«И Родина щедро поила меня…»

Та мать, кото­рая Малая Роди­на, все вре­мя, сколь­ко я себя пом­ню, боле­ла: дома обшар­пан­ные, доро­ги в кол­до­би­нах, из кра­нов – не вода, а таб­ли­ца Мен­де­ле­е­ва. Как пол­ве­ка назад, так и сей­час.

Толь­ко преж­де листья на дере­вьях жух­ли уже в июне – столь мощ­ная у нас была про­мыш­лен­ность, – а сей­час не жух­нут. И рыба в Вол­ге появи­лась. Не такая, как до без­дум­но­го пла­на ГОЭЛРО, но все-таки съе­доб­ная.

И ста­ла Сама­ра летом при­рас­тать тури­ста­ми. Курорт! Но тури­сты, они же не толь­ко пре­бы­ва­ни­ем на набе­реж­ной и на пля­же огра­ни­чи­ва­ют­ся, они и дру­ги­ми досто­при­ме­ча­тель­но­стя­ми моей нездо­ро­вой Малой Роди­ны инте­ре­су­ют­ся. А пока­зы­вать эти досто­при­ме­ча­тель­но­сти нель­зя. Вооб­ще Сама­ру циви­ли­зо­ван­ным людям пока­зы­вать нель­зя: жал­ко людей, у мно­гих нерв­ная систе­ма не выдер­жи­ва­ет от боли за нас, в каком убо­же­стве мы живем.

И нель­зя ска­зать, что горо­дом никто не зани­ма­ет­ся. Но, как гово­рят в попу­ляр­ном оте­че­ствен­ном сери­а­ле: «Если б вы помень­ше рабо­та­ли, может, мы бы получ­ше жили».

***

Корот­кий при­мер. Китай, на кото­рый теперь рав­ня­ют­ся и кото­ро­му зави­ду­ют. Нача­лась реа­ли­за­ция пла­на раз­ви­тия Боль­шо­го Пеки­на. На 100 000 000 жите­лей – 100 млн, вы не про­счи­та­лись, и нынеш­ний Пекин – кро­хот­ный исто­ри­че­ский центр гря­ду­ще­го мега­по­ли­са. Центр, кото­рый не под­ле­жит вме­ша­тель­ству пре­крас­ных китай­ских гра­до­стро­и­те­лей.

Нача­ли стро­ить при­го­ро­ды, соеди­нять суще­ству­ю­щие насе­лен­ные пунк­ты, кото­рые вошли в чер­ту Боль­шо­го Пеки­на. С чего нача­ли? Со стро­и­тель­ства веток мет­ро­по­ли­те­на. Мно­гие уже постро­е­ны. Пока они ведут в степь, но когда в сте­пи «эта­жей десят­ки воз­не­сут­ся – бетон, стек­ло, металл», у жите­лей не будет про­блем с транс­порт­ны­ми маги­стра­ля­ми. И не будут они пере­ска­ки­вать через око­пы меж­ду их жильем и боль­ни­ца­ми, мага­зи­на­ми, рабо­той, а у их детей не будет выра­ба­ты­вать­ся сте­рео­тип: город – это где непре­рыв­но, года­ми (!), укла­ды­ва­ют тру­бы и лата­ют асфальт. Сте­рео­тип, кото­рый выра­ба­ты­ва­ет у ребен­ка такое пред­став­ле­ние о гар­мо­нии и кра­со­те повсе­днев­но­го, что авто­ру самой отвяз­ной анти­уто­пии не чуди­лось.

Наш же, самар­ский ребе­нок базо­вые поня­тия эсте­ти­ки без­об­раз­но­го схва­ты­ва­ет с ран­не­го дет­ства. Ребе­нок, живу­щий в Южном горо­де, Вол­га­ре. Ребе­нок, роди­те­ли кото­ро­го про­сят раз­ре­ше­ния у сво­е­го началь­ства при­хо­дить на рабо­ту к семи: к вось­ми они не смо­гут при­ез­жать – проб­ки. Ребе­нок, живу­щий в Коше­лев-гет­то: его роди­те­ли штур­му­ют утром поез­да, что­бы дое­хать до служ­бы (элек­трич­ки – это ведь такие поез­да, я пра­виль­но пони­маю?), а сосе­ди, въе­хав­шие в новый дом, сни­ма­ют квар­ти­ру в цен­тре, что­бы нику­да не опаз­ды­вать.

Такое нель­зя пока­зы­вать гостям. После тако­го в ином све­те выгля­дят раз­го­во­ры взрос­лых полу­ве­ко­вой дав­но­сти: Куй­бы­шев закры­ли не от шпи­о­нов, а что­бы никто из посто­рон­них не уви­дел, в каких усло­ви­ях оби­та­ют люди стра­ны, объ­явив­шей, что сле­ду­ю­щее поко­ле­ние будет жить при ком­му­низ­ме.

***

Я бы солгал, напи­сав, что у них нет забо­ты о нас. Есть забо­та. Как тури­сты нача­ли пона­при­ез­жать, оза­бо­ти­лись об их досу­ге. В нача­ле 80‑х летом был один фести­валь – Гру­шин­ский, да и тот при­кры­ли. Сей­час их три десят­ка – боль­ших, малень­ких, на при­ро­де, в залах, семей­ных, моло­деж­ных…

Это пре­крас­но. Без вся­че­ской иро­нии. Вот толь­ко вер­нем­ся к мате­рям. Ты дру­зей напри­гла­шал, празд­ну­ешь, к фей­ер­вер­кам гото­вишь­ся, а мать за стен­кой лежит, боле­ет, неухо­жен­ная. И ты заду­мы­ва­ешь­ся об этой про­бле­ме – задви­га­ешь мать в даль­ний угол, ого­ра­жи­ва­ешь высо­кой пере­го­род­кой, перед кото­рой дела­ешь пер­фор­манс: меха­ни­че­ская кук­ла, разу­кра­шен­ная под мать, – моло­дая, счаст­ли­вая, пес­ни про паро­воз поет.

Это тоже забо­та. О себе люби­мом, «кото­ро­му даль­ше жить», кото­рый уве­рен, что все труд­но­сти – вре­мен­ные, а гулян­ка эта – навсе­гда.

Вот толь­ко мать боле­ет. Та, кото­рая дер­жа­ву от кочев­ни­ков обе­ре­га­ла, жит­ни­цей всей стра­ны была, в воен­ные годи­ны при­смат­ри­ва­ла за сот­ня­ми тысяч эва­ку­ан­тов, щит от воро­гов кова­ла, а теперь бес­по­мощ­ная и защи­тить ее неко­му. И все эти «вре­мен­ные» труд­но­сти, может, – послед­ние ее годы.

***

Меня при­гла­си­ли на обсуж­де­ние оче­ред­но­го про­ек­та бла­го­устрой­ства горо­да. Бюро, аффи­ли­ро­ван­ное с оче­ред­ным муль­ти­мил­ли­о­не­ром, выиг­ра­ло «суб­си­дию» на бла­го­устрой­ство моей Малой Роди­ны. На всю роди­ну средств недо­ста­точ­но, и выбра­ли они для пило­та одну ули­цу и одну пло­щадь и пред­ста­ви­ли «кон­цеп­цию бла­го­устрой­ства».

Сло­во «кон­цеп­ция» с неко­то­рых пор для меня руга­тель­ное. А тут еще – кон­цеп­ция бла­го­устрой­ства? Взял мет­лу – мети: хоть спра­ва нале­во, хоть сле­ва напра­во. Это в струн­ных груп­пах сим­фо­ни­че­ско­го оркест­ра чисто­та штри­ха важ­на, а здесь – хоть син­ко­пой мети.

Пред­ста­ви­те­ли выиг­рав­шей ком­па­нии помал­ки­ва­ли: что бы мы ни гово­ри­ли, день­ги они все рав­но осво­ят, и ни в какой леги­ти­ми­за­ции они не нуж­да­ют­ся. Меня раз­за­до­рил пред­при­ни­ма­тель воз­рас­та мое­го сына. Хамо­ва­тый моло­дой чело­век, в выступ­ле­нии кото­ро­го рефре­ном зву­ча­ло: ста­ри­ки свое отжи­ли, они долж­ны осво­бо­дить исто­ри­че­скую часть горо­да для моло­дых, а «хра­ни­те­ли тра­ди­ций» пусть защи­ща­ют свое насле­дие «в Южном горо­де». Бла­го бы я поле­ми­че­ски обострял, а то ведь прак­ти­че­ски пря­мая цита­та. Пред­при­ни­ма­тель кипя­тил­ся: види­мо, он пока не в про­ек­те, а толь­ко стре­мит­ся туда попасть.

Он рато­вал за модель без про­шло­го, в осно­ве кото­рой – город, насе­лен­ный людь­ми, круг­ло­су­точ­но чего-то потреб­ля­ю­щи­ми; живу­щи­ми ради того, что­бы сво­и­ми покуп­ка­ми спо­соб­ство­вать раз­ви­тию тор­гов­ли и про­мыш­лен­но­сти. Город – мяс­ная лав­ка.

Страш­ная сказ­ка. Как быст­ро мы меч­ту о горо­де, насе­лен­ном людь­ми, зани­ма­ю­щи­ми­ся твор­че­ством – худо­же­ствен­ным, науч­ным, тех­ни­че­ским – и пере­да­ю­щи­ми свои иде­а­лы и навы­ки детям, пре­вра­ти­ли в меч­ту о 400 сор­тах кол­ба­сы.

Я не про­тив потре­би­тель­ско­го раз­но­об­ра­зия. Я про­тив того, что­бы оно ста­но­ви­лось целью. Что­бы ради это­го отправ­ля­ли в гет­то ста­ри­ков, как пред­ла­гал моло­дой нахал. Но для это­го необ­хо­ди­мо поме­нять целе­вые уста­нов­ки. Всей нашей жиз­ни.

И бла­го­устрой­ства Малой Роди­ны. А для это­го вос­пи­ты­вать моло­дежь так, что­бы она зна­ла: тво­рец – наи­важ­ней­ший чело­век в госу­дар­стве, вся систе­ма управ­ле­ния толь­ко и суще­ству­ет ради того, что­бы он тво­рил пло­до­твор­но и был счаст­лив этим. Тогда все ста­нет по-дру­го­му. Без рево­лю­ций и кон­три­бу­ций.

Да, и поме­нять кодекс гра­до­стро­и­тель­ства (или как он пра­виль­но назы­ва­ет­ся). Пер­вым пунк­том в нем долж­но сто­ять: чинов­ни­ки и архи­тек­то­ры не име­ют ника­ких прав вно­сить изме­не­ния в город­ской чер­те, даже самые малые изме­не­ния. Это воз­мож­но толь­ко после утвер­жде­ния изме­не­ний обще­ством. Не «закон­ны­ми его пред­ста­ви­те­ля­ми», а всем обще­ством.

Пусть это затор­мо­зит на пер­вых порах «раз­ви­тие». Как заме­тил на том же собра­нии мой това­рищ Вале­ра Бон­да­рен­ко: «Ребя­та, не делай­те ниче­го, пожа­луй­ста. Всё, что вы пока пред­ла­га­е­те, толь­ко ухуд­ша­ет ситу­а­цию».

А так, гля­дишь, и Малая Роди­на-мать подоль­ше про­тя­нет.

Вик­тор ДОЛОНЬКО

Рису­нок Сер­гея САВИНА

Опуб­ли­ко­ва­но в «Све­жей газе­те. Куль­ту­ре», № 9 (117), 2017, Май