Боевые мухослоны атакуют… Победа!

Отгре­ме­ла пре­мье­ра – опе­рет­та под автор­ским назва­ни­ем «Москва – Чере­муш­ки», теперь обо­зна­ча­е­мая на афи­шах как «Трам-парам, ни-на-ни-на». Ну и задал нам загад­ку люби­мый театр! Родил новый жанр. Родив­ше­е­ся – не мыш­ка, не лягуш­ка. А роди­те­ли? Отец – «Пар­си­фаль» Ваг­не­ра, мать – «Под­мос­ков­ные вече­ра». Ну, что­бы было ясно чита­те­лю, «Вече­ра» забыв­ше­му, а «Пар­си­фаль» не пев­ше­му и в Бай­рой­те на фести­ва­ле не слу­шав­ше­му: огром­ная, без­раз­мер­ная опе­ра и двух­ми­нут­ная песен­ка. Муха вышла за сло­на… Дитя, сло­но­мух или мухо­слон, от хобот­ка до ану­са – 1 см, от зади­ка до роти­ка – 5 часов.

Сан­ти­мет­ро­вое содер­жа­ние (пере­се­ле­ние из халу­пы в Марьи­ной Роще в новый дом) раз­во­ра­чи­ва­ет­ся 5 часов. Пер­вые секун­ды спек­так­ля посвя­ще­ны три­ум­фу худож­ни­ка. Люби­мое 3D. В неж­ной дым­ке про­шло­го – двух­этаж­ный домиш­ко. Сколь­ко пом­нит­ся, в Марьи­ной Роще и вправ­ду такой нали­че­ство­вал. 25‑й трам­вай мимо ездил. Или 5‑й? У дома две тру­бы (это важ­но). Домиш­ко в обрам­ле­нии чере­муш­ки (стран­ный намек на назва­ние). В Марьи­ной Роще ей не место, она там не рос­ла, а в мик­ро­рай­оне Чере­муш­ки тем более не рос­ла.

Жите­ли, как тара­ка­ны, кишат во дво­ре. На тор­цо­вую сте­ну дома при­стра­и­ва­ют бан­нер. На бан­не­ре (тогда он так не назы­вал­ся, по суще­ству тако­вым все же явля­ясь) уса­тое лицо. Въез­жа­ет на сце­ну рос­кош­ный чер­ный авто­мо­биль с отки­ну­тым вер­хом. «Чер­ный воро­нок?» – спра­ши­ва­ют зри­те­ли. Но что за воро­нок с отки­ну­той кры­шей? Он же убе­жит, аре­сто­ван­ный враг наро­да! Мили­ци­о­не­ры в празд­нич­ных мун­дир­чи­ках затал­ки­ва­ют пой­ман­ную жерт­ву в это сия­ю­щее чер­ным блес­ком чудо тех­ни­ки. Судя по моде­ли авто и по самой сцене отло­ва небла­го­на­деж­ных, год сто­ит 1937? Так Ста­лин это с его репрес­си­я­ми или Хру­щев с его «хру­щев­ка­ми», в одну из кото­рых, после сда­чи аре­сто­ван­но­го Куда Поло­же­но, на этом самом «фор­де» поедут еще не зна­ко­мые нам началь­ни­ки? Полу­про­зрач­ный супер­за­на­вес пере­ме­шал слои исто­ри­че­ской памя­ти. Впро­чем, мы, как в сво­ей дис­сер­та­ции сооб­щил гла­ва рос­сий­ско­го мин­куль­та, не рев­ни­те­ли исто­ри­че­ской прав­ды. Вот сто­и­ло одно­му началь­ни­ку толь­ко намек­нуть, что исто­ри­че­ская прав­да – это не то, что было, а то, что нам полез­но, – сто­и­ло, зна­чит, толь­ко намек­нуть, так и пополз­ло полез­ное по всей стране. Ну и мы попол­зем в общих рядах.

Поим­ка вра­га наро­да, а так­же цве­те­ние чере­му­хи длят­ся часа два, ока­зы­ва­ясь, таким обра­зом, про­ло­гом ко всей исто­рии. Ниче­го. Любой гран­ди­оз­ный эпос – «Манас», «Кале­ва­ла», «Гар­ри Пот­тер» – раз­вер­ты­ва­ет­ся из малень­ко­го зер­ныш­ка. Томас Манн вот тоже заду­мал напи­сать рас­ска­зец по одно­му эпи­зо­ду из Биб­лии – вет­хо­за­вет­ный автор его уме­стил на одной стра­нич­ке, а Томас Манн рас­тя­нул на два очень тол­стых тома.

Как дале­ко мы уполз­ли! Как ост­ро сто­ял в 1958 году вопрос нехват­ки жилья! Бед­ные ново­брач­ные риску­ют уже пре­вра­тить­ся в ста­ро­брач­ных, а общей кры­ши над голо­вой все нет! При­хо­дит­ся им соеди­нять­ся при­люд­но, на ска­мей­ке в пар­ке. Дере­вян­ное стро­е­ние во дво­ре, с бук­ва­ми «М» и «Ж», тоже сви­де­тель­ству­ет о горест­ной непри­стро­ен­но­сти геро­ев, о нена­ла­жен­но­сти быта. В довер­ше­ние ко все­му, про­се­да­ет кры­ша, тру­ба при­ни­ма­ет вид поко­сив­шей­ся Пизан­ской баш­ни. Тол­па геро­ев мечет­ся: ну что теперь делать? Как жить? Вто­рая тру­ба тоже про­се­да­ет. Теперь на кры­ше две Пизан­ских баш­ни. На всю тол­пу мечу­щих­ся жиль­цов нахо­дят­ся два него­дяя. Него­дяи, как на грех, обле­че­ны малень­кой дом­ко­мов­ской вла­стью. И это уте­ша­ет. Не строй у нас плох, а два отдель­но взя­тых под­ле­ца. Махи­на­то­ры! Это они зажи­ли­ли орде­ра в новом доме, они же и клю­чи от квар­тир в новострой­ке у себя в мешоч­ке дер­жат. Кста­ти же, и маши­на им при­над­ле­жит.

Тут бы и опе­рет­ту закон­чить. Но сюжет закла­ды­ва­ет новый вираж. Пол­зем даль­ше. И опять три­умф офор­ми­те­ля. Москва нашей меч­ты. Пре­крас­ный мос­ков­ский архи­тек­тур­ный модерн. Потом отвра­ти­тель­ные мно­го­этаж­ки. Всё за меч­та­тель­ной дым­кой про­зрач­но­го супер­за­на­ве­са. Маши­на, пол­ная жиль­цов, пол­зет вдоль видео­про­ек­ции. А на самом деле, конеч­но, наобо­рот. Исполь­зо­ван извест­ный эффект обма­на зре­ния: маши­на слег­ка рас­ка­чи­ва­ет­ся, как в анек­до­те бреж­нев­ских вре­мен, видео­кон­тент плы­вет ей навстре­чу.

Маши­на пол­на жиль­цов, как горо­ха, – в основ­ном поло­жи­тель­ных пер­со­на­жей. Они ее поза­им­ство­ва­ли (а попро­сту угна­ли) у отри­ца­тель­ных.

Сле­ду­ю­щие два-три часа тан­цу­ют бан­ди­ты, поет Уте­сов со сво­ей дочень­кой Эдит, зву­чат Тор­же­ствен­ная увер­тю­ра и Тре­тья сим­фо­ния Шоста­ко­ви­ча, лезут наши люби­мые живот­ные – мыши. Серые мор­ды, крас­ные гла­за. «Щел­кун­чик». Веро­ят­но, это сон. Как и поло­же­но сну, он набит аллю­зи­я­ми, кон­та­ми­на­ци­я­ми и мета­мор­фо­за­ми. Вот какой-то поро­се­нок про­шел… Живой? Но ведь его сей­час съе­дят! Ой, нет, не то! Это уже, кажет­ся, из мое­го сна. Ведь две­на­дца­тый час уже, и после пяти часов смот­ре­ния-слу­ша­ния сон сме­жа­ет мне веж­ды.

Да. При­снил­ся. Это я от голо­да.

Вре­мя соби­рать кам­ни, и вре­мя их раз­бра­сы­вать. Раз­бра­сы­ваю: во-пер­вых, низ­кий поклон геро­и­че­ским испол­ни­те­лям. От уста­ло­сти зеле­ные, как дол­ла­ры, после мно­го­ча­со­вых репе­ти­ций, штур­мом взя­ли они непри­ступ­ную гро­ма­ду опе­рет­ты Шоста­ко­ви­ча. Во-вто­рых, вно­шу свое скром­ное рац­пред­ло­же­ние. Поче­му бы не поде­лить опе­рет­ту на четы­ре само­сто­я­тель­ных про­из­ве­де­ния? Будет, как у Ваг­не­ра, тет­ра­ло­гия. Вме­сто «Коль­ца нибе­лун­га» – «Клю­чи Чере­му­шек».

---

Самар­ский ака­де­ми­че­ский театр опе­ры и бале­та

Тарам-парам, ни-на, ни-на, или Квар­тир­ный вопрос их испор­тил

Опе­рет­та в 2 дей­стви­ях на музы­ку Д. Шоста­ко­ви­ча,

на осно­ве либ­рет­то В. Мас­са и М. Чер­вин­ско­го

Дири­жер-поста­нов­щик – Евге­ний Хох­лов

Режис­сер-поста­нов­щик – Миха­ил Пан­джа­вид­зе

Худож­ник-поста­нов­щик – Алек­сандр Костю­чен­ко (Минск)

Худож­ник по костю­мам – Еле­на Соло­вье­ва

Балет­мей­стер – Кон­стан­тин Куз­не­цов (Минск)

---

Ната­лья ЭСКИНА 

Музы­ко­вед, кан­ди­дат искус­ство­ве­де­ния, член Сою­за ком­по­зи­то­ров Рос­сии.

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Све­жая газе­та. Куль­ту­ра», № 20 (108) за 2016 год