Антихайп и Смерть

После «батт­ла­ве­ка» карье­ра побе­ди­те­ля Окси­ми­ро­на быст­ро пошла в гору. И вот Гной­ный дает интер­вью Юрию Дудю и его узна­ют еще боль­ше. И вот Гной­ный отве­ча­ет в эфи­ре теле­ка­на­ла «Куль­ту­ра» экс-мини­стру Миха­и­лу Швыд­ко­му на вопро­сы о батт­ле-рэпе. И вот Гной­ный уже как авто­ри­тет­ный артист судит моло­дых испол­ни­те­лей в шоу «Успех» вме­сте с Филип­пом Кир­ко­ро­вым, глав­ным поп-идо­лом 90‑х. Сла­ва КПСС — куль­тур­ный герой ухо­дя­ще­го 2017 года. В Сама­ру Гной­ный при­е­хал уже в ста­ту­се пол­но­цен­ной звез­ды. Идти на кон­церт Гной­но­го сто­ит не для того, что­бы послу­шать его новые тре­ки. С боль­шим ком­фор­том это мож­но сде­лать, не выхо­дя из соц.сетей. Сам по себе кон­церт рэпе­ра – зре­ли­ще доволь­но сомни­тель­ное, если ты, конеч­но, не его фанат. На сцене Гной­ный смот­рит­ся куда менее инте­рес­ней, чем в ситу­а­ции батт­ла.

Кон­церт в Сама­ре про­длил­ся все­го час. Роке­ры игра­ют доль­ше. В нача­ле кон­цер­та Гной­ный скан­ди­ро­вал: «Вла­ди­мир Путин, Вла­ди­мир Путин. Я в рус­ском рэпе Вла­ди­мир Путин». В кон­це выступ­ле­ния Гной­ный и его сорат­ник по дви­же­нию «Анти­хайп» Хан Замай пока­за­ли пуб­ли­ке сред­ний палец и крик­ну­ли в тол­пу то же, что мог­ли крик­нуть сопер­ни­ку по батт­лу – рэпер за гру­бым сло­вом в кар­ман не поле­зет. Ника­ко­го выхо­да на бис. Ника­ко­го потря­се­ния. Ника­ко­го скан­да­ла. Но кон­церт был заяв­лен как пре­зен­та­ция ново­го аль­бо­ма. Тре­ки с серьез­но­го аль­бо­ма «Солн­ца мерт­вых» Гной­ный испол­нял впе­ре­меш­ку с пес­ня­ми сво­их мно­го­чис­лен­ных сто­рон­них про­ек­тов. Были упо­мя­ну­ты и Путин, и Окси­ми­рон, и Кир­ко­ров, и ВИЧ, и Париж­ская Ком­му­на и мод­ный мос­ков­ский дизай­нер Гоша Руб­чин­ский.

Поче­му рэп – это вооб­ще важ­но? Пото­му что рус­ский рэп, кото­рый суще­ству­ет еще с 1990‑х, нико­гда еще не вызы­вал тако­го вни­ма­ния обще­ствен­но­сти. Не про­гля­деть бы, как на наших гла­зах тво­рит­ся исто­рия. Любое собы­тие в год сто­ле­тия рево­лю­ции уси­ли­ва­ет сиг­на­лы. Сей­час это собы­тие, бла­го­да­ря медиа, ста­но­вит­ся извест­ным мил­ли­о­нам. В 1917‑м году в поли­ти­че­ские вих­ри было вовле­че­но не боль­ше­лю­дей, чем сей­час вовле­че­но в рэп. Кста­ти, в том самом «батт­ле века» с Окси­ми­ро­ном Гной­ный про­из­нес «я везу вам рево­лю­цию». Рево­лю­ция при­хо­дит отку­да не ждешь. По ТВ пока­зы­ва­ют коме­дий­ные шоу с сюже­та­ми о том, как все рус­ские люди пре­вра­ти­лись в рэпе­ров, как зом­би. В наше вре­мя увле­че­ние рэпом мож­но срав­нить с увле­че­ни­ем автор­ской пес­нью в 1960‑е. Через него до моло­дых людей дохо­дят какие-то сиг­на­лы, кото­рые им не дает поэ­зия или даже совре­мен­ное искус­ство.

Имен­но Сла­ва КПСС и его сорат­ни­ки вве­ли в обо­рот пуб­лич­но­го дис­кур­са неза­мыс­ло­ва­тое, но силь­ное сло­во анти­хайп. В ситу­а­ции куль­тур­но­го пере­про­из­вод­ства уже недо­ста­точ­но про­сто извест­но­сти, надо уметь хай­па­нуть, про­рвать инфор­ма­ци­он­ный шум чем-то скан­даль­ным, поле­мич­ным. Хайп может за несколь­ко дней сде­лать тебя зна­ме­ни­тым, но, как пра­ви­ло, хайп для нашей насквозь нар­цис­сич­ной куль­ту­ры явля­ет­ся целью, а не сред­ством. Глав­ное – посмот­ри на меня, под­пи­шись на меня, ставь лайк. Гной­ный с его лево-анар­хист­ским бэк­гра­ун­дом не может с этим так про­сто мирить­ся и про­воз­гла­ша­ет анти­хайп, как стра­те­гию ухо­да от это­го медий­но­го вни­ма­ния («луч­ше я сдох­ну …..чим­но­унэй­мом, чем про­слав­люсь и ста­ну тобой»). На повер­ку анти­хайп ока­зы­ва­ет­ся тем же хай­пом, а Гной­ный с его уста­нов­кой на анде­гра­унд и созда­ние ново­го «рэпа пост­мо­дер­на» ста­но­вит­ся медий­ной звез­дой. Но если в искус­стве вещи, на кото­рых «не хай­па­нешь»? Сла­ва КПСС, кото­ро­го посто­ян­но обви­ня­ли в том, что он уме­ет толь­ко уни­жать сопер­ни­ка на батт­лах, а не тво­рить, выпус­ка­ет аль­бом о рус­ской смер­ти. Аль­бом «Солн­це мерт­вых» был выве­шен в соц.сетях в октяб­ре вме­сте с вот этим тек­стом.

Дело в том, что я поче­му-то уми­раю. Они все допра­ши­ва­ют меня, что со мной и поче­му я мол­чу и отче­го я уми­раю, — и эти вопро­сы сей­час самое труд­ное для меня и тяже­лое; я знаю, что они спра­ши­ва­ют от люб­ви и хотят помочь мне, но я этих вопро­сов боюсь ужас­но. Раз­ве все­гда зна­ют люди, отче­го они уми­ра­ют? Мне нече­го отве­тить, а они все спра­ши­ва­ют и муча­ют меня ужас­но. Не нуж­но все вре­мя спра­ши­вать, не надо гово­рить так мно­го. Как мне объ­яс­нить, что мол­ча­ние — есть есте­ствен­ное состо­я­ние чело­ве­ка?

При­ме­ча­тель­но, что автор­ство цита­ты не ука­за­но. Но поис­ко­вые систе­мы по это­му тек­сту выво­дят на автор­ство Его­ра Лето­ва. Рус­ский рэпер в 2017 году сто­ит на пле­чах Его­ра Лето­ва, тита­ни­че­ской фигу­ры 1980‑х и 1990‑х, лиде­ра сибир­ской панк-груп­пы «Граж­дан­ская обо­ро­на», кото­рую при куда менее раз­ви­тых носи­те­лях инфор­ма­ции и куда более жест­кой цен­зу­ре слу­ша­ла вся стра­на. Сибир­ский панк, несмот­ря на низ­кое каче­ство зву­ко­за­пи­си, схва­ты­вал что-то важ­ное и общезна­чи­мое для того поко­ле­ния. Рус­ский рэп, без­услов­но, тоже что-то схва­ты­ва­ет, но его так мно­го, что даже важ­ные сиг­на­лы осла­бе­ва­ют в усло­ви­ях бес­пре­рыв­но­го про­из­вод­ства. И в этой ситу­а­ции рефлек­си­ру­ю­ще­му рэпе­ру (а к тако­вым, как раз, нуж­но отне­сти Гной­но­го) нуж­но най­ти силь­ную тему, для кото­рой уже суще­ству­ет тра­ди­ция внут­ри совре­мен­ной попу­ляр­ной куль­ту­ры.

Мас­со­вая куль­ту­ра тоже име­ет свой архив, в ней тоже есть своя клас­си­ка, свои уко­ре­нен­ные образ­цы, кото­рые рас­по­зна­ют­ся пуб­ли­кой и поз­во­ля­ют леги­ти­ми­ро­вать эту низо­вую эсте­ти­ку. В аль­бо­ме «Солн­це мерт­вых» есть все, что долж­но быть в рус­ской анде­гра­унд­ной музы­ке: небреж­ность, мно­го­сло­вие, наста­и­ва­ние на «одном и том же». Гной­ный цити­ру­ет Лето­ва, Гре­бен­щи­ко­ва и даже Мамле­е­ва. В аль­бо­ме есть пес­ня «Шату­ны» (назван­ная по зна­ме­ни­то­му рома­ну Юрия Мамле­е­ва) о мета­фи­зи­че­ских манья­ках-убий­цах, с кото­ры­ми субъ­ект Гной­но­го тоже готов иден­ти­фи­ци­ро­вать­ся. В песне «Мыш­ка-норуш­ка» Гной­ный буд­то упраж­ня­ет­ся в изу­че­нии фольк­ло­ри­ста В.Проппа.

Упа­ду, как доми­нош­ка
К смер­ти в лукош­ко
Креп­кий фун­да­мент — да … там
На курьих нож­ках эта избуш­ка
(Не было и нет!)
Хво­сти­ком смах­нёт меня мыш­ка-норуш­ка

Гной­ный пуга­ет так, что­бы не страш­но было. Сим­во­лист Баль­монт в нача­ле ХХ века при­зы­вал «быть как солн­це», футу­рист Кру­че­ных готов был вооб­ще его побе­дить ради модер­нист­кой уто­пии, а рэпер Сла­ва КПСС пока­зы­ва­ет мир, где глав­ной уто­пи­ей ста­но­вит­ся смерть. Дру­гой вопрос: поче­му рус­ский рэпер не дает надеж­ды? Вот в таких слу­ча­ях умест­но исполь­зо­вать сло­во пост­мо­дер­низм. Рэп после модер­на.

Илья Само­ру­ков

Опуб­ли­ко­ва­но в «Све­жей газе­те. Куль­ту­ре», № 20 (128), 2017, Декабрь