Мнения: ,

Когда судьбы зарифмованы городом

10 марта 2017

Многочисленные города имеют свою типологию. Наверное, серьезно поразмыслив, можно создать свою собственную классификацию разнообразных городских пространств, этакую «таблицу Менделеева», каждый элемент которой займет свое единственно возможное и значимое место в урбанистической панораме мира.

Есть города-джунгли, города-базары, города-перекрестки, города-оазисы, города-полустанки, города-миражи, города-символы. У каждого — свой возраст, свой ритм жизни, что накладывает отпечаток на характер людей, в них обитающих, на их уклад жизни, на их отношение к Времени и Вечности.

У меня в руках книга «Горожане» екатеринбургского прозаика Анны Матвеевой. И хотя книга состоит из разных и достаточно самостоятельных текстов, она производит целостное впечатление, отличается концептуальным единством всего построения. Перед нами, в сущности, оригинальная коллекция двойных портретов. Персоны, чье бытие запечатлено в этих зарисовках, прихотливыми извивами судьбы связаны между собой. И, конечно, они связаны с пространством уральского города.

Анна Матвеева ищет моменты внутренней рифмовки (порой необычной и парадоксальной!) в судьбах тех горожан, о которых она с задушевной интонацией неравнодушного наблюдателя и собеседника рассказывает в книге. Герои новелл разнообразны. Оперный певец Ян Вутирас и художник Виталий Волович, минералог Константин Матвеев и лингвист Александр Матвеев, маршал Георгий Жуков и писатель-сказочник Павел Бажов, летчик Ге-оргий Бахчиванджи и губернатор Эдуард Россель, инженер Николай Ипатьев и будущий президент Борис Ельцин, драматург Николай Коляда и инженер Евгений Малахин (он же поэт Старик Букашкин).

В этой портретной галерее есть место Эрнсту Неизвестному, и Евгению Ройзману, и создателю «Песняров» Владимиру Мулявину, вошедшему в мир музыки из цеховых про-странств «Уралмаша». Автору важно найти созвучия в жизни этих разных людей, ведь именно такие неожиданные сближения могут влиять на формирование специфического культурного кода города.

***

Книга А. Матвеевой — о выборе человеком своего пути. Это нелегко — идти своим, единственно тебе уготованным путем. Вспомним, как в мемуарной трилогии Андрей Белый писал о своих немалых психологических трудностях в годы отрочества и юности: отец, декан физико-математического факультета Московского университета, непременно хотел видеть своего сына тоже математиком, а мать упорно тянула в мир музыки. Однако своенравный Боренька Бугаев самозабвенно мечтал о другом — о поэзии. И чтобы отстоять свое право на самостоятельную судьбу, даже сменил имя, выбрал псевдоним, в своем поэтическом «постриге» стал Андреем Белым. Правда, ему впоследствии пригодится и то, от чего он поначалу отворачивался, — и музыка (не случайно появятся его поэтические «Симфонии», а музыкальные ритмы станут очевидными не только в его лирике, но и в прозе), и математика (поздний Белый напишет оригинальное исследование «Мастерство Гоголя» с привлечением математического аппарата, с графиками, статистическими таблицами).

Вот и в книге Анны Матвеевой в новелле «Имя на камне» профессор К. К. Матвеев занимается минералогией, собирает и изучает редкие камни (благо Урал рядом, и он щедро открывает перед ним свои богатейшие многоцветные каменные сокровищницы!), а сын профессора изберет иной путь. Он тоже станет ученым, но уйдет совсем в иную научную об-ласть — будет собирать с превеликим филологическим тщанием древние слова и напишет об этом труд «Вверх по реке забвения». Да, трудно предугадать судьбу, повороты ее бывают непредсказуемы, в выборе ее могут проявляться и воля слепого случая, и влияние исторических обстоятельств, и собственные интуитивные тяготения.

***

Автор книги размышляет о парадоксах репутации. Что создает известность человеку? Какие его поступки оказываются совершенно незамеченными современниками, а какие за-поминаются, остаются в истории надолго? Какова удивительная роль случая в закреплении имени человека как в большой истории (истории страны, человечества), так и в истории ло-кальной (истории края, города, конкретного места)? В одной новелле Анна Матвеева соеди-няет имена инженера Ипатьева и Бориса Ельцина. Основанием для такого смыслового стя-жения становится екатеринбургский дом, ставший широко известным после того, как в его подвале в 1918 году были расстреляны последний российский император и его семья.
Вспоминали бы мы без учета этого обстоятельства российского инженера Николая Николаевича Ипатьева? В эпоху капиталистического развития в России начала ХХ века инженеров становилось все больше и больше, страна обрастала железнодорожными путями, грандиозными мостами, большими механическими заводами. Инженеры, чья карьера складывалась успешно, неплохо зарабатывали, могли приобрести и весьма поместительный дом, что и сделал Ипатьев.

«Никто не знает, чем запомнится наше имя в веках — и с каким выражением его бу-дут произносить потомки (если будут). Брат Николая, выдающийся химик, в конце концов уедет в Америку, начнет переписываться с Эйнштейном, разработает технологию топлива, на котором будут летать во Второй мировой войне самолеты союзников».

Судьба же самого Николая складывалась хоть и успешно, но весьма ординарно, без пиков головокружительного успеха и славы. Однако мрачная страница отечественной истории — казнь царского семейства — по прихоти капризной случайности ввела имя инженера как хозяина дома в анналы истории. Точно так же имя Б.Н. Ельцина как руководителя Свердловской области в советское время будет связываться в местной уральской истории с решением главы региона снести ипатьевский дом, самолично вычеркнуть его из истории. Да, в самом деле, бывают «странные сближенья»! Не знаем, не ведаем мы, «как наше слово (поступок, жест, решение) отзовется»!

***

А вот другой инженер, Евгений Малахин будет порифмован городом и автором книги с драматургом Николаем Колядой. И, конечно, вовсе не инженерная деятельность первого тут берется в расчет. Поэта и скомороха Старика Букашкина (а прежде всего под этим именем екатеринбуржцы знают Малахина) порифмует с Колядой сфера современного искусства с ее поисками, экспериментами, перформативными практиками.

«Скарамох» Букашкин игнорировал правила и заново изобретал действительность. Сейчас сказали бы — дауншифтер, но тогда таких слов не знали, как и многих других, непременно вдохновивших бы старика на новые вирши. А какой была бы его страница на фейсбуке (обязательно была бы!) — можно только мечтать. <…> Кем они были, Коляда и Букашкин, для той давнишней девочки, которая преследовала «Картинник» и, жмурясь от страха, ждала ответ из редакции «Урала»? Кем они стали для меня?»

***

Город, с которым связывает в книге коллекцию двойных портретов Анна Матвеева, выступает не просто в функции живописного (а чаще всего, кстати, наоборот, весьма серенького и унылого в связи с климатическими особенностями края) фона, отнюдь не в роли обязательной и дежурной рамы. Этот город в книге еще и своеобразный персонаж, активно вмешивающийся в существование своих разнообразных обитателей, определяющий их жизненный ритм, их соотносимость с большим отечественным пространством и большим временем истории и современности.

Если посмотреть на заснеженный город сверху, с помощью какого-нибудь современного беспилотника, то темные фигурки людей на четких линиях улиц будут напоминать черные кружочки нотных знаков. Неведомая нам надличностная сила, именуемая Судьбой, Провидением, соединяет эти ноты в причудливую мелодию. У каждого города мелодия своя, поскольку и горожане уникальны. Каждый уникален по-своему. Каждый со своей судьбой. Город — это не молчаливое скопление зданий, а звучащий ансамбль выразительных человеческих судеб. Наверное, поэтому Анна Матвеева и назвала свою книгу кратко и емко: «Горожане».


Матвеева А.
Горожане.
Удивительные истории из жизни людей города Е.

М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2017. — 347 с.
Купить книгу

Сергей ГОЛУБКОВ
Доктор филологических наук, заведующий кафедрой русской и зарубежной литературы Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре»,
№№ 4 (112), 2017, Март

  • 87
    Поделились

Оставьте комментарий