«Кыш, курица, со двора, все варенье сожрала!»

Сме­ясь жесто­ко над собра­том,

Писа­ки рус­ские тол­пой

Меня зовут ари­сто­кра­том.

Смот­ри, пожа­луй, вздор какой!

Не офи­цер я, не асес­сор,

Я по кре­сту не дво­ря­нин,

Не ака­де­мик, не про­фес­сор;

Я про­сто рус­ский меща­нин.

А. Пуш­кин

Самый важ­ный для меня кадр из филь­ма «Обще­ство мерт­вых поэтов» – когда мистер Кит­тинг пред­ла­га­ет уче­ни­кам забрать­ся на пар­ты и посмот­реть на мир с дру­гой точ­ки зре­ния. Посмот­реть на Сама­ру с дру­гой точ­ки зре­ния не полу­ча­ет­ся даже у самых изыс­кан­ных интел­лек­ту­а­лов – кори­фе­ев твор­че­ской эли­ты горо­да. Недав­но мне заме­ти­ли вскользь: «Так это вы пыта­е­тесь дока­зать, что Сама­ра была мещан­ская, а не купе­че­ская?!»

Я не пыта­юсь. Я про­сто при­во­жу самую обык­но­вен­ную ста­ти­сти­ку. Самые обыч­ные архив­ные фак­ты о сослов­ном соста­ве горо­жан в доре­во­лю­ци­он­ный пери­од. Сама­ра была кре­стьян­ско-мещан­ская. Вовсе не купе­че­ская. Мы же сей­час не гово­рим, что Сама­ра – город работ­ни­ков област­ной адми­ни­стра­ции или вла­дель­цев респек­та­бель­ных ресто­ра­нов, стро­и­те­лей шикар­ных особ­ня­ков и стек­лян­ных неф­те­га­зо­вых офис­ных цен­тров? Так поче­му нуво­ри­шей, парве­ню, выско­чек муко­моль­ной и сало­то­пен­ной про­мыш­лен­но­сти, постро­ив­ших на свои капи­та­лы особ­ня­ки в сти­ле модерн, мы так бод­ро сде­ла­ли визит­ной кар­точ­кой горо­да?

Уди­ви­тель­но, но даже в деревне, за сто­поч­кой буро­го празд­нич­но­го само­го­на, мне была рас­ска­за­на исто­рия о моих пред­ках, кото­рые в обя­за­тель­ном поряд­ке ока­за­лись куп­ца­ми. Но это, конеч­но, была жен­ская исто­рия. С меза­льян­сом по-бор­ски. У куп­цов, мол, была дочь, влю­бив­ша­я­ся в батра­ка. Влюб­лен­ные, сле­дуя лютой стра­сти, сбе­жа­ли и постро­и­ли дом на яру, над Самар­кой.

Но в осно­ве сюже­та – все-таки куп­цы. Кого не спро­сишь в Бор­ском о пред­ках – у всех куп­цы. Может быть, я, конеч­но, начи­та­лась Заха­ра При­ле­пи­на, но у меня явно левац­кие взгля­ды на соци­аль­ную исто­рию Рос­сии. В нача­ле 90‑х, во вре­мя напи­са­ния дис­сер­та­ции по исто­рии дво­рян­ства, я пом­ню оче­ре­ди в архи­вы из «дво­рян», жела­ю­щих под­твер­дить свою родо­слов­ную. В 90‑е все рину­лись во дво­рян­ство. Сей­час – оста­но­ви­лись на купе­че­стве. В прин­ци­пе, в кон­фор­мист­ском уга­ре нет ниче­го пло­хо­го. Мода! Вели­кая мода на все, вклю­чая соци­аль­ность. Вооб­ще-то я – жади­на! Мне жал­ко город отда­вать тем, кому все рав­но, какой он: мещан­ский, купе­че­ский или кос­ми­че­ский.

Меня как-то заце­пи­ло и увлек­ло сло­во, исполь­зу­е­мое в дело­про­из­вод­стве мещан­ской упра­вы горо­да в нача­ле XX века для обо­зна­че­ния при­ез­жих из дру­гих стран в Сама­ру на посто­ян­ное место житель­ства: «дезер­тир». Дезер­тир из Авст­ро-Вен­грии, дезер­тир из Прус­сии. Не воен­ный, поки­нув­ший поле боя. А про­сто пере­се­лив­ший­ся в Сама­ру назы­вал­ся в бума­гах мещан­ской упра­вы, кото­рая была при­зва­на фик­си­ро­вать всех при­ез­жа­ю­щих в город мещан и при­ни­мать их в обще­ство, «дезер­тир». Так может быть, имен­но дезер­ти­рам все рав­но, какая у наше­го горо­да соци­аль­ная исто­рия?..

Я рабо­та­ла в архи­ве с тет­рад­кой и руч­кой. Так луч­ше ощу­ща­ет­ся дрожь, когда из, каза­лось бы, скуч­ных дело­про­из­вод­ствен­ных бумаг XIX века на тебя вдруг обру­ши­ва­ет­ся живая чело­ве­че­ская жизнь. Не собы­тий­ная. А страсть, заклю­чен­ная в ого­вор­ках, в сло­вах, сло­веч­ках. Выры­ва­ет­ся выра­зи­тель­ность сосло­вия, само­го мно­го­чис­лен­но­го город­ско­го сосло­вия, кото­рое еще до рево­лю­ции, при его жиз­ни, пуб­ли­ци­сты назы­ва­ли «забы­тым». «Мещан­ство – забы­тое сосло­вие рус­ских горо­дов». Вот она, сила твор­че­ской интел­ли­ген­ции, в дей­ствии. Кого захо­тят – сде­ла­ют геро­ем, кого захо­тят – отпра­вят в забве­ние. Кто навеч­но ста­нет «тем­ным цар­ством», кто – про­сто «мещан­ством». Ох, сплош­ное горе­ва­ние от этой твор­че­ской интел­ли­ген­ции…

Так вот, я выпи­сы­ва­ла все из архи­вов в тет­радь. И сей­час для люби­мо­го горо­да про­сто откры­ваю первую попав­шу­ю­ся тет­рад­ку с архив­ны­ми кон­спек­та­ми о меща­нах Сама­ры.

***

Город состо­ял из дво­ро­вых мест, при­над­ле­жа­щих меща­нам. В Думу отправ­ля­ли бума­ги о про­да­же или покуп­ке дво­ро­вых мест, к при­ме­ру, что дво­ро­вое место мещан­кой Кол­пи­ной про­да­но меща­ни­ну Кор­ни­ло­ву за 268 руб­лей. Ука­зы­ва­лись сосе­ди. Спра­ва жила вдо­ва воль­но­от­пу­щен­но­го, а сле­ва – кол­леж­ский асес­сор.

Часто в страш­ных пожа­рах, мучив­ших дере­вян­ную Сама­ру, сго­ра­ли доку­мен­ты на пра­во вла­де­ния дво­ро­вым местом. И тогда сосе­ди дава­ли клят­вен­ное заве­ре­ние в том, что издав­на тот или иной меща­нин вла­дел этим местом: «Я ниже­на­име­но­ван­ный меща­нин…. Обе­ща­юсь и кля­нусь Все­мо­гу­щим Богом пред Свя­тым Еван­ге­ли­ем Живо­тво­ря­щим кре­стом Гос­под­ним в том, что по делу, по кото­ро­му будут меня спра­ши­вать, дол­жен пока­зать сущую прав­ду, непри­ба­вя и неуба­вя нена­ко­то­рую сто­ро­ну, не для род­ства, друж­бы, враж­ды, коры­сти или подар­ков… стра­ха ради… но так чест­но и спра­вед­ли­во как перед Богом и Судом его страш­ным в том ответ дать могу. В заклю­че­нии сей клят­вы целую сло­ва и Крест Спа­си­те­ля мое­го. Аминь».

Когда буде­те про­хо­дить мимо уце­лев­ших мещан­ских дере­вян­ных доми­шек исто­ри­че­ско­го цен­тра горо­да, вспом­ни­те шепот их хозя­ев: «кля­нусь все­мо­гу­щим Богом».

***

Роди­те­ли жало­ва­лись в град­скую думу на сво­их детей. От самар­ско­го меща­ни­на Ники­фо­ра Кар­по­ва Мося­ги­на посту­пи­ла жало­ба город­ско­му голо­ве: «Вос­пи­тал и женил я род­но­го сына сво­е­го Сте­па­на, име­ю­ще­го в насто­я­щее вре­мя 22 года от роду, кото­ро­му всю соб­ствен­ность свою, как то: дом в горо­де Сама­ре, ско­то­вод­ство, заго­род­ный сад и все про­чее вру­чил в неза­ви­си­мое его рас­по­ря­же­ние, в надеж­де той, что он будет ценить еще боль­ше мои об нем попе­че­ния и будет ста­рать­ся упра­чи­вать предо­став­лен­ное ему мною состо­я­ние, но вме­сто пови­но­ве­ния и хоро­шей жиз­ни, с женить­бы, по пово­ду жены, он впал­ся в пьян­ство, скрыт­но от меня берет, что попа­ло из дома и из сада ово­щи про­да­ет, упо­треб­ля­ет день­ги на мотов­ство. По мно­гим моим заме­ча­ни­ям я пре­ду­пре­ждал его оста­вить дур­ные поступ­ки и вести себя как долж­но, но вме­сто доб­рой склон­но­сти, он отве­ча­ет мне бран­ны­ми сло­ва­ми и нисколь­ко мне не пови­ну­ет­ся. Я вынуж­ден покор­ней­ше про­сить делать ему нака­за­ние роз­га­ми со вну­ше­ни­ем иметь ко мне – отцу долж­ное сынов­нее почте­ние и не само­воль­ство­вать».

***

Жало­ва­лись мещан­ки Сама­ры в думу и на хули­га­нов из тех же мещан. Ведь град­ская дума и голо­ва были их город­ским обще­ством, кото­рое отве­ча­ло за поря­док. Обра­ще­ние во власть при­ду­мы­ва­лось, исхо­дя из все той же осо­бой самар­ской выра­зи­тель­ной поро­ды и ее харак­те­ра.

Мне не встре­ча­лись подоб­ные пись­ма ни в сара­тов­ском архи­ве, ни в улья­нов­ском: «Ваше Сте­пен­ство мило­сти­вые госу­да­ри Васи­лий Ефи­мо­вич и всех вла­стей вооб­ще Богом пре­муд­ро­стию опре­де­лен­ных над нами под­чи­нен­ны­ми про­шу я все покор­ней­ше все­гдаш­няя ваша слу­га Федо­сья Жар­ко­ва мало­лет­ни­ми детьми мои­ми буде мне отцом защи­ти­те­лем покро­ви­те­лем яви­те божис­кую милость несрав­ни­те одних людей з дру­ги­ми мы живем в горо­де Сама­ре 30 лет вне­се­ны отз­ма­ло­ва в обы­ва­тель­скую кни­гу непод­вер­же­ны ника­ким жало­бам ничем нико­го нео­кле­ва­та­ли и ныне живем в самом жал­ком бед­но­сти и с мало­лет­ни­ми детьми не сто­ят за нами казен­ные пода­ти не верь­те Ула­но­ву он зани­мал­ся глу­по­стя­ми раз­ны­ми у Моры­че­вых окош­ки пере­бил и калит­ку снял пожар сде­лал забор изло­мал спро­си­те выше­упо­мя­ну­тых всех а у нас до трех раз забор ломал пер­ва рас днем хотя я сама не виде­ла ска­за­ли что Ула­нов Дру­гой рас я виде­ла сама раз­бу­я­нил­ся в сосе­дях выбе­жал от них и наш забор лома­ет ломан­ны­ми дос­ка­ми начал с дру­ги­ми пар­ня­ми драть­ся и в тоже вре­мя я была на дво­ре идет мимо пья­ный и кри­чит… боюсь ска­зать у меня две девуш­ки кабы насмеш­ку не сде­лал не выма­зал бы варо­ты или нас не побил».

Это же надо, как кра­си­во сочи­ни­ла и напи­са­ла коря­вым отча­ян­ным почер­ком. Я даже кни­гу свою о меща­нах Сама­ры назва­ла «Рас­сказ о душе с повин­но­стя­ми». Пото­му что и наши души, и их души – с повин­но­стя­ми.

***

А жен­щи­нам все­гда, во все вре­ме­на, при­хо­ди­лось груст­но и слег­ка без­на­деж­но. Мещан­кам тоже. Смот­ря какая жен­щи­на, разу­ме­ет­ся. Одни и в наше вре­мя – коро­ле­виш­ны. Дру­гие – крот­кие и так отча­ян­но нуж­да­ю­щи­е­ся в муж­ской неж­но­сти.

«От самар­ской мещан­ки Ани­сьи Алек­се­е­вой. Про­ше­ние. Муж мой Самар­ский меща­нин Тро­фим Михай­лов, всту­пив­ший со мной в закон­ный брак в 1859 году, и про­жи­вя не боль­ше пол­го­да со мною, я неред­ко заме­ча­ла, что он упо­треб­ля­ет мно­го излиш­них горя­чих напит­ков, так что дошло до того, что нам нечем ста­ло про­до­воль­ство­вать­ся, я неод­но­крат­но гово­ри­ла ему об остав­ле­нии такой раз­врат­ной жиз­ни, но ему это не понра­ви­лось, про­из­во­дит еже­днев­ную дра­ку, потом про­гнал меня от себя, совер­шен­но в одном пла­тье».

При­ме­ра­ми мещан­ской речи у меня испи­са­но мно­го-мно­го тет­ра­дей. Очень хоте­лось их всех вырвать из пасти вре­ме­ни, этих наших доро­гих ста­ро­жи­лов – мещан, забы­тое сосло­вие рус­ских горо­дов. Но «дезер­ти­ры»… Они идут и идут, едут и едут в чудес­ный город на Вол­ге. Госте­при­им­ной надо быть, доб­рой, а я вор­чу через пле­чо: «Кыш, кури­ца, со дво­ра! Все варе­нье сожра­ла!»

Зоя Кобо­зе­ва 

Док­тор исто­ри­че­ских наук, про­фес­сор Самар­ско­го уни­вер­си­те­та.

Фото из архи­ва авто­ра

Опуб­ли­ко­ва­на в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та», № 5 (93) за 2016 год