ору­жие для само­за­щи­ты. Счи­та­ет­ся, что основ­ны­ми хозя­е­ва­ми архи­пе­ла­га явля­ют­ся мед­ве­ди, а люди все­го лишь гости. Вся­кий раз, полу­чив инфор­ма­цию о появ­ле­нии мед­ве­жат в том или ином месте, губер­на­тор Шпиц­бер­ге­на обра­ща­ет­ся к жите­лям и гостям Лон­ги­ер­бю­е­на с прось­бой не бес­по­ко­ить живот­ных. На Шпиц­бер­гене вве­ден закон, запре­ща­ю­щий дей­ствия, кото­рые хоть как-то могут повли­ять на про­цес­сы есте­ствен­ной дина­ми­ки при­род­но­го ланд­шаф­та. Запре­ще­но даже менять поло­же­ние бре­вен, выбро­шен­ных морем на берег.

В Нор­ве­гии эко­ло­ги­че­ские при­о­ри­те­ты закреп­ле­ны на зако­но­да­тель­ном уровне, и если воз­ни­ка­ет кон­фликт меж­ду эко­но­ми­че­ски­ми инте­ре­са­ми и резо­на­ми, свя­зан­ны­ми с охра­ной окру­жа­ю­щей сре­ды, то он раз­ре­ша­ет­ся в поль­зу послед­них.

«Гра­до­об­ра­зу­ю­щим» пред­при­я­ти­ем Лон­ги­ер­бю­е­на явля­ет­ся госу­дар­ствен­ная ком­па­ния «Сту­ре Нож­ка», кото­рая зани­ма­ет­ся добы­чей угля. Недав­но было при­ня­то реше­ние о кон­сер­ва­ции всех место­рож­де­ний, при­над­ле­жа­щих этой ком­па­нии. Нача­лись пер­вые сокра­ще­ния. Я так и не понял, что повли­я­ло на это реше­ние, но теперь Лон­ги­ер­бю­ен оза­да­чен поис­ка­ми отве­та на вопрос: «Как жить даль­ше?».

В рос­сий­ском посел­ке Баренц­бург, до кото­ро­го я морем пол­то­ра часа доби­ра­юсь на кате­ре, таких про­блем нет. Руко­вод­ство и работ­ни­ки госу­дар­ствен­но­го тре­ста «Арк­ти­ку­голь» абсо­лют­но уве­ре­ны, что когда будет выра­бо­та­на шах­та рядом с Баренц­бур­гом, они с лег­ко­стью согла­су­ют с Нор­ве­ги­ей раз­ра­бот­ку место­рож­де­ния объ­е­мом более 35 млн тонн угля на при­над­ле­жа­щем Рос­сии участ­ке неда­ле­ко от забро­шен­но­го посел­ка Кол­с­бей. Нор­веж­цы несмот­ря на свои эко­ло­ги­че­ские при­о­ри­те­ты не смо­гут нару­шить согла­ше­ние, под­пи­сан­ное ими в 1920 году, и не отка­жут рус­ским.

Но в Баренц­бур­ге дру­гие про­бле­мы. Одна из них свя­за­на с осо­зна­ни­ем необ­хо­ди­мо­сти гар­мо­ни­за­ции город­ской сре­ды. Воз­мож­но, такая про­бле­ма не воз­ник­ла бы, если б не сосед­ство Лон­ги­ер­бю­е­на. Во мно­гих дру­гих арк­ти­че­ских и суб­арк­ти­че­ских рос­сий­ских горо­дах не до гар­мо­ни­за­ции. Даже видав­шие виды быв­шие совет­ские люди неред­ко чув­ству­ют себя подав­лен­ны­ми, ока­зав­шись в Тикси, Дик­соне или Дудин­ке.

Исклю­че­ние состав­ля­ет раз­ве что Чукот­ка. Во вре­ме­на губер­на­тор­ства Рома­на Абра­мо­ви­ча его коман­да при­влек­ла пере­до­вые тех­но­ло­гии жиз­не­обес­пе­че­ния, кото­рые исполь­зу­ют­ся в арк­ти­че­ских горо­дах дру­гих стран, преж­де все­го Кана­ды. Пола­гаю, что Абра­мо­вич вло­жил­ся в эти изме­не­ния отто­го, что ощу­щал сосед­ство Аляс­ки, где каче­ство жиз­ни воз­ни­ка­ет совсем из дру­гих, неве­до­мых для рус­ских севе­рян смыс­лов.

Баренц­бург актив­но посе­ща­ет­ся тури­ста­ми, преж­де все­го ино­стран­ны­ми. Они вос­при­ни­ма­ют посе­лок как оско­лок Совет­ско­го Сою­за, в кото­ром сохра­ни­лись сле­ды и арте­фак­ты, сви­де­тель­ству­ю­щие о той эпо­хе. Посе­лок силь­но дис­со­ни­ру­ет с окру­жа­ю­щим ланд­шаф­том. Такое впе­чат­ле­ние, что он «не хочет» его заме­чать. На склоне древ­ней горы, у под­но­жия кото­рой он рас­по­ло­жен, кри­вы­ми белы­ми бук­ва­ми выло­же­но «Миру – Мир» и нари­со­ва­на кри­вая звез­да. В резуль­та­те осквер­нен­ная гора напо­ми­на­ет огром­ную желез­но­до­рож­ную насыпь из скуч­но­го буро­го щеб­ня.

Окна дома куль­ту­ры поче­му-то отвер­ну­ты от пре­крас­но­го вида, кото­рый откры­ва­ет­ся на Грен­фьорд. Застрой­ка посел­ка сум­бур­на и дис­гар­мо­нич­на, попыт­ки деко­ра на ред­кость без­вкус­ны (желез­ные кра­ше­ные под­сол­ну­хи, мухо­мо­ры из кра­ше­ных тази­ков, огром­ная пло­хо выпол­нен­ная репро­дук­ция кар­ти­ны Шиш­ки­на «Рожь», раз­ме­щен­ная на фоне арк­ти­че­ско­го пей­за­жа, рисун­ки рус­ских бере­зок, ело­чек и церк­вей на кир­пич­ных сте­нах). Грунт раз­во­ро­чен.

Несмот­ря на то, что запад­ных тури­стов при­вле­ка­ет имен­но это убо­же­ство, «Арк­ти­ку­голь» вкла­ды­ва­ет­ся в поиск ново­го обра­за Баренц­бур­га. Ста­рые мрач­ные пяти­этаж­ки оде­ва­ют­ся в новую фор­му под­черк­ну­то весе­лень­кой рас­крас­ки, появ­ля­ют­ся гости­ни­цы с прин­ци­пи­аль­но новым уров­нем ком­фор­та, на ули­цах – ска­мей­ки, урны. Гото­вит­ся демон­таж ста­ро­го при­ча­ла с тра­ди­ци­он­ны­ми авто­мо­биль­ны­ми покрыш­ка­ми, кри­вой арма­ту­рой и насти­лом из дере­вян­ных досок.

Но общая орга­ни­за­ция про­стран­ства в посел­ке содер­жит неиз­гла­ди­мый отпе­ча­ток идей, кото­ры­ми преж­де руко­вод­ство­вал­ся кол­лек­тив­ный автор и созда­тель Баренц­бур­га. И сре­ди них идея гар­мо­нии не про­чи­ты­ва­ет­ся.

Что же такое гар­мо­ния? Неред­ко люди рас­суж­да­ют при­бли­зи­тель­но так: «Гар­мо­ния – это при­ят­но. Зна­чит то, что при­ят­но, то и гар­мо­нич­но». Этот спо­соб жить чаще все­го при­во­дит к тра­ги­че­ским послед­стви­ям, пото­му как в усло­ви­ях нехват­ки ресур­сов (вре­ме­ни, денег, био­ло­ги­че­ской и соци­аль­ной адап­та­ции) обес­пе­чи­ва­ет реше­ния типа: «Что­бы вос­ста­но­вить в себе утра­чен­ную гар­мо­нию, нуж­но выпить (выку­рить, «вма­зать­ся», «трах­нуть», нае­хать на кого-нибудь)». А гар­мо­ния – это преж­де все­го кон­такт, кото­рый при­но­сит поль­зу (и не толь­ко ути­ли­тар­ную) всем сто­ро­нам, участ­ву­ю­щим в нем.

Совет­ские люди, созда­вав­шие Баренц­бург, при­е­ха­ли на Шпиц­бер­ген для того, что­бы выпо­тро­шить из него камен­ный уголь и отпра­вить его на мате­рик. Им и в голо­ву не при­хо­ди­ла мысль о гар­мо­нии с окру­жа­ю­щим ланд­шаф­том и уж тем более о поль­зе для окру­жа­ю­щей их арк­ти­че­ской при­ро­ды. Она вос­при­ни­ма­лась ими как сре­да с мак­си­маль­но небла­го­при­ят­ны­ми усло­ви­я­ми для жиз­ни. Они еха­ли сюда как герои и поко­ри­те­ли при­ро­ды. Наси­лие по отно­ше­нию к ней вос­при­ни­ма­лось есте­ствен­но, так же, как и наси­лие по отно­ше­нию к дру­гим или к само­му себе.

Ини­ци­а­ция по-шпиц­бер­ген­ски

Во вре­ме­на СССР по баренц­бург­ской тра­ди­ции в пер­вые шесть меся­цев чело­век, рабо­та­ю­щий на Шпиц­бер­гене в шах­те, не счи­тал­ся шах­те­ром. Счи­та­лось, что он «сука наем­ная». Его новые това­ри­щи поти­хонь­ку наблю­да­ли за ним и неред­ко накап­ли­ва­ли оби­ды. Через пол­го­да они про­си­ли мест­но­го масте­ра «выко­вать» метал­ли­че­скую «суку». Если обид было мало, то они зака­зы­ва­ли малень­кую собач­ку, а если мно­го, то они зака­зы­ва­ли «суку» боль­шо­го раз­ме­ра, кото­рую вновь испе­чен­но­му шах­те­ру пред­сто­я­ло про­та­щить через весь посе­лок на виду у сосе­дей и сбро­сить с при­ча­ла в море. После это­го про­шед­ший ини­ци­а­цию шах­тер «накры­вал поля­ну» сво­им новым дру­зьям и наут­ро мог с гор­до­стью счи­тать себя шах­те­ром. В ныне закон­сер­ви­ро­ван­ном посел­ке Пира­ми­да до сих пор сто­ит памят­ник «наем­ной суке», кото­рый пред­став­ля­ет собой сде­лан­ную из метал­ла малень­кую весе­лую собач­ку, уста­нов­лен­ную на трех боль­ших валу­нах.

Это отнюдь не при­ми­тив­ный обы­чай, совсем не то же самое, что дедов­щи­на в армии. Он поз­во­лял кана­ли­зи­ро­вать агрес­сию и раз­дра­же­ние, неиз­беж­но воз­ни­ка­ю­щее при адап­та­ции кол­лек­ти­ва к нович­ку. При этом обы­чай пред­по­ла­га­ет сим­во­ли­ку, име­ю­щую глу­бо­кий смысл: для того что­бы стать шах­те­ром и потро­шить лоно мате­ри-зем­ли, необ­хо­ди­мо умерт­вить в себе некую при­род­ную достав­ля­ю­щую непри­ят­но­сти дру­гим сущ­ность, уто­пив ее в море.

Хочет­ся напом­нить, что сука – это жен­ская особь соба­ки, одно­го из самых милых и дру­же­люб­ных по отно­ше­нию к чело­ве­ку существ на пла­не­те. По мне­нию Мене­гет­ти, явив­ший­ся во сне образ соба­ки содер­жит в себе инфор­ма­цию об инфан­тиль­ной зави­си­мо­сти от доми­ни­ру­ю­щей мате­ри. Шах­тер­ский риту­ал пред­по­ла­гал раз­ре­ше­ние этой про­бле­мы посред­ством сим­во­ли­че­ско­го умертв­ле­ния той части есте­ства, кото­рая была с ней свя­за­на. В этом ритуа­ле вос­про­из­во­дит­ся древ­ний миф, в кото­ром герой уби­ва­ет погло­ща­ю­ще­го его дра­ко­на. Погло­ща­ю­щий дра­кон (нега­тив­ный образ «пожи­ра­ю­ще­го» мате­рин­ско­го лона) – это сим­вол вла­сти мате­рин­ско­го бес­со­зна­тель­но­го, кото­рая осно­ва­на на инер­ции либи­до.

Воз­ник­но­ве­ние мифа об убий­стве мате­ри в исто­рии чело­ве­че­ства зна­ме­ну­ет наступ­ле­ние геро­и­че­ско­го века, когда чело­век пыта­ет­ся пре­одо­леть власть богов, то есть дес­по­ти­че­скую власть бес­со­зна­тель­но­го, над его судь­бой. Стрем­ле­ние героя к утвер­жде­нию соб­ствен­ной инди­ви­ду­аль­но­сти при­во­дит к нару­ше­нию изна­чаль­ной гар­мо­нии.

Этот миф пред­по­ла­га­ет тор­же­ство героя над сво­ей при­ро­дой-бес­со­зна­тель­ным, но не гар­мо­нию с ней. Для пре­одо­ле­ния вла­сти бес­со­зна­тель­но­го и осо­бен­но живу­щих в нем стра­хов герой отде­ля­ет свою голо­ву от тела, и с тех пор «вся­кая мысль, попав­шая в нее, обре­та­ет хищ­ный харак­тер».

Нару­шая запре­ты и тай­ком про­би­ра­ясь в свя­ти­ли­ще Серд­це Зем­ли, я тоже чув­ство­вал себя геро­ем. Мой посту­пок не мог не вызвать гне­ва и раз­дра­же­ния сре­ди индей­цев. Если бы они были баренц­бурж­ски­ми шах­те­ра­ми, то зака­за­ли бы мне «желез­ную суку», кото­рую я нико­гда бы не смог дота­щить до при­ча­ла. Но дей­ствия индей­цев по отно­ше­нию ко мне были направ­ле­ны на вос­ста­нов­ле­ние нару­шен­ной мной гар­мо­нии. Что и спо­соб­ство­ва­ло мое­му рас­ка­я­нию и в неко­то­ром смыс­ле исце­ле­нию, за что я бла­го­да­рю их до сих пор.

Голо­ва, отде­лен­ная от тела

В обще­жи­тии Баренц­бур­га я встре­ча­юсь с моло­де­жью новой фор­ма­ции. Выс­шее обра­зо­ва­ние, сво­бод­ное вла­де­ние англий­ским язы­ком, эру­ди­ция… Но пьют они как совет­ские люди. Сна­ча­ла водоч­ка, заку­соч­ка и лег­кий, дру­же­люб­ный трол­линг, потом заум­ные раз­го­во­ры, потом «пока­за­лось мало» и в ночь отпра­ви­лись искать еще, потом «до бес­па­мят­ства», потом кап­ли кро­ви на полу, потом утро, тяже­лое похме­лье, на рабо­ту… Бр-р-р‑р. И так пару раз в неде­лю. Одна­жды в фазе заум­ных раз­го­во­ров они пыта­ют­ся мне дока­зать, что био­сфе­ра созда­ла чело­ве­ка для того, что­бы тот ее уни­что­жил.

Волею судеб сре­ди моих спут­ни­ков есть чело­век, про­ра­бо­тав­ший в энер­ге­ти­ке боль­шую часть сво­ей жиз­ни. Сей­час ему 57. Во вре­мя пре­бы­ва­ния на Шпиц­бер­гене он все вре­мя пьет и без­успеш­но пыта­ет­ся скло­нить меня к выпив­ке, утвер­ждая, что «на этом весь мир дер­жит­ся». Одна­жды он раз­от­кро­вен­ни­чал­ся: жизнь уда­лась тогда, когда «у тебя есть под­чи­нен­ные, кото­рых ты можешь <…> как угод­но, а если у тебя под­чи­нен­ных нет, то будут <…> толь­ко тебя».

В самом цен­тре Баренц­бур­га я обна­ру­жи­ваю памят­ник голо­ве, отде­лен­ной от тела. Сто­ит, поблес­ки­вая гра­нит­ной лыси­ной, с бород­кой кли­ныш­ком и уси­ка­ми, устре­мив орли­ный взгляд на запад, туда, где Грен­фьорд. Неко­гда в эту голо­ву попа­ла мысль о том, что дости­же­ние соци­аль­но­го бла­го­по­лу­чия воз­мож­но толь­ко при усло­вии физи­че­ско­го уни­что­же­ния клас­са экс­плу­а­та­то­ров. Эта идея полу­чи­ла неве­ро­ят­ное рас­про­стра­не­ние в Рос­сии в нача­ле XX века, что повлек­ло за собой кро­ва­вую дра­му.

После­до­ва­те­ли этой идеи вну­ша­ли друг дру­гу, что они поко­ри­те­ли при­ро­ды и стро­ят пре­крас­ное буду­щее. Они созда­ва­ли новую эсте­ти­ку, кото­рая вос­пе­ва­ла «прав­ду жиз­ни». В осно­ве эсте­ти­че­ских кри­те­ри­ев лежа­ли пред­став­ле­ния о поль­зе для про­сто­го наро­да.

Пред­став­ле­ния о гар­мо­нии с при­ро­дой полу­чи­ли в Совет­ской Рос­сии нега­тив­ные кон­но­та­ции. Забо­лоц­кий писал: «Я не ищу гар­мо­нии в при­ро­де, разум­ной сораз­мер­но­сти начал ни в нед­рах скал, ни в ясном небо­сво­де я до сих пор, увы, не раз­ли­чал… И в этот час печаль­ная при­ро­да лежит вокруг, взды­хая тяже­ло, и не мила ей дикая сво­бо­да, где от добра неот­де­ли­мо зло. И снит­ся ей бле­стя­щий вал тур­би­ны, и мер­ный звук разум­но­го тру­да, и пенье труб, и заре­во пло­ти­ны, и нали­тые током про­во­да».

Бла­го­да­ря Л. Н. Гуми­ле­ву сре­ди совет­ской интел­ли­ген­ции рас­про­стра­ни­лись пред­став­ле­ния о том, что сооб­ще­ство, гар­мо­нич­ное отно­си­тель­но ланд­шаф­та, лише­но пас­си­о­нар­но­сти, то есть энер­гии, необ­хо­ди­мой для того, что­бы пре­об­ра­зо­вать окру­жа­ю­щий ланд­шафт.

По ито­гам ХХ сто­ле­тия мож­но ска­зать, что стре­мя­щи­е­ся к гар­мо­нич­но­му отно­ше­нию с при­ро­дой нор­ве­ги и фин­ны участ­ву­ют в циви­ли­за­ции 5‑го тех­но­ло­ги­че­ско­го укла­да (ком­пью­те­ры и теле­ком­му­ни­ка­ция) и име­ют зна­чи­тель­ный вклад в ее раз­ви­тие. Для япон­цев гар­мо­ния с при­ро­дой явля­ет­ся одной из глав­ных цен­но­стей. В то вре­мя как «пас­си­о­нар­ные» рос­си­яне уве­рен­но зава­ли­ли все пути к циви­ли­за­ци­он­но­му про­ры­ву и в 5‑й и в 6‑й (нано­тех­но­ло­гии) укла­ды. Так что геро­и­че­ский миф, вполне воз­мож­но, пере­оце­нен как в запад­ной куль­ту­ре, так и в оте­че­ствен­ной.

Рус­ский этнос воз­ник в геро­и­че­ский век. До сих пор луч­шие умы Рос­сии, нахо­дясь под вли­я­ни­ем тео­рии этно­ге­не­за, раз­мыш­ля­ют о том, как под­нять сни­жа­ю­щу­ю­ся в рос­сий­ском обще­стве пас­си­о­нар­ность.

Буду­щее?

Гар­мо­ни­за­ция жиз­ни, в том чис­ле и город­ской сре­ды, в совре­мен­ном мире под силу со-обще­ству, кото­рое, оттолк­нув­шись и уда­ля­ясь от цен­но­стей геро­и­че­ско­го века, посте­пен­но нач­нет вос­ста­нав­ли­вать глу­бин­ные зна­ния обо всех участ­ни­ках со-бытия, вклю­чая самых таин­ствен­ных (уко­ре­нен­ных в дале­ком про­шлом и транс­цен­дент­ном изна­чаль­ном), и, нахо­дясь с ними в дина­ми­че­ском вза­и­мо­дей­ствии, будет искать со-сто­я­ние, обес­пе­чи­ва­ю­щее ком­про­мисс и вза­им­ную поль­зу для всех. Индей­цы счи­та­ют, что чело­век нужен Мате­ри-зем­ле для того, что­бы сво­и­ми духов­ны­ми прак­ти­ка­ми под­дер­жи­вать баланс, необ­хо­ди­мый для жиз­ни. Они счи­та­ют людей детьми одной мате­ри и утвер­жда­ют, что она стра­да­ет, когда они кон­флик­ту­ют друг с дру­гом.

Я знаю, что в каж­дом муж­чине живет маль­чиш­ка. А в каж­дом маль­чиш­ке живет инде­ец. Это древ­ний инстинкт, несу­щий в себе зна­ния о пер­вич­ных прин­ци­пах, необ­хо­ди­мых для уста­нов­ле­ния гар­мо­нич­ных отно­ше­ний чело­ве­ка с при­ро­дой. Инде­ец содро­га­ет­ся и каме­не­ет от ужа­са, когда млад­шие бра­тья бес­по­щад­но потро­шат Мать-зем­лю, не забо­тясь о вос­ста­нов­ле­нии ее ресур­сов, когда в есте­ствен­ный при­род­ный ланд­шафт внед­ря­ют­ся метал­ли­че­ские и бетон­ные кон­струк­ции, и когда млад­шие бра­тья муча­ют и уби­ва­ют друг дру­га. Навер­ное, люди, кото­рые ком­форт­но чув­ству­ют себя в дис­гар­мо­нич­ной город­ской и исто­ри­ко-куль­тур­ной сре­де, как-то вытра­ви­ли из себя индей­ца. Огнен­ная вода. Это не един­ствен­ное, но, пожа­луй, самое про­стое сред­ство про­тив «внут­рен­не­го индей­ца».

Могут ли древ­ний инстинкт и свя­зан­ные с ним потреб­но­сти най­ти опо­ру в совре­мен­ной рос­сий­ской куль­ту­ре? Есть ли в ней мифо­ло­ги­че­ская осно­ва, кото­рая поз­во­ля­ет пред­по­ло­жить или сфан­та­зи­ро­вать мис­сию чело­ве­ка по отно­ше­нию к при­ро­де?

Спо­соб­на ли рос­сий­ская куль­ту­ра заим­ство­вать образ­цы, необ­хо­ди­мые для фор­ми­ро­ва­ния этой осно­вы, из сокро­вищ­ни­цы миро­вой куль­ту­ры, в том чис­ле из мифо­ло­ги­че­ских систем корен­ных наро­дов, насе­ля­ю­щих тер­ри­то­рию Рос­сии?

Если эта осно­ва не будет най­де­на или созда­на, то на гар­мо­нич­ные отно­ше­ния рос­сий­ско­го чело­ве­ка даже с самим собой наде­ять­ся не при­хо­дит­ся.

Как часто в послед­нее вре­мя я слы­шу над­рыв­ный плач малень­ких детей в мет­ро, мага­зи­нах и на ули­цах Моск­вы. И это при том, что дети в рос­сий­ских горо­дах встре­ча­ют­ся все реже и реже. В индей­ских дерев­нях я не слы­шал пла­ча ребен­ка ни разу.

Вадим Ряби­ков 

Пси­хо­лог, путе­ше­ствен­ник, музы­кант. Заме­сти­тель руко­во­ди­те­ля цен­тра «Мор­ская арк­ти­че­ская ком­плекс­ная экс­пе­ди­ция и мор­ское насле­дие Рос­сии» Инсти­ту­та Насле­дия.

Фото авто­ра

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та» № 16 – 17 (83 – 84) за 2015 год