Дракон и Лихо

При­выч­ная для Цен­траль­ной Рос­сии мифо­ло­гия здесь не нахо­дит опо­ры. Лешие, полу­де­ни­цы и кики­мо­ры не ужи­ва­ют­ся с тиг­ра­ми и лео­пар­да­ми. Сла­ва Богу, вро­де бы Лиха не вид­но. Жут­кая тварь. Неред­ко встре­ча­ет­ся в цен­траль­ной части Рос­сии. Пита­ет­ся стра­да­ни­я­ми сво­их жертв. Боль­шая беда, если при­вя­жет­ся.

Зато здесь, в При­мо­рье, – дра­ко­ны. Они хра­нят тай­ну Рав­но­ве­сия. Ино­гда они игра­ю­чи сме­ща­ют его где-то там в сво­ем изме­ре­нии, и тогда здесь, в нашем мире, слу­ча­ют­ся тай­фу­ны и навод­не­ния, пере­дви­га­ю­щие мно­го­тон­ные бетон­ные пли­ты. И про­из­рас­та­ю­щие здесь рас­те­ния, к при­ме­ру, такие как жень­шень, эле­у­те­ро­кокк, ара­лия, кало­па­некс, не пус­ка­ют сюда вымыш­лен­ных существ из евро­пей­ской части Рос­сии. Про­из­рас­тая каким-то осо­бым обра­зом, они зада­ют созна­нию тон, откры­ва­ю­щий вра­та в миры совсем дру­гой мифо­ло­гии.

В бегу­щих сре­ди сопок быст­рых золо­то­нос­ных таеж­ных реках, в лиа­нах, кам­нях, опле­тен­ных кор­ня­ми дере­вьев, соп­ках таит­ся совсем дру­гой дух. Для того, что­бы встре­тить­ся с ним, созна­ние долж­но обре­сти неко­то­рую не свой­ствен­ную сла­вя­нам звон­кость. Не сереб­ря­ную и не хру­сталь­ную. Ско­рее мед­ную. Как неболь­шой гонг.

Люди, насе­ля­ю­щие эти места в неза­па­мят­ные вре­ме­на, долж­ны были впи­тать свой­ства это­го мира. Они же не мог­ли нахо­дить­ся в кон­флик­те с духом места. Толь­ко кто зна­ет, каки­ми они были. При­шед­шие позд­нее сюда с юга и запа­да пас­си­о­на­рии нечув­стви­тель­ны к духу места. У них же шило в зад­ни­це. Пыта­ясь изба­вить­ся от пас­си­о­нар­но­го напря­же­ния, они и ланд­шафт меня­ют сво­ей актив­но­стью. Это корен­ные гар­мо­нич­ны с местом, в кото­ром живут. Оно во мно­гом и опре­де­ля­ет их харак­тер. И он дол­жен быть такой… ска­зоч­но теп­ло-влаж­ный, несколь­ко дур­ма­ня­щий или одур­ма­нен­ный, немно­го скрыт­ный, обра­щен­ный в себя. Свя­зан­ный с глу­бо­кой кос­ми­че­ской муд­ро­стью, а может быть, и с оккульт­ны­ми зна­ни­я­ми, но может казать­ся ковар­ным. Это отто­го, что все быст­ро и неожи­дан­но меня­ет­ся.

С допо­топ­ных вре­мен здесь жили боро­да­тые, боль­шегла­зые айны. Они были совер­шен­но не похо­жи на мон­го­ло­и­дов. В тре­тьем тыся­че­ле­тии до нашей эры с юга сюда вторг­лись пле­ме­на австро­ни­зий­ских рыбо­ло­вов, покло­ня­ю­щих­ся Мате­ри-Воде. Они обра­зо­ва­ли вокруг Япон­ско­го моря пер­вое госу­дар­ство Я‑ма-таи. Австро­ни­зий­цы силой под­чи­ни­ли айнов, а с непо­кор­ны­ми вели непре­рыв­ную вой­ну, бес­по­щад­но их уни­что­жая.

Потом айнов истреб­ля­ли пле­ме­на, неко­гда при­шед­шие с Алтая и позд­нее обра­зо­вав­шие япон­ский этнос. В общем, на сего­дняш­ний день айнов прак­ти­че­ски не оста­лось. А корен­ны­ми назы­ва­ют эвен­ков, удэ­гей­цев, явля­ю­щих­ся, кста­ти, потом­ка­ми мон­го­ло­и­дов, при­шед­ших с запа­да и создав­ших здесь неко­гда циви­ли­за­цию чжур­дже­ней. В сред­ние века чжур­дже­ни поко­ри­ли Под­не­бес­ную и под стра­хом смер­ти при­учи­ли китай­цев носить косич­ки. Импе­рия стре­мит­ся к гос­под­ству. А пото­му, рас­про­стра­няя свою спе­ци­фи­ку, в луч­шем слу­чае не заме­ча­ет мест­ной. А если и заме­ча­ет, то в про­цес­се кон­фликт­но­го вза­и­мо­дей­ствия, к кото­ро­му она все­гда гото­ва. Тем более что в про­ти­во­дей­ствии с местом импе­рия чаще все­го побеж­да­ет, демон­стри­руя свою тех­ни­че­скую осна­щен­ность и свя­зы­вая свои побе­ды с испол­не­ни­ем циви­ли­за­тор­ской мис­сии. Вот и Рос­сий­ская импе­рия, как и ее пред­ста­ви­те­ли, совер­шен­но не заме­ча­ет мест­ных дра­ко­нов. Зачем ей они. У импе­рии есть свои сим­во­лы, она их настой­чи­во рас­про­стра­ня­ет. Мест­ных же дра­ко­нов Рос­сий­ская импе­рия в упор не видит, тем более что по харак­те­ру они совсем не такие агрес­сив­ные, как запад­ные.

Как пишет извест­ный дра­ко­но­вед C. Логи­нов: «Дра­кон евро­пей­ский реши­тель­но отли­ча­ет­ся от дра­ко­на восточ­но­ази­ат­ско­го. Китай­ские и япон­ские дра­ко­ны – это либо духи дождя, без­обид­ные суще­ства, напо­ми­на­ю­щие лягу­шек, живу­щие в какой-нибудь луже и тер­пя­щие изде­ва­тель­ства от вся­ко­го про­хо­дим­ца, либо нечто вир­ту­аль­ное напо­до­бие бело­го дра­ко­на, кото­ро­го невоз­мож­но и пред­ста­вить».

А меж­ду тем я уве­рен, что имен­но дра­ко­ны сооб­щи­ли муд­рость и оккульт­ные зна­ния циви­ли­за­ци­ям Шуби и Бохай, пре­ем­ни­цей кото­рых была циви­ли­за­ция чжур­дже­ней. Эти циви­ли­за­ции назы­ва­ли Стра­ной вол­шеб­ных зер­кал, или лета­ю­щих людей. Порох, зер­ка­ла, бума­га были созда­ны имен­но здесь, а уж потом полу­чи­ли рас­про­стра­не­ние в Китае.

После того как Чин­гис­хан разо­рил цар­ство чжур­дже­ней и прак­ти­че­ски истре­бил его насе­ле­ние, край опу­стел. Остат­ки циви­ли­за­ции регрес­си­ро­ва­ли до родо­пле­мен­но­го укла­да и заня­тия охо­той, рыб­ной лов­лей и соби­ра­тель­ством. Чжур­дже­ни были буд­ди­ста­ми, а их потом­ки удэ­гей­цы и тун­гу­сы вер­ну­лись к тоте­миз­му.

В XVII веке сюда про­ник­ли рус­ские пер­во­про­ход­цы и откры­ли новую стра­ни­цу в исто­рии это­го края. Окон­ча­тель­но тер­ри­то­рия При­мо­рья была вклю­че­на в состав Рос­сий­ско­го госу­дар­ства на осно­ве Айгунь­ско­го (1858) и Пекин­ско­го (1860) дого­во­ров, юри­ди­че­ски офор­мив­ших гра­ни­цы меж­ду Рос­си­ей и Кита­ем. В 1858‑м в состав При­мор­ской обла­сти вошло всё при­об­ре­тен­ное по Айгунь­ско­му дого­во­ру про­стран­ство меж­ду Аму­ром и южной частью Охот­ско­го моря, а в 1860 году по Пекин­ско­му дого­во­ру – про­стран­ство меж­ду пра­вым бере­гом Аму­ра, рекой Уссу­ри и Япон­ским морем. Сей­час это чудес­ная, кра­си­вая, запо­вед­ная стра­на.

Мы любу­ем­ся ею из окон авто­бу­са, кото­рый дви­жет­ся из Вла­ди­во­сто­ка в сто­ро­ну гра­ни­цы с Кита­ем. Послед­ний рос­сий­ский насе­лен­ный пункт по этой доро­ге – посе­лок Кра­с­ки­но. При­выч­ный для Рос­сии нача­ла XXI сто­ле­тия сель­ский ланд­шафт, обя­за­тель­но вклю­ча­ю­щий в себя, поми­мо креп­ких одно- и двух­этаж­ных совет­ских домов, свал­ки стро­и­тель­но­го мусо­ра в зарос­лях кустар­ни­ка, кри­вые забор­чи­ки и вет­хие хибар­ки непо­нят­но­го назна­че­ния. Осо­бен­но запо­ми­на­ет­ся туа­лет на доро­ге. Все пас­са­жи­ры выхо­дят из авто­бу­са и выстра­и­ва­ют­ся в оче­редь. Муж­чи­ны и жен­щи­ны, рус­ские и китай­цы. Оче­редь мед­лен­но дви­жет­ся в сто­ро­ну трех гру­бо ско­ло­чен­ных из досок каби­нок с «очком», две из кото­рых без две­рей. Навер­ное, когда-то тай­фун ото­рвал и, весе­ло играя, унес в неиз­вест­ном направ­ле­нии.

Вско­ре после туа­ле­та, не выхо­дя из авто­бу­са, про­хо­дим две про­вер­ки на нали­чие пас­пор­тов у пас­са­жи­ров, и, нако­нец, тамож­ня. Выхо­дим из авто­бу­са. Перед нами стро­е­ние, что-то вро­де боль­шо­го метал­ли­че­ско­го анга­ра с обшар­пан­ным дву­гла­вым орлом и круп­ны­ми бук­ва­ми «РОССИЯ». Внут­ри всё по-армей­ски казен­ное, но погра­нич­ни­ки очень при­вет­ли­вые. А погра­нич­ни­цы на пас­порт­ном кон­тро­ле – все как на под­бор кра­са­ви­цы.

Гово­рят, что пару недель назад здесь тигр гра­ни­цу пере­сек. Нава­лил кучу на погра­нич­ной поло­се и напра­вил­ся в китай­скую сто­ро­ну ихний скот резать и собак жрать. Клал он на гра­ни­цу. Уже усво­ил, что он крас­но­книж­ный, а пото­му «тро­гать его не моги».

В общем, край све­та. Запо­вед­ная стра­на. Покры­тые тай­гой соп­ки с диким вино­гра­дом, абри­ко­са­ми и мест­ным киви. А меж­ду сопок зарос­шие кустар­ни­ком и тра­ва­ми лощи­ны. Вспо­ми­наю фильм Куро­са­вы «Дер­су Уза­ла». В памя­ти запе­чат­ле­лись чер­но-белые кад­ры, где сня­та уссу­рий­ская тай­га. Высо­кие строй­ные сос­ны на фоне сопок, золо­то­нос­ные реки, бегу­щие по кам­ням. И обя­за­тель­но сухая сос­на. И звук такой таеж­ный. Треск какой-то зага­доч­ный-зага­доч­ный. Пти­ца, навер­ное, какая-то. Вот с тех пор я все­гда узнаю: как сухая сос­на на фоне сопок – зна­чит, уссу­рий­ская тай­га. Если про­сто сухая сос­на, пред­по­ло­жим, в боло­те, – это про дру­гое. А вот если на фоне сопок, и что­бы кам­ни, зна­чит, точ­но – уссу­рий­ская тай­га.

Людей в эту глу­хо­мань зама­нить совсем не про­сто. Про­грам­ма «Даль­не­во­сточ­ный гек­тар» рабо­та­ет со скри­пом. На тер­ри­то­рии При­мор­ско­го края (пло­щадь 165 900 км²), кото­рая все­го лишь впо­ло­ви­ну мень­ше Япо­нии (пло­щадь кото­рой 377 972 км², где про­жи­ва­ет 126 236 090 чело­век – почти как все рос­сий­ское насе­ле­ние), живет все­го 1 913 037 чело­век.

Когда зна­ко­мишь­ся с эти­ми циф­ра­ми, путе­ше­ствуя по При­мо­рью, пони­ма­ешь, в каком инте­рес­ном поло­же­нии ока­зы­ва­ем­ся мы, жите­ли Рос­сии. «Широ­ка стра­на моя род­ная. Мно­го в ней лесов, полей и рек. Я дру­гой такой стра­ны не знаю, где так воль­но дышит чело­век».

И вот рос­сий­ская гра­ни­ца пере­се­че­на. Впе­ре­ди китай­ская тамож­ня. Вдруг неожи­дан­но ска­зоч­ная глу­хо­мань закан­чи­ва­ет­ся. Боль­шие воро­та с золо­ты­ми иеро­гли­фа­ми, новень­кие зда­ния, поче­му-то сти­ли­зо­ван­ные, как мне пока­за­лось, под рос­сий­ские крем­ли и собо­ры. Выло­жен­ная свет­лой плит­кой пло­щадь с кра­си­вы­ми, белень­ки­ми с золо­том, фона­ря­ми. По пери­мет­ру пло­ща­ди акку­рат­но выса­же­ны сос­ны. Такие невы­со­кие, рас­ки­ди­стые. Назы­ва­ют­ся «сос­ны могиль­ные». Сво­е­го рода сим­вол Китая. Их часто изоб­ра­жа­ют на китай­ских фрес­ках.

Вот если ска­ли­стая соп­ка и на обры­ви­стом склоне сос­на могиль­ная – зна­чит, Китай. У нас в уссу­рий­ской тай­ге сухая сос­на на фоне соп­ки, а у них сос­на могиль­ная на обры­ви­стом склоне. Хотя сос­на могиль­ная рас­тет и у нас. Но у них нет сухих сосен. Нет и быть не может. Весь сухо­стой дав­но ушел на дро­ва. Леса не хва­та­ет. Сей­час в Китае стро­жай­ший запрет на выруб­ку лесов. Отку­да в Китае берет­ся дре­ве­си­на, я думаю, все зна­ют. Не буду об этом. На китай­ской таможне совсем дру­гой уро­вень ком­фор­та. Все очень тех­но­ло­гич­но. Во вре­мя про­хож­де­ния пас­порт­но­го кон­тро­ля сни­ма­ют­ся био­мет­ри­че­ские дан­ные. Отпе­чат­ки паль­цев и гео­мет­рия лица. Китай­ские погра­нич­ни­ки и погра­нич­ни­цы тоже такие тех­но­ло­гич­ные.

Далее авто­бус везет нас к малень­ко­му город­ку Хунь­чунь. Та же самая доро­га, те же самые соп­ки, но толь­ко все по-дру­го­му. Нет боль­ше той дре­му­чей, запо­вед­ной стра­ны. В доли­нах меж­ду сопок дере­вуш­ки с доми­ка­ми, рас­по­ло­жен­ны­ми как мик­ро­схе­мы на пла­те. Все доми­ки новень­кие. Вокруг дере­ву­шек акку­рат­нень­кие поля. Над поля­ми эста­ка­ды, по кото­рым мчат­ся ско­рост­ные поез­да, пери­о­ди­че­ски заны­ри­вая в кило­мет­ро­вые тун­не­ли в горах.

Город Хуньчунь

Тут всё биби­ка­ет вокруг. Мне кажет­ся, води­те­ли про­сто так биби­ка­ют. Вот вдруг воз­ни­ка­ет такое настро­е­ние, они и жмут на сиг­нал. У улич­ных тор­гов­цев есть такие элек­трон­ные устрой­ства, кото­рые вос­про­из­во­дят зацик­лен­ную запись какой-то ман­тры. У каж­до­го своя. Навер­ное, это реклам­ные зазы­вал­ки, но зву­чат как закли­на­ния. Все вме­сте это обра­зу­ет зву­ко­вой ланд­шафт Хунь­чу­ня.

Но в общем здесь спо­кой­но. Город посы­ла­ет сиг­нал, что «надо быть дру­же­люб­ным, надо мно­го тру­дить­ся, надо быть актив­ным, уме­лым и лов­ким». Несмот­ря на шум, нер­воз­ной суе­ты не воз­ни­ка­ет. Пах­нет непло­хо. Цве­та­ми, хвой­ны­ми дере­вья­ми, китай­ской едой, как пра­ви­ло, сдоб­рен­ной кун­жу­том и сое­вым соусом и табач­ным дымом. Курят здесь мно­го и где угод­но, в том чис­ле и в лиф­тах.

Город Хунь­чунь создан все­го 26 лет назад по реше­нию пар­тии и пра­ви­тель­ства. Непло­хо спла­ни­ро­ван. Широ­кие ули­цы, квар­таль­ная струк­ту­ра, обще­ствен­ные про­стран­ства, пар­ки.

Все дома новень­кие и на пер­вый взгляд сде­ла­ны хоро­шо. Китай­цы очень забо­тят­ся об укра­ше­нии горо­да. Цве­ты, кра­си­вые фона­ри­ки, кра­си­вые дере­вья, под­свет­ка домов, кра­соч­ная рекла­ма и т. д. На ули­цах хоро­шие маши­ны, бай­ки, мото­цик­лы и тут-туки. Рикш уже встре­тить невоз­мож­но. Гово­рят, лет десять назад еще были.

А 26 лет назад здесь были малень­кие дере­вень­ки с осли­ка­ми и домиш­ка­ми с чере­пич­ны­ми кры­ша­ми. Почти все «зачи­сти­ли» и отстро­и­ли новый горо­диш­ко. Совре­мен­ные китай­цы к насле­дию здесь отно­сят­ся как к ста­ро­му хла­му. Испы­ты­ва­ют нелов­кость, если я про­яв­ляю инте­рес к какой-нибудь ста­рой, пока еще неуб­ран­ной построй­ке.

Кре­стья­нам, кото­рые здесь жили рань­ше, дали новые квар­ти­ры в горо­де. Они ездят на свои поля как на дачу. Счи­та­ет­ся, что самые луч­шие про­фес­сии здесь – чинов­ник, воен­ный, поли­цей­ский, врач (в гос­учре­жде­нии), учи­тель.

Пред­ста­ви­те­ли этих про­фес­сий полу­ча­ют госу­дар­ствен­ные пен­сии и льгот­ные бес­про­цент­ные кре­ди­ты на жилье. Всем осталь­ным при­хо­дит­ся копить на ста­рость. Про инже­не­ров, про­грам­ми­стов, уче­ных и т. п. ниче­го не слыш­но. Воз­мож­но, здесь и нет таких про­фес­сий. Вооб­ще, высо­ко­тех­но­ло­ги­че­ский сек­тор в Китае раз­вит очень хоро­шо, но не здесь. Это же китай­ская глу­хо­мань.

Послед­нее вре­мя раз­ре­ши­ли иметь вто­ро­го ребен­ка. Но никто не хочет. Очень доро­го. Дет­сад сто­ит 200 юаней (20 000 руб­лей) при сред­ней зар­пла­те 300 юаней. Если пожи­лые роди­те­ли не нако­пят на пен­сию, то содер­жать их детям будет очень слож­но.

Здесь при­ня­то гово­рить: «Жить тяже­ло, но уми­рать еще тяже­лее». Дело в том, что зем­ля под моги­лу сто­ит очень доро­го. Китай­цы гово­рят, что доро­же квар­ти­ры. Я не понял, что они име­ют в виду. Воз­мож­но, речь идет о сто­и­мо­сти одно­го квад­рат­но­го мет­ра. Так или ина­че, но мно­гие после смер­ти из сооб­ра­же­ний эко­но­мии пред­по­чи­та­ют кре­ми­ро­вать­ся и раз­ве­и­вать­ся по вет­ру.

Люди здесь рабо­та­ют на шах­тах (три из пяти закры­ли), швей­ной фаб­ри­ке, фаб­ри­ке по про­из­вод­ству пар­ке­та. Из наше­го дере­ва, разу­ме­ет­ся.

К вече­ру, когда тем­не­ет, зву­ко­вой ланд­шафт меня­ет­ся. В пар­ках и на пло­ща­дях вклю­ча­ют музы­ку, и люди начи­на­ют тан­це­вать. Выстра­и­ва­ют­ся пра­виль­ны­ми ряд­ка­ми и тан­цу­ют. Гово­рят, для здо­ро­вья полез­но. А неко­то­рые зани­ма­ют­ся у‑шу, тайц­зи­цью­ань и всем таким подоб­ным. А там, где музы­ку не вклю­ча­ют, мно­гие поют. Не хором, а пооди­ноч­ке. С одной сто­ро­ны озе­ра в пар­ке доно­сит­ся муж­ской голос, с дру­гой сто­ро­ны ему отве­ча­ет жен­ский. Не знаю, что это озна­ча­ет.

В общем, чув­ству­ет­ся дух кол­лек­ти­виз­ма, но вро­де бы и к лич­но­му про­стран­ству отно­сят­ся с ува­же­ни­ем. Одна­ко про­тив обще­ствен­но­го мне­ния вряд ли кто пой­дет.

Рос­сий­ские тури­сты здесь в основ­ном с Даль­не­го Восто­ка. Ходят и удив­ля­ют­ся. Осо­бен­но те, кто постар­ше. Дескать, китай­цы – кра­сав­чи­ки. Вон как всё устро­и­ли. Дав­но ли в Рос­сии про них анек­до­ты ходи­ли. И, разу­ме­ет­ся, пеня­ют, преж­де все­го, на пра­ви­тель­ство. Одна­ко невдо­мек им, что про­ис­хо­дя­щим управ­ля­ет не столь­ко пра­ви­тель­ство, сколь­ко опре­де­лен­ная мифо­ло­гия, свя­зан­ная со скры­ты­ми поряд­ка­ми, струк­ту­ри­ру­ю­щи­ми пото­ки пере­жи­ва­ний и в конеч­ном ито­ге реак­ции и пове­де­ние. Пра­ви­тель­ство, как и весь народ, неосо­знан­но нахо­дит­ся под их вла­стью.

Вот, к при­ме­ру, я думаю, что все циви­ли­за­ции, воз­де­лы­ва­ю­щие рис, были тай­но скон­стру­и­ро­ва­ны дра­ко­на­ми. Они оби­та­те­ли дру­гих изме­ре­ний, но их бла­го­по­лу­чие крайне зави­сит от вод­ных сетей в нашем мире. Они и вну­ши­ли ази­ат­ским монар­хам рисо­вую идею. Налог, необ­хо­ди­мый для содер­жа­ния вой­ска и попол­не­ния госу­дар­ствен­ной каз­ны, удоб­но соби­рать зер­но­вы­ми, а не ово­ща­ми, кото­рые испо­кон веков и до сих пор выра­щи­ва­ют в Юго-Восточ­ной Азии непо­кор­ные кочу­ю­щие пле­ме­на, прак­ти­ку­ю­щие под­сеч­ное зем­ле­де­лие. Китай­цы и корей­цы тоже те еще ово­ще­во­ды, но дра­ко­ны тай­но вло­жи­ли в под­со­зна­ние как кре­стьян, так и монар­хов идею воз­де­лы­ва­ния риса и пред­ло­жи­ли необ­хо­ди­мую для это­го тех­но­ло­гию мели­о­ра­ции, пред­по­ла­га­ю­щую раз­ви­тие раз­ветв­лен­ной сети вод­ных кана­лов. Идея была вос­при­ня­та с энту­зи­аз­мом, и ази­ат­ские наро­ды, в том чис­ле и наро­ды Юго-Восточ­ной Азии, при­сту­пи­ли к ее реа­ли­за­ции, не пони­мая, что обслу­жи­ва­ют в том чис­ле инте­ре­сы дра­ко­нов.

На вся­кий слу­чай дра­ко­ны вну­ши­ли китай­цам, корей­цам, что они их пред­ки. Кста­ти, мно­гие до сих пор в этом уве­ре­ны.

Созда­ние искус­ствен­ных водо­е­мов и сети оро­си­тель­ных кана­лов тре­бу­ет кол­лек­тив­ных уси­лий. На совер­ше­ние обще­ствен­ных работ по их раз­ви­тию долж­но быть моби­ли­зо­ва­но сра­зу боль­шое коли­че­ство людей. Для это­го нуж­на креп­кая власть. Дра­ко­ны ста­ли сим­во­ла­ми вла­сти, обес­пе­чи­вая связь созна­ния монар­хов с ее ресур­са­ми, сокры­ты­ми в глу­бин­ных сло­ях бес­со­зна­тель­но­го. Посте­пен­но насе­ле­ние, вовле­чен­ное в обще­ствен­ные рабо­ты, необ­хо­ди­мые для созда­ния обще­ствен­но­го бла­га, нача­ло вос­при­ни­мать моби­ли­за­ци­он­но-команд­ную систе­му как неотъ­ем­ле­мую часть суще­ство­ва­ния. Это во мно­гом пред­опре­де­ли­ло путь раз­ви­тия наци­о­наль­но­го харак­те­ра как китай­цев, так и корей­цев. Кол­лек­ти­визм, под­чи­ня­е­мость, тру­до­лю­бие, неспо­соб­ность дей­ство­вать вопре­ки мне­нию авто­ри­те­тов и, преж­де все­го, обще­ствен­но­му мне­нию.

Мало кто зна­ет, но в неда­ле­ком про­шлом вос­пи­тан­ные дра­ко­на­ми чер­ты наци­о­наль­но­го харак­те­ра сыг­ра­ли реша­ю­щую роль в бур­ном эко­но­ми­че­ском раз­ви­тии Китая. В самом нача­ле 90‑х из США в Китай и Рос­сию были направ­ле­ны сот­ни, если не тыся­чи эко­но­ми­че­ских раз­вед­чи­ков-кон­суль­тан­тов, кото­рые долж­ны были обес­пе­чить реше­ние о выбо­ре стра­ны, в эко­но­ми­ку кото­рой будут направ­ле­ны круп­ные инве­сти­ции, свя­зан­ные с раз­ме­ще­ни­ем на ее тер­ри­то­рии про­из­вод­ствен­ных мощ­но­стей веду­щих аме­ри­кан­ских ком­па­ний.

Пона­ча­лу аме­ри­кан­цы поба­и­ва­лись ази­а­тов и сим­па­ти­зи­ро­ва­ли рус­ским. Такое было настро­е­ние. Но были выра­бо­та­ны объ­ек­тив­ные кри­те­рии при­ня­тия реше­ний, сре­ди кото­рых осо­бое место зани­ма­ла дис­ци­пли­ни­ро­ван­ность рабо­чих в стране, где пла­ни­ро­ва­лось раз­во­ра­чи­ва­ние инве­сти­ци­он­ной дея­тель­но­сти. Аме­ри­кан­ским капи­та­ли­стам хоте­лось полу­чить доступ к ресур­сам деше­вой рабо­чей силы и что­бы ника­ких непри­ят­но­стей с про­тестным дви­же­ни­ем, заба­стов­ка­ми. По это­му кри­те­рию, как, впро­чем, и по неко­то­рым дру­гим, таким как дого­во­ро­спо­соб­ность, обу­ча­е­мость, Рос­сия про­иг­ра­ла Китаю. В резуль­та­те аме­ри­кан­ские денеж­ки хлы­ну­ли не в Рос­сию, а в Под­не­бес­ную. Аме­ри­кан­цы не толь­ко вло­жи­ли про­из­вод­ствен­ные мощ­но­сти и тех­но­ло­гии в китай­скую эко­но­ми­ку, но и обес­пе­чи­ли сбыт для про­из­во­ди­мой в Китае про­дук­ции.

В девя­но­стые в США труд­но было купить товар, про­из­ве­ден­ный не в Китае. Даже на ста­ту­эт­ке ста­туи Сво­бо­ды было напи­са­но «Made in China». Дра­ко­ны как носи­те­ли тай­ны рав­но­ве­сия спо­соб­ны сме­щать его и в финан­со­вой сфе­ре, обес­пе­чи­вая пере­ток денеж­ных ресур­сов в выбран­ном ими направ­ле­нии. Через пару десят­ков лет Китай стал одной из лиди­ру­ю­щих эко­но­мик в мире. Китай­цам пока­за­лось, что аме­ри­кан­цы сде­ла­ли свое дело и теперь мож­но обой­тись без них. Нима­ло не сму­ща­ясь, они при­сво­и­ли нема­те­ри­аль­ные акти­вы, вло­жен­ные аме­ри­кан­ца­ми в их эко­но­ми­ку, что при­ве­ло к эко­но­ми­че­ской войне меж­ду Кита­ем и США и вве­де­ния вза­им­ных эко­но­ми­че­ских санк­ций. Любо­пыт­но, как дра­ко­ны пове­дут себя в этой ситу­а­ции. Смо­жет ли Китай сохра­нить свои дости­же­ния в новых усло­ви­ях?

Вооб­ще-то кажет­ся, что столк­но­ве­ние США и Китая было изна­чаль­но запро­грам­ми­ро­ва­но. Обе сто­ро­ны дела­ли наи­луч­ший выбор из име­ю­ще­го­ся в их рас­по­ря­же­нии пове­ден­че­ско­го репер­ту­а­ра и цен­ност­но­го теза­у­ру­са, кото­рый пред­опре­де­лен мифо­ло­ги­че­ской систе­мой коор­ди­нат, и это неот­вра­ти­мо долж­но было при­ве­сти их туда, куда при­ве­ло. Аме­ри­кан­цы как буд­то бы пред­ви­де­ли это, поэто­му и пыта­лись в нача­ле 90‑х най­ти общий язык с рус­ски­ми. Толь­ко если бы им это уда­лось, раз­ви­тие ситу­а­ции мог­ло бы носить более напря­жен­ный харак­тер.

Воль­но­ды­ша­щий рус­ский не может «пля­сать под чужую дуд­ку», если его не при­ну­дить к это­му силой. Когда с ним пыта­ют­ся дого­во­рить­ся, ему кажет­ся, что его ста­вят на коле­ни. Дого­вор пред­по­ла­га­ет вза­им­ные огра­ни­че­ния, а он пере­жи­ва­ет их крайне болез­нен­но.

Прак­ти­ка пред­ви­де­ния тоже обя­зы­ва­ет к огра­ни­че­ни­ям, поэто­му воль­но­ды­ша­щий отка­зы­ва­ет­ся от нее. В резуль­та­те рус­ски­ми в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни управ­ля­ет «Лиха беда нача­ло». Смысл и про­ис­хож­де­ние этой пого­вор­ки или фра­зео­ло­гиз­ма не ясны, но вро­де бы для боль­шин­ства она озна­ча­ет, что самое глав­ное – начать, не боясь послед­ствий. Отказ от ана­ли­за воз­мож­ных послед­ствий чрез­вы­чай­но при­вле­ка­те­лен для Лиха. А отпу­ги­ва­ю­щие его рас­те­ния совсем не рас­тут в цен­траль­ной части Рос­сии.