Муляжи памятников и памятники муляжам

По букве закона

Вос­со­зда­ние памят­ни­ков архи­тек­ту­ры в Сама­ре – рас­про­стра­нен­ная прак­ти­ка. В реги­о­наль­ном спис­ке выяв­лен­ных объ­ек­тов куль­тур­но­го насле­дия и госре­ест­ре есть целый ряд зда­ний, кото­рые на пер­вый взгляд явля­ют­ся образ­ца­ми зод­че­ства XIX – нача­ла ХХ века, но на самом деле постро­е­ны не более 25 лет назад.
Обра­тим­ся к Феде­раль­но­му зако­ну «Об объ­ек­тах куль­тур­но­го насле­дия». В ста­тье 18 ука­за­но: «В реестр могут быть вклю­че­ны выяв­лен­ные объ­ек­ты куль­тур­но­го насле­дия, со вре­ме­ни воз­ник­но­ве­ния или с даты созда­ния кото­рых либо с даты исто­ри­че­ских собы­тий, с кото­ры­ми такие объ­ек­ты свя­за­ны, про­шло не менее соро­ка лет (за исклю­че­ни­ем мемо­ри­аль­ных квар­тир и мемо­ри­аль­ных домов, кото­рые свя­за­ны с жиз­нью и дея­тель­но­стью выда­ю­щих­ся лич­но­стей, име­ю­щих осо­бые заслу­ги перед Рос­си­ей, и кото­рые могут быть отне­се­ны к объ­ек­там куль­тур­но­го насле­дия до исте­че­ния ука­зан­но­го сро­ка после смер­ти таких лиц). Вклю­че­нию в реестр под­ле­жат объ­ек­ты архео­ло­ги­че­ско­го насле­дия, с момен­та воз­ник­но­ве­ния кото­рых про­шло не менее ста лет».
То есть зда­ние в сти­ле модерн, постро­ен­ное в 1990 – 2000‑х пусть и по подо­бию доре­во­лю­ци­он­но­го ана­ло­га, цен­но­сти фор­маль­но не пред­став­ля­ет. С дру­гой сто­ро­ны, в том же 73‑м законе есть ста­тья, посвя­щен­ная вос­со­зда­нию памят­ни­ков: «Вос­со­зда­ние утра­чен­но­го объ­ек­та куль­тур­но­го насле­дия осу­ществ­ля­ет­ся посред­ством его рестав­ра­ции в исклю­чи­тель­ных слу­ча­ях при осо­бой исто­ри­че­ской, архи­тек­тур­ной, науч­ной, худо­же­ствен­ной, гра­до­стро­и­тель­ной, эсте­ти­че­ской или иной зна­чи­мо­сти ука­зан­но­го объ­ек­та и при нали­чии доста­точ­ных науч­ных дан­ных, необ­хо­ди­мых для его вос­со­зда­ния».
Вот толь­ко самар­ские при­ме­ры ред­ко мож­но назвать исклю­чи­тель­ным слу­ча­ем в том смыс­ле, что в боль­шин­стве вос­со­зда­ние носит отнюдь не вынуж­ден­ный харак­тер.

В угоду застройщикам

Боль­шая часть самар­ских при­ме­ров – совсем не «вос­со­зда­ние посред­ством рестав­ра­ции», а ими­та­ция, муля­жи, выпол­нен­ные из совре­мен­ных мате­ри­а­лов. При­чи­на утра­ты памят­ни­ков архи­тек­ту­ры баналь­на – стро­и­тель­ство на их месте высот­ных жилых зда­ний. Так, напри­мер, про­изо­шло с двух­этаж­ным домом и кир­пич­ной аркой на ули­це Алек­сея Тол­сто­го, 129, на месте кото­рых вырос­ло 13-этаж­ное зда­ние. Арку разо­бра­ли, кир­пи­чи про­ну­ме­ро­ва­ли, что­бы после вос­ста­но­вить на преж­нем месте. В ито­ге все закон­чи­лось совсем ина­че: фасад доре­во­лю­ци­он­но­го дома стал фальш­фа­са­дом высот­ки, а арку выпол­ни­ли из совре­мен­ных кир­пи­чей. По тре­бо­ва­нию пожар­ной без­опас­но­сти ее при­шлось пере­не­сти на газон перед домом, так что она ста­ла чисто деко­ра­тив­ной – сво­е­го рода памят­ник самар­ским муля­жам.
Та же участь жда­ла и дере­вян­ный особ­няк Тим­ро­та на ули­це Самар­ской, 165. На месте рос­кош­но­го дома с башен­ка­ми и эрке­ра­ми выстро­и­ли мно­го­этаж­ку, а затем при­ле­пи­ли к ней муляж памят­ни­ка. Вос­со­здан­ный домик полу­чил­ся «пласт­мас­со­вым», а сре­да вокруг ста­ла настоль­ко непри­вле­ка­тель­ной, что у соб­ствен­ни­ков посто­ян­но воз­ни­ка­ют про­бле­мы с поис­ком арен­да­то­ров.
То же про­изо­шло с дома­ми на месте жило­го ком­плек­са Step Green House на ули­це Моло­до­гвар­дей­ской и быв­шим туб­дис­пан­се­ром воз­ле пло­ща­ди Сла­вы. Поми­мо несо­раз­мер­но­сти фаса­дов новой застрой­ке, почти вез­де наблю­да­ет­ся ката­стро­фи­че­ски низ­кое каче­ство вос­ста­но­ви­тель­ных работ. Впро­чем, есть и исклю­че­ния. Напри­мер, быв­ший дом лич­но­го почет­но­го граж­да­ни­на горо­да Сама­ры Жого­ле­ва на ули­це Куй­бы­ше­ва, 110. Спе­ци­а­ли­стам, без­услов­но, замет­на раз­ни­ца про­пор­ций меж­ду ори­ги­на­лом и копи­ей, но обы­ва­те­ли вряд ли обна­ру­жат под­ме­ну. Но может ли это зда­ние счи­тать­ся памят­ни­ком архи­тек­ту­ры?

Оригиналы и копии

Вооб­ще, в чем цен­ность памят­ни­ков (не с точ­ки зре­ния зако­на, а по суще­ству)? Зда­ния могут обла­дать эсте­ти­че­ской, исто­ри­че­ской, архи­тек­тур­ной, гра­до­стро­и­тель­ной цен­но­стью, но самое глав­ное в них, как и в любом про­из­ве­де­нии искус­ства, под­лин­ность. Особ­няк Кур­ли­ной, напри­мер, ценен не толь­ко бла­го­да­ря его кра­со­те. Глав­ная его цен­ность заклю­ча­ет­ся в том, что это бле­стя­щий обра­зец сти­ля модерн, создан­ный выда­ю­щим­ся архи­тек­то­ром Алек­сан­дром Зелен­ко в нача­ле ХХ века. Это ори­ги­наль­ные дере­вян­ные две­ри и окна, выстру­ган­ные сто­ля­ра­ми того вре­ме­ни, это гла­зу­ро­ван­ная кера­ми­че­ская плит­ка, выпол­нен­ная по эски­зам вели­ко­го Миха­и­ла Вру­бе­ля в Абрам­цев­ских мастер­ских, это тон­кая леп­ни­на и ков­ка, над кото­рой рабо­та­ли масте­ра того вре­ме­ни. Все это под­лин­ное, насто­я­щее, цен­ное.
Увы, сохра­нить все в пер­во­здан­ном виде не все­гда уда­ет­ся. Есть в Сама­ре нема­ло при­ме­ров, когда вос­со­зда­ние памят­ни­ка или его части неиз­беж­но. Возь­мем, к при­ме­ру, еще одну рабо­ту Алек­сандра Зелен­ко – быв­шее зда­ние Рус­ско­го тор­го­во-про­мыш­лен­но­го бан­ка на углу улиц Куй­бы­ше­ва и Пио­нер­ской. Во вре­мя недав­ней рестав­ра­ции были вос­со­зда­ны утра­чен­ные еще в совет­ское вре­мя шат­ры и эркер. Или часов­ня Свя­ти­те­ля Алек­сия у реч­но­го вок­за­ла, сне­сен­ная в совет­ские годы. Рабо­та архи­тек­то­ра Алек­сандра Щер­ба­че­ва была вос­со­зда­на в 1998 году по про­ек­ту Алек­сея Мелен­тье­ва. Кста­ти, часов­ня не чис­лит­ся ни в каких спис­ках объ­ек­тов куль­тур­но­го насле­дия. Порой в про­цес­се рестав­ра­ции тре­бу­ет­ся ком­про­мисс, как, напри­мер, в слу­чае со скульп­ту­ра­ми атлан­тов в особ­ня­ке Шихо­ба­ло­ва на ули­це Вен­це­ка, 55. Их место на фаса­де зай­мут точ­ные копии, выпол­нен­ные из проч­но­го мате­ри­а­ла, а пусто­те­лые гип­со­вые изва­я­ния ста­нут экс­по­на­та­ми музея, кото­рый откро­ет­ся здесь после завер­ше­ния рестав­ра­ции.
Одним сло­вом, к каж­до­му памят­ни­ку нужен инди­ви­ду­аль­ный под­ход, но глав­ным и неоспо­ри­мым усло­ви­ем оста­ет­ся мак­си­маль­ное сохра­не­ние под­лин­ни­ка.

Об особняке Наймушина

Вер­нем­ся к дому на ули­це Сте­па­на Рази­на, 106. Что это? Вынуж­ден­ная мера, ком­про­мисс или пота­ка­ние соб­ствен­ни­ку, кото­ро­му про­ще и дешев­ле отстро­ить памят­ник архи­тек­ту­ры зано­во, чем по кру­пи­це вос­ста­нав­ли­вать ори­ги­нал? Одно­знач­но­го отве­та на этот вопрос у меня нет.
Особ­няк лесо­про­мыш­лен­ни­ка Фир­са Най­му­ши­на был постро­ен в 1900 году по про­ек­ту архи­тек­то­ра Фила­ре­та Засу­хи­на. В 2007 году в нем слу­чил­ся силь­ный пожар. Оче­вид­цы утвер­жда­ли, что при­чи­ной ста­ла бутыл­ка с зажи­га­тель­ной сме­сью. С это­го момен­та нача­лась дол­гая и мед­лен­ная смерть памят­ни­ка архи­тек­ту­ры.
Сра­зу после пожа­ра была демон­ти­ро­ва­на и уве­зе­на в неиз­вест­ном направ­ле­нии кова­ная огра­да город­ской усадь­бы. Адми­ни­стра­ция Вик­то­ра Тар­хо­ва заяв­ля­ла о пла­нах по рестав­ра­ции зда­ния, но в 2010‑м про­да­ла его за бес­це­нок (око­ло 3 мил­ли­о­нов руб­лей) ком­па­нии «Евро-Желе­зо­бе­тон», аффи­ли­ро­ван­ной Вла­ди­ми­ром Коше­ле­вым. Новая коман­да мэрии пыта­лась оспо­рить сдел­ку, но в конеч­ном сче­те с ней согла­си­лась. Соб­ствен­ник обе­щал вос­ста­но­вить памят­ник, но поче­му-то начал с попыт­ки его сно­са. В 2013‑м часть зда­ния снес­ли. Област­ной мин­культ оста­но­вил рабо­ты, было воз­буж­де­но уго­лов­ное дело. Тем вре­ме­нем в руи­нах купе­че­ской усадь­бы посе­ли­лись бом­жи, слу­чил­ся еще один пожар…
Слож­но ска­зать, под­ле­жал ли особ­няк вос­ста­нов­ле­нию сра­зу после пожа­ра 2007-го (сте­ны состо­я­ли из лист­вен­ни­цы, обло­жен­ной кир­пи­чом), но внешне кон­струк­ции каза­лись проч­ны­ми. В 2014‑м была про­ве­де­на исто­ри­ко-куль­тур­ная экс­пер­ти­за, кото­рая сооб­щи­ла об исчер­па­нии несу­щей спо­соб­но­сти кон­струк­ций и реко­мен­до­ва­ла демон­ти­ро­вать объ­ект при усло­вии его вос­со­зда­ния. И хотя экс­пер­ти­за была про­ве­де­на сара­тов­ской ком­па­ни­ей «Экс­пер­ти­за Повол­жья», бла­го­да­ря кото­рой из спис­ка памят­ни­ков в свое вре­мя исклю­чи­ли жилой фли­гель усадь­бы Зелен­ко, к 2016-му заклю­че­ние по дому Най­му­ши­на каза­лось вполне оправ­дан­ным. Девять лет без кон­сер­ва­ции, частич­ный снос и пожа­ры пре­вра­ти­ли остат­ки усадь­бы в насто­я­щие руи­ны.
В авгу­сте 2016-го управ­ле­ние охра­ны памят­ни­ков Самар­ской обла­сти выда­ло раз­ре­ше­ние на демон­таж остат­ков особ­ня­ка Най­му­ши­на. Про­ект вос­со­зда­ния памят­ни­ка выпол­нен архи­тек­тур­но-про­ект­ным пред­при­я­ти­ем «Рари­тет» (руко­во­ди­тель Антон Рога­лев).
Мож­но про­дол­жать искать в этом вопро­се вино­ва­тых или радо­вать­ся само­му фак­ту вос­ста­нов­ле­ния замет­но­го самар­ско­го памят­ни­ка, пусть и путем его вос­со­зда­ния. В дан­ном слу­чае все отно­си­тель­но и недо­ка­зу­е­мо. Оста­ет­ся одно – сми­рить­ся с утра­той и наде­ять­ся, что новый дом Най­му­ши­на по каче­ству будет не пласт­мас­со­вым муля­жом, а хотя бы точ­ной копи­ей ори­ги­на­ла.