9 декабря Любе Импетеге исполнилось бы 30 лет

До сих пор в голо­ве не укла­ды­ва­ет­ся — закон­чи­ла вести кур­сы, отку­си­ла шоко­лад­ку, зашла в туа­лет, оста­ви­ла свет, вызва­ла так­си, дое­ха­ла до моста через Самар­ку, вышла, прыг­ну­ла вниз. Любы нет.

Все, кто зна­ет и любит Любу в дни после смер­ти дума­ют, как и я: поче­му? Мы не узна­ем при­чин. Но часть мораль­ной ответ­ствен­но­сти лежит на всех нас. Да, ско­рее все­го, это было помут­не­ние, тра­ги­че­ский при­ступ безу­мия, но при­чи­на — одна из мно­гих, но уж точ­но каса­ю­ща­я­ся нас — без­раз­ли­чие.

Люба все­гда была весе­лой и юной, рас­пах­ну­той миру. И у меня есть свои вос­по­ми­на­ния о Любе. Спа­си­бо сетям, теперь мож­но отмо­тать вре­мя назад и про­чи­тать, как семь лет назад мы вме­сте с Любой дела­ли “Новую Газе­ту”. Это, мне кажет­ся, была одна из пер­вых ее “серьез­ных” работ, она отно­си­лась к делу чрез­вы­чай­но ответ­ствен­но, но дела­лось уже все онлайн в “кон­ти­ке” и толь­ко частич­но — в офи­се.

Кило­мет­ры рабо­чей пере­пис­ки, пере­ме­жа­ю­щи­е­ся шут­ка­ми и бол­тов­ней. Обыч­ная рути­на, но сре­ди этих букв я уви­дел “вы жеж” — и Люба сра­зу ожи­ла. Я ведь был ее началь­ник, редак­тор и она упор­но зва­ла меня на “вы”, нико­гда по име­ни, и вот этой стран­ной фор­мой — “вы жеж”… Хотя тогда в редак­ции все были на “ты”.

Но вот сре­ди нахлы­нув­ших сен­ти­мен­таль­ных вос­по­ми­на­ний, сквозь сле­зы я начал заме­чать — “я что-то не сооб­ра­жу”, “болит голо­ва”, “пло­хо”. Таких сиг­на­лов немно­го, но это ведь 2013 год! Уве­рен, сиг­на­лы полу­чал не толь­ко я. Но как на них было реа­ги­ро­вать? Я все­гда ста­рал­ся быть вни­ма­тель­ным, но не настоль­ко что­бы за руку пове­сти ее к вра­чу.

А Люба ведь и не дума­ла, что ей надо к вра­чу. Да, она была ангель­ски наив­ной девоч­кой. Талант­ли­вой, яркой, но вырос­шей в таком месте, где на голов­ную боль вни­ма­ния не обра­ща­ют. Там и на смерть вни­ма­ние не все­гда обра­ща­ют.

Люба выбра­лась из само­го насто­я­ще­го ада Сама­ры. Двух­этаж­ные бара­ки на Южном про­ез­де, в кото­рых поло­ви­на жите­лей — работ­ни­ки Кир­ком­би­на­та, с кри­ми­наль­но-быто­вой био­гра­фи­ей. Тру­що­бы, кото­рые и сей­час выгля­дят жут­ко.

Люба выбра­лась. И очень боя­лась вер­нуть­ся туда, где уби­ва­ют за бутыл­ку вод­ки или про­сто с похме­лья. Страш­ный мир, конеч­но, не отпус­ка­ет так лег­ко. Поэто­му Люба все­гда очень цени­ла хоро­шие чело­ве­че­ские отно­ше­ния — про­стую сим­па­тию. Она реаль­но рас­цве­та­ла там, где ей было ком­форт­но и при­ят­но. Это виде­ли и люби­ли все.

А вот боль и стра­да­ние, кото­рые были с ней все это вре­мя, пред­по­чи­та­ли не заме­чать. Увы, мы — люди, так устро­е­ны. Но это непра­виль­ное устрой­ство! Мы. Поте­ря­ли. Любу. И ей теперь нико­гда не будет 30. Воз­мож­но, что все это излишне. И никто не мог ей ничем помочь — судь­ба. Но это совсем непра­виль­но и страш­но неспра­вед­ли­во, когда моло­дые, талант­ли­вые, яркие ухо­дят.

Я напи­сал текст пото­му что знаю — в эпо­ху соц­се­тей, так же лег­ко терять память, как и хра­нить ее. Очень хочу, что­бы мы запом­ни­ли Любу Импе­те­гу — талант­ли­вую и весе­лую девоч­ку. Про­сти нас, Люба.