Руководитель Государственного Центра Современного Искусства Михаил Миндлин отвечает на письмо лидера «Антимайдана» Николая Старикова, пытающегося помешать открытию в Нижнем Новгороде новой площадки ГЦСИ — обновленного Арсенала.
На фото: фрагмент экспозиции выставки «Музей великих надежд».
Прочитал публикацию Николая Старикова, красноречиво озаглавленную «Современное искусство должно быть патриотичным». Надо признать, что подобное порой все еще приходится слышать и читать (к большому сожалению), но, пожалуй, все-таки не в такой откровенно оголтелой форме. Любому, кто даст себе труд познакомиться с творчеством г‑на Старикова, очевидно, что он достиг немалого мастерства в весьма вольном обращении с фактами, порой до полного их игнорирования, не говоря уже о путанице с названием и статусом упомянутой им организации.
Зато буквально с первых строк понятно — мы имеем дело с циничной попыткой отобрать то, что было восстановлено на протяжении 12 лет ценой невероятных усилий других людей. Людей, которые являются подлинными, а не «квасными» патриотами своей страны и своего города. С чего начать, тоже ясно: желательно дискредитировать руководителя Волго-Вятского филиала Государственного центра современного искусства (ГЦСИ). И поскольку заподозрить его в непрофессионализме все-таки, как минимум, затруднительно, следует усомниться в его, так сказать, «благонадежности». И г‑н Стариков припоминает, как директор филиала Анна Гор прокомментировала историю с Pussy Riot, сказав, что в учебники истории искусств эта акция вряд ли попадет, но исключить это нельзя.
А собственно, почему нет? Ведь оценка современниками того или иного события, даже очень негативная, совсем не гарантирует, что это событие будут игнорировать в учебниках. Примеров тому множество. И даже советские учебники истории, предав анафеме Фанни Каплан, не предали ее забвению… Или негодование г‑на Старикова вызвало то, что Анна Гор во время поездки в Беларусь, с музейными институциями которой Волго-Вятский филиал ГЦСИ, кстати, успешно сотрудничает, заметила, что Брестская крепость наряду со статусом музейно-исторического объекта, может стать и развивающимся центром современной культуры. Все музеи стремятся развиваться, вовлекать в свою орбиту новую аудиторию, прежде всего молодое поколение, разговаривать с этим поколением на понятном ему языке.
Таким образом, число посетителей крепости может увеличиться в разы. И о подвиге защитников Брестской крепости узнает гораздо большее количество людей. Именно в этом случае исторические объекты останутся живыми, а не забытыми символами.
Нижегородский филиал ГЦСИ (в настоящее время Волго-Вятский филиал ГЦСИ) был создан в 1990‑е годы, когда страна, как известно, переживала тяжелейшую экономическую ситуацию. У филиала не было средств на аренду помещения, на необходимое оборудование, не хватало на расходы по содержанию, на фонд заработной платы для малочисленного штата энтузиастов, не говоря уже о творческой деятельности. Тогда же в России стала распространяться международная практика грантовой поддержки, осуществляемой аккредитованными в стране гуманитарными фондами.
Многие российские организации, занимавшиеся интеллектуальной деятельностью и, в первую очередь, гуманитарные институции были вынуждены воспользоваться этими источниками. Всем известно, что многим российским учреждениям эта грантовая поддержка помогла выжить, выстоять в те очень тяжелые времена. Распределением грантов и в Фонде Сороса, и в Фонде Форда занимались известные российские специалисты (многие из них занимают сегодня ответственные государственные и негосударственные должности). Грантов, конечно, на всех не хватало, и поэтому была очень высокая конкуренция.
Надо было бороться за каждый, даже очень небольшой грант, доказывая состоятельность своего проекта. Разве можно винить людей за то, что они оказались лучшими из лучших и, получая грошовые зарплаты, добывали средства на деятельность государственной организации, и, таким образом, смогли не только сохранять, но и развивать ее в самое сложное для страны время.
«А судьи кто?…». Как и в этом случае, который не является исключением, ― человек, не знакомый с историей мирового и отечественного искусства ХХ — ХХl веков. Как известно, воинствующее невежество всегда было главным врагом науки и искусства. Мы хорошо знаем, что до сих пор бытует мнение среди малообразованных людей, что нет необходимости обладать профессиональными знаниями, чтобы разбираться в искусстве, медицине, политике и многом другом.
Они убеждены, что легко могли бы управлять государством, лечить людей (достаточно заглянуть в соответствующий справочник) и уж тем более решать, что является искусством, а что нет, что имеет право на существование, а что необходимо запретить или даже уничтожить! Хорошо известны трагические примеры из истории ХХ века, когда в одной стране фашиствующие бюргеры и «лавочники», пришедшие к власти, объявили шедевры мировой культуры «дегенеративным искусством», а их авторов (современников и сограждан) сгноили в концентрационных лагерях.
Но, может быть, я ошибаюсь, и наш «герой» — высокообразованный интеллектуал, изучивший мировую и отечественную современную культуру? Тогда он не может не знать, что на протяжении ряда лет в залах Арсенала Нижегородского кремля выставляются произведения крупнейших мастеров международной и российской художественной сцены ХХ — ХХI века, таких, как Эрик Булатов (Россия), Виктор Вазарели (Франция), Клод Левек (Франция), Илья Кабаков (Россия), Яннис Кунелис (Италия), Андрей Монастырский (Россия), Зигмар Польке (Германия), Герхард Рихтер (Германия), Леонид Тишков (Россия) и многих других, чьи работы находятся в экспозициях и собраниях крупнейших музеев мира, среди которых Государственная Третьяковская галерея (Россия), Государственный Эрмитаж (Россия), Русский музей (Россия), Национальный центр искусства и культуры имени Жоржа Помпиду (Франция), Галерея Тейт (Великобритания), Музей современного искусства (США) и т.д.
Тогда ему, безусловно, известно, что Президент Российской Федерации В.В. Путин сказал на совместном заседании Госсовета и Совета по культуре и искусству:
«Никто, никакая власть не имеет права диктовать художнику, писателю, режиссеру, да, собственно говоря, любому человеку свою волю и свои представления о том, что и как должны делать творчески одаренные люди. Часто они видят по-новому, по-своему то, что считалось когда-то неприемлемым, а сегодня считается образцом… И к этой особенности опережать время надо относиться бережно и с уважением».
Иными словами, современное искусство является катализатором интеллектуального развития в различных областях знаний. Именно оно (несмотря на свою неизбежную провокативность) формирует историю мирового и отечественного искусства, как бы это кому-то ни нравилось.
А провокативно новое искусство не потому, что это его цель или задача, а потому что оно инновационно и использует новые концепции, стратегии и технологии, которые нередко противоречат устоявшимся стереотипам и представлениям. Неподготовленному зрителю порой весьма трудно сразу воспринять непривычные эстетические опыты. Но ведь искусство — как актуальное, так и традиционное, — всегда требует духовных и интеллектуальных усилий. Без современного, новейшего искусства культура страны стагнирует и вырождается.
Именно поэтому во всех культурных центрах мира создаются музеи и центры современного искусства, чтобы просвещать общество, приобщать его к идеям и достижениям нового искусства, поддерживать его развитие. Кроме того, так называемое актуальное аудио-визуальное искусство в большей степени понятно и привлекательно для широких кругов студенческой молодежи, потому что оно говорит на их языке. И трудно переоценить социальное значение музейно-выставочных комплексов современного искусства, направляющих неуёмную энергию нового поколения в творческое русло культурного поля.
Если уважаемый г‑н Стариков все это знает и понимает, тогда его эскапады нельзя расценивать иначе как умышленную провокацию, направленную на подрыв основ развития отечественного искусства. Или как попытку дискредитировать одну из ведущих отечественных организаций в этой области, с целью отобрать у самоотверженных подвижников (коллектива Волго-Вятского филиала ГЦСИ) блестяще отреставрированное здание, которое они восстанавливали в течение 12 лет, работая в основной период за мизерную зарплату.
Да, в общем, автор этого и не скрывает. Оно и понятно ― когда в 2003 году Арсенал передавали ГЦСИ для размещения в нем Нижегородского филиала ГЦСИ, здание никому не было нужно. В то время оно находилось в аварийном состоянии, существовала угроза частичного обрушения несущих стен. Местами обвалилась кровля, прогнили стропила, рухнули межэтажные перекрытия.
Восстановление и реставрация Арсенала требовали колоссальных человеческих и финансовых затрат, бесконечное множество разрешений и согласований, а экономический эффект был бы весьма сомнителен. Если бы его можно было снести, и на этом месте что-нибудь построить, тогда, видимо, желающих было бы немало. Но Арсенал ― памятник истории и архитектуры федерального значения — подлежал только восстановлению и реставрации.
Сегодня со зданием Арсенала принципиально иная ситуация: оно полностью восстановлено и завораживает посетителей Нижегородского кремля своей красотой. Проект приспособления и реставрации выполнен на самом высоком международном уровне. Помещения оснащены новейшим оборудованием. Трудно устоять перед таким соблазном… Возможно, кто-то и не может устоять. И при таком предположении «пламенная» публицистика г‑на Старикова очень напоминает попытку манипулировать общественным мнением.
Как можно писать пасквили на человека, который лучшие десятилетия своей жизни посвятил развитию современного искусства в родном городе и других регионах Поволжья? В значительной степени благодаря Анне Марковне Гор художники Поволжья и проекты, осуществленные в Нижнем Новгороде, снискали заслуженный успех не только в России, но и на международной художественной сцене. За эти годы ей удалось воспитать и сформировать высокопрофессиональный коллектив специалистов, работающих в области современного искусства.
Волго-Вятский филиал ГЦСИ является сегодня полноценным самодостаточным многофункциональным центром современного искусства, а его коллектив под руководством Анны Марковны Гор пользуется заслуженным уважением не только у жителей Нижнего Новгорода, но и в отечественной и международной профессиональной среде.
Одной из главных проблем отечественной культуры было и, к сожалению, остается почти полное отсутствие специального образования в области современного искусства. Сегодня многие предпочитают учиться или стажироваться в зарубежных университетах. Разве из этого следует, что всех тех, кто получил и получает образование в области науки, техники и культуры в самых престижных учебных заведениях Европы и Америки, надо записать в пресловутую «пятую колонну»?
Ведь так получается, если следовать логике высказываний г‑на Старикова. А мы, оказывается, виноваты в том, что готовим грамотных специалистов, которые в тяжелой конкурентной борьбе способны получать гранты от авторитетных международных фондов на продолжение обучения в области современного искусства в специализированных учебных заведениях.
Я не верю, что уважаемый г‑н Стариков не знает, что на факультетах искусств нет политических дисциплин, пропагандирующих любую региональную, национальную, религиозную или еще какую-нибудь идеологию.
Конечно, представители современной культуры имеют собственную гражданскую позицию, придерживаются или не придерживаются определенной идеологии, но они почти все в хорошем смысле профессиональные снобы, потому что убеждены, что искусство гораздо выше, многогранней, чем политика. Если искусство опускается до политики или отдельно взятой идеологии, становится их рупором, обслуживает их интересы, оно теряет свое основное качество ― способность осмыслять окружающий мир художественными средствами.
Мнение г‑на Старикова по поводу того, что государство не должно выделять финансовые средства на поддержку современного искусства (в том числе и музеев), глубоко ошибочно. Отказ государства от поддержи современного искусства приведет к уходу большинства талантливых авторов из этой области (это мы уже проходили в 90‑е) и нанесет очередной непоправимый удар по современной отечественной культуре.
Следуя тексту г‑на Старикова можно понять, что он, будь его воля, запретил бы всем посольствам и зарубежным культурным центрам осуществлять культурные проекты с российскими организациями (видимо, для особо «патриотически» настроенных сограждан не существенно, что именно благодаря международному культурному сотрудничеству, мы имеем возможность пропагандировать российское искусство по всему миру).
А всех представителей отечественного современного искусства, не получивших его и его единомышленников одобрения, посадил бы на хлеб и воду, сделав тех, кто в силу определенных причин не бросит это «недостойное» занятие, полностью зависимыми от «салонных» вкусов рынка современного искусства, который, кстати, в России находится пока еще в эмбриональном состоянии.
Возвращаясь к названию публикации г‑на Старикова «Современное искусство должно быть патриотичным», необходимо заметить, что оно не может быть не патриотичным. Конечно, если это подлинное искусство. Потому что оно прославляет авторов, их родину и культуру, к которой они принадлежат и с которой связаны гораздо теснее, чем многие пытающиеся сегодня в силу различных интересов монополизировать «любовь к родине».
А определять, что является подлинным искусством можно доверить только профессионалам, которые работают в данной конкретной области, а не «любителям», пытающимся выступать от имени народа.
Михаил Миндлин
генеральный директор Государственного центра современного искусства,
член-корреспондент Российской Академии Художеств,
член Президиума Российской Академии Художеств
P.S. Здание Арсенала откроется выставкой «Музей великих надежд», которая посвящена выдающимся нижегородцам от Ивана Кулибина до Ростислава Алексеева. Художники средствами современного искусства расскажут о героях Нижнего Новгорода, чья деятельность известна в масштабах всей России и мира. Пример того, как современное искусство становится проводником в историю и культуру своей страны, вдыхая новую жизнь в ее важнейшие символы.
