Иисус из рода Давидова

На ней в поры­ве жар­кой бесе­ды при­мо­сти­лись Ива­нуш­ка Без­дом­ный и Миха­ил Бер­ли­оз.

Цен­траль­ной темой их спо­ра, как извест­но, был факт суще­ство­ва­ния Иису­са Хри­ста, кой Бер­ли­оз, после­до­ва­тель­но опи­сы­вая соляр­ную тео­рию про­ис­хож­де­ния Спа­си­те­ля, пол­но­стью опро­вер­гал, а Ива­нуш­ка с уди­ви­тель­ной про­зор­ли­во­стью и инту­и­ци­ей, отда­ю­щей в рав­ной сте­пе­ни гени­аль­но­стью и дере­вен­щи­ной, кивая в ответ на каж­дое сло­во сво­е­го глав­но­го редак­то­ра, непо­ко­ле­би­мо твер­дил, что Иисус был, и был он ну очень и очень пло­хим. И самым вер­ным было бы упечь его в Солов­ки вме­сте с Кан­том (опять же зара­зи­тель­ная ока­за­лась идея: недав­но вице-адми­рал Балт­фло­та, хотя вро­де «Масте­ра и Мар­га­ри­ту» не читал, а пред­ло­жил похо­жие меры в адрес кенигсберг­ско­го затвор­ни­ка).

Как бы неле­по ни выгля­дел Без­дом­ный в даль­ней­шем, бега­ю­щий в ниж­нем белье по Москве, его идеи обре­та­ют в ХХI веке после­до­ва­те­лей, а теперь, после выхо­да новой кни­ги Юлии Латы­ни­ной, обре­тут их еще боль­ше.

Иисус Хри­стос у М. А. Бул­га­ко­ва был доб­рым сыном сирий­ца с явны­ми пси­хо­ана­ли­ти­че­ски­ми спо­соб­но­стя­ми и утвер­ждал, что все люди доб­ры, как и он. Одна­ко два чело­ве­ка, спу­стя 1900 лет обсуж­дав­шие его фигу­ру в уни­зи­тель­ных тонах, полу­чи­ли нака­за­ние гораз­до более жесто­кое, чем пред­по­ла­га­ет­ся ст. 148 УК РФ. Один, пере­жив в невме­ня­е­мом состо­я­нии стран­но­го рода ини­ци­а­ци­он­ное путе­ше­ствие, отпра­вил­ся про­хо­дить при­ну­ди­тель­ное лече­ние в пси­хи­ат­ри­че­скую кли­ни­ку, дру­гой и вовсе самым кро­ва­вым обра­зом был обез­глав­лен, а его мно­го­стра­даль­ная голо­ва ста­ла пред­ме­том пору­га­ния и фети­шист­ских выхо­док.

Как мы видим, впро­чем, доб­рый чело­век Иешуа Га-Ноц­ри тут ни при чем: он бро­дит по лун­ной дорож­ке, в то вре­мя как суд вер­шит Дья­вол, по неко­то­рым вер­си­ям, его веч­ный кос­ми­че­ский про­тив­ник. У Бул­га­ко­ва Воланд вро­де бы не счи­та­ет­ся с мне­ни­ем доб­ро­го, но всё же про­сто­го чело­ве­ка, одна­ко из всех греш­ни­ков, понес­ших нака­за­ние в «Масте­ре и Мар­га­ри­те», само­го тяже­ло­го были удо­сто­е­ны те, кто был недобр, трус­лив по отно­ше­нию к Иешуа, поку­шал­ся на его жизнь и суще­ство­ва­ние. Пон­тий Пилат ждал дья­воль­ской мило­сти почти две тыся­чи лет, Без­дом­ный вынуж­ден зави­сеть от лун­но­го цик­ла, судь­ба чере­па Бер­ли­о­за до кон­ца неиз­вест­на, но, несо­мнен­но, наи­бо­лее тра­гич­на. А про­по­вед­ник добра и мира ходит в это вре­мя впе­ред-назад по лун­ной дорож­ке…

Про­па­ган­да забо­тит­ся о сво­ей целе­вой ауди­то­рии: ты идешь мимо взмы­ва­ю­щих в небо зал­пов, голо­ся­щих о доб­ле­сти и чести вокаль­но-инстру­мен­таль­ных ансам­блей и не обра­ща­ешь на них вни­ма­ния, пото­му что всё это уже дав­но режет гла­за и уши. Но когда есть ресур­сы и кад­ры, про­па­ган­да может быть куда более тон­кой и осмот­ри­тель­ной: играть на тво­их про­тестных позы­вах, под­дер­жи­вать тебя в нелюб­ви к это­му жесто­ко­му и неспра­вед­ли­во­му миру, откры­вать для тебя неожи­дан­ные обще­че­ло­ве­че­ские цен­но­сти, некое под­вод­ное тече­ние в исто­рии, веду­щее мир к про­грес­су и доб­ро­де­те­ли. Немно­го при­пра­вить это худо­же­ствен­ны­ми при­е­ма­ми — и вот ты, стоя на горе, уже вооду­шев­лен­но гля­дишь вдаль на вос­хо­дя­щее солн­це, подоб­но чехов­ско­му сту­ден­ту.

Веро­ят­но, самой важ­ной совре­мен­ной дея­тель­но­стью явля­ет­ся неза­ви­си­мая жур­на­ли­сти­ка, у кото­рой нет нуж­ды лоб­би­ро­вать чьи-то инте­ре­сы, при­зван­ная скеп­ти­че­ски отно­сить­ся к любым лозун­гам и пафо­су, к любым иде­ям и идео­ло­ги­ям. И зада­ча понят­на: рас­чле­не­ние, пре­па­ри­ро­ва­ние и объ­яс­не­ние широ­кой пуб­ли­ке устрой­ства идео­ло­ги­че­ских кон­струк­тов в надеж­де выдер­нуть гума­ни­тар­ное зна­ние из-под гне­та поли­ти­че­ской, эли­тар­ной и рели­ги­оз­ной про­па­ган­ды.

В пред­две­рии двух отде­лен­ных друг от дру­га дву­мя неде­ля­ми дней рож­де­ния глав­но­го героя исто­ри­че­ско­го рас­сле­до­ва­ния Ю. Латы­ни­ной вышла пер­вая ее кни­га, посвя­щен­ная исто­рии хри­сти­ан­ства, «Иисус. Исто­ри­че­ское рас­сле­до­ва­ние» **. Несмот­ря на то, что кни­га Латы­ни­ной исклю­чи­тель­но гума­ни­тар­на, она этой гума­ни­тар­но­сти дичит­ся: она не пре­сле­ду­ет целью раз­об­ла­чить какой-то обман. Она хочет понять, поче­му в слож­ной, веро­тер­пи­мой, обла­да­ю­щей наци­о­наль­ной поли­ти­кой, кото­рой в опре­де­лен­ных аспек­тах мог бы поза­ви­до­вать даже СССР, Рим­ской импе­рии на рубе­же тыся­че­ле­тий одна за дру­гой появ­ля­ют­ся ради­каль­ные, отпоч­ко­вав­ши­е­ся от моно­те­и­сти­че­ско­го иуда­из­ма сек­ты откро­вен­но тер­ро­ри­сти­че­ской наклон­но­сти.

«Каж­дый ува­жа­ю­щий себя хри­сти­а­нин зна­ет, что Рим­ская импе­рия пре­сле­до­ва­ла мир­ную рели­гию Хри­ста…

Вы може­те про­честь, что рим­ляне пре­сле­до­ва­ли мир­ную рели­гию хри­сти­ан, пото­му что были одер­жи­мы Сата­ной. Что хри­сти­ане нару­ша­ли уста­нов­лен­ный поря­док вещей. Что рим­ляне счи­та­ли их кол­ду­на­ми. Глу­пые неве­же­ствен­ные рим­ляне пола­га­ли, что хри­сти­ане на сво­их собра­ни­ях пьют кровь и зани­ма­ют­ся сваль­ным гре­хом. Хри­сти­ане отка­зы­ва­лись покло­нять­ся импе­ра­то­ру и тем самым нару­ша­ли pax Deorum, и пр., и пр.

Все эти уди­ви­тель­ные объ­яс­не­ния игно­ри­ру­ют один про­стой и оче­вид­ный факт. А имен­но — Рим­ская импе­рия была тоталь­но веро­тер­пи­ма. К момен­ту нача­ла пре­сле­до­ва­ний хри­сти­ан Рим запре­щал толь­ко две рели­гии».

Запре­ще­ны были вак­ха­на­лии и рели­гия дру­и­дов из-за чело­ве­че­ских жерт­во­при­но­ше­ний.

Что­бы понять логи­ку рим­ских пре­сле­до­ва­ний, нуж­но исто­ри­зи­ро­вать зарож­де­ние хри­сти­ан­ства и про­сле­дить его гене­зис в поли­ти­че­ских обсто­я­тель­ствах, его поро­див­ших, поме­стив в кон­текст, кото­рый начи­на­ет­ся отнюдь не с 33 и даже не с 0 года нашей эры, так удоб­но при­уро­чен­ной к двой­но­му дню рож­де­ния глав­но­го героя.

Латы­ни­ной руко­во­дит не злость, не оби­да, не жела­ние све­сти сче­ты с рели­ги­ей: она не стре­мит­ся напи­сать новое Еван­ге­лие, а рабо­та­ет с тем, что име­ет­ся. Кни­га, как и сама Ю. Латы­ни­на, выс­шей цен­но­стью ста­вит ана­ли­ти­ку и логич­ность рас­суж­де­ний и выво­дов. Автор демон­стри­ру­ет бле­стя­щее уме­ние при­вле­кать мате­ри­ал Вет­хо­го и Ново­го заве­тов.

«Лица Мое­го не мож­но тебе уви­деть, пото­му что чело­век не может уви­деть Меня и остать­ся в живых» (Исх. 33:20), — ска­зал Мои­сею Яхве.

Одна­ко Эло­хист — наш более ран­ний источ­ник — совер­шен­но не осве­дом­лен об этом запре­те. Он утвер­жда­ет, что вме­сте с Мои­се­ем на гору взо­шли семь­де­сят ста­рей­шин Изра­и­ля! Они тоже виде­ли бога, и более того — они пообе­да­ли с ним! «Они виде­ли Бога, и ели и пили» (Исх. 24: 9 – 11).

10 песен назад Мои­сей во гла­ве боль­шой ком­па­нии дела­ет то, что запре­ще­но и невоз­мож­но. Поче­му? Пото­му что в тек­сте Вет­хо­го заве­та есть оче­вид­ные прав­ки, встав­лен­ные послед­ним его авто­ром и редак­то­ром — Дев­те­ро­но­ми­стом. А свою пред­взя­тость труд­но скрыть: «Это как если бы мы зна­ли исто­рию Евро­пы со вре­ме­ни гибе­ли Рим­ской импе­рии толь­ко в изло­же­нии Льва Троц­ко­го. Нель­зя ска­зать, что Лев Дави­до­вич мно­го врал бы о собы­ти­ях, но его спо­соб отбо­ра собы­тий и точ­ка зре­ния были бы, мяг­ко гово­ря, весь­ма при­страст­ны».

Латы­ни­ной инте­ре­сен сам столь мощ­ный импульс хри­сти­ан­ской идео­ло­гии, за две тыся­чи лет про­рос­шей во мно­гих сфе­рах куль­ту­ры.

Хри­стос стал сим­во­лом доб­ро­го нача­ла в чело­ве­ке, обще­го стрем­ле­ния чело­ве­че­ства к кра­со­те и спра­вед­ли­во­сти. Совер­шив экзи­стен­ци­аль­ное само­по­жерт­во­ва­ние, он начал новую эру и дал тол­чок все­му чело­ве­че­ско­му в чело­ве­че­стве. Если мы услы­шим, как подоб­ные дифи­рам­бы поют совре­мен­но­му поли­ти­ку, мы заулы­ба­ем­ся, а людей, транс­ли­ру­ю­щих подоб­ные убеж­де­ния, почтем за неда­ле­ких.

Нас вряд ли пре­льстит идея того, что тра­ди­ции и цен­но­сти, кажу­щи­е­ся нам незыб­ле­мы­ми, — не что иное, как побе­див­шая в свое вре­мя про­па­ган­да. Хри­сти­ан­ские идеи в этом отно­ше­нии крайне пока­за­тель­ны: мы видим, как они ушли из лона цер­ков­но­го и ста­ли раз­ви­вать­ся опо­сре­до­ван­но, неза­ви­си­мо от цер­ков­ных догм и зача­стую им про­ти­во­ре­ча. Хри­сти­ан­ская идео­ло­гия неве­ро­ят­но уме­ло мимик­ри­ро­ва­ла под новые вея­ния, под­стра­и­ва­лась под интер­пре­та­ции, «зале­за­ла» глу­бо­ко внутрь науч­ных идей. Цер­ковь мог­ла оши­бать­ся, невер­но истол­ко­вы­вая сло­ва про­по­вед­ни­ка мира и добра, но очень ред­ко интел­ли­ген­ция ста­ви­ла под сомне­ние доб­ро­по­ря­доч­ность и миро­лю­би­вость само­го Иису­са, при­зван­ные удер­жать шат­кую, но гран­ди­оз­ную кон­струк­цию смыс­ла все­го чело­ве­че­ско­го суще­ство­ва­ния, по сути, объ­еди­ня­ю­щую боль­шую часть худо­же­ствен­ной тра­ди­ции.

Этот про­цесс настоль­ко уко­ре­нил­ся в тра­ди­ции, что глу­би­на худо­же­ствен­но­сти может изме­рять­ся изыс­кан­но­стью отсы­лок к Еван­ге­лию или же ради­каль­ным пере­смот­ром всей кон­цеп­ции. Сто­ит толь­ко доба­вить «пер­чин­ки» хри­сти­ан­ских реми­нис­цен­ций и аллю­зий на Свя­щен­ное писа­ние, как сра­зу, буд­то на дрож­жах, вырас­та­ют дико­вин­ные интер­пре­та­ции, глу­бо­чай­шие кон­цеп­ции.
Впро­чем, похо­жим при­е­мом зама­ни­ва­ет сво­е­го чита­те­ля и Ю. Латы­ни­на, и мы, вос­пи­тан­ные худо­же­ствен­ной лите­ра­ту­рой, не можем прой­ти мимо подоб­но­го соблаз­на.

Латы­ни­на Юлия.
Иисус: Исто­ри­че­ское рас­сле­до­ва­ние.
М.: Экс­мо, 2018. — 544 с.
Купить кни­гу
Купить аудио-кни­гу