Программная статья Сергея Алексеевича Малахова, подводящая итоги урбанистического форума.
На снимке: Сергей Малахов и Виталий Стадников в Волжской кругосветке. Май 2015 года.
Вопрос не совсем риторический. Город разделился на несколько совершенно разных территорий. Туристы прибывают в исторический центр, где им объясняют: вот здесь, мол, раньше была самарская крепость, а теперь, извините, остатки неработающего завода. Здесь был дом губернатора, но пока он не отреставрирован. Здесь копия крепостной башни, но она, к сожалению, недавно сгорела.
Скоро предстоят грандиозные перемены: через три года в Самаре – игры в одной из подгрупп Чемпионата мира по футболу. К этому времени Самара буквально преобразится, туристы будут в восторге. На это можно ответить, что планы отличные и дай бог, чтобы все у нас получилось. Но это касается исторического центра, а все остальные территории живут другой жизнью. Там не бывает туристов, но зато строятся гипермаркеты.
Микрорайоны, еще не отжившие свой век, с завистью взирают на свежие новостройки, устремившиеся в Красный Пахарь, Заречье и прочие отдаленные места. А посреди туристической Мекки, той самой Старой Самары, возникают посланцы микрорайонов: многоэтажные башни и гипермаркеты.
Между тем посредине уже как бы отстроенного города полно пустых и неблагоустроенных мест. Забитые маршрутки транспортируют население из одной отдаленной точки в другую, элита вечером покидает город, устремившись сквозь автомобильные пробки в коттеджи на берег Волги.
Что происходит с городом? К какой жизни мы на самом деле стремимся? Где искать ресурсы для создания качественной среды? Как остановить надвинувшийся культурный и кадровый кризис? Эти и прочие актуальные вопросы оказались предметом обсуждения экспертов и власти с участием губернатора Николая Меркушкина и сити-менеджера Самары Олега Фурсова на выездной конференции Московского урбанистического форума.
Выводы специалистов оказались неутешительными: Самара применяет устаревшие технологии экстенсивного освоения территорий, стремительно теряет уникальное культурное наследие – исторический центр, разрушается ее прекрасное природное окружение, город покидают лучшие выпускники средних и высших школ, высококвалифицированные специалисты. Опустошается социальная ниша, которую занимали представители среднего класса и элиты, без которых город не только не сможет эффективно развивать свои инновационные проекты, экономику и культуру, но и начнет испытывать (и уже испытывает!) серьезные трудности в обслуживании огромной коммунальной и технической базы.
Экстенсивное развитие, как отметил Виталий Стадников, ориентировано не на развитие города, а на создание так называемых «субурбий», смысл которых сводится к строительству типового жилья вокруг гипермаркетов на месте уничтожаемых ценных природных территорий и в отдалении от реально существующего города. Эта схема, по сути, отражает интересы крупных девелоперских компаний, а не горожан.
Постиндустриальная концепция городской среды, хотя и не является догмой, но все же предъявляет иные ориентиры, которые, в частности, определяют приоритет компактного города с восстановленной и активно функционирующей исторической средой. Об этом говорил руководитель Агентства экономического развития Самары Алексей Ляхов.
Общественная организация «Институт Города» была представлена докладчиками конференции – кандидатом архитектуры Евгенией Репиной и автором данной статьи. Цель «Института» – разработка и реализация Стратегии пространственного развития, задачи – создание площадок для диалога между субъектами развития городских территорий: жителями, властью, бизнесом и специалистами. Диалога как единственно продуктивной основы эффективного развития нашего города.
Есть ли у нас в резерве более практичные варианты, чем саморазвитие и диалог? Нельзя же бесконечно вливать в территорию бюджетные деньги, пытаясь «запустить» неработающий механизм? Все инвестиции и усилия при старой модели управления городом идут извне, а территория бездействует, так как ее обитатели никак не в состоянии себя проявить как самостоятельные субъекты всего этого процесса.
Вся беда, по мнению Репиной, заключается в том, что, с одной стороны, мы множим сознательные или автоматически возникшие ошибки, заложенные в крупные проекты, а с другой – продолжаем игнорировать роль жителей и «встречного проектирования» в городском развитии.
Евгения Репина в сообщении сосредоточилась на «Концепции пространственного развития Самары», взяв за основу исторический центр – коллективное достояние, способное по многим параметрам обеспечить экономические и культурные приоритеты всей Самаре.
Репину поддержал Григорий Ревзин, известный архитектурный критик, один из модераторов конференции: Самара обладает бесценным наследием, но надо разрабатывать более интеллектуальные подходы к его реконструкции, основываясь на идее целостной исторической среды, а не на совокупности отдельных памятников, как это принято сегодня.
Преимущество исторической среды – естественная многофункциональная конструкция, которую никто не выдумал, и поэтому она способна к саморазвитию. Это и есть ключевая точка СПР – использовать преимущества исторической среды, и в первую очередь, ее интеграционный потенциал. Например, в старом городе не нужно создавать университетский кампус, так как он уже есть. Его развитие можно, как это происходило в Болонье или в Латинском квартале Парижа, активизировать за счет самой исторической среды, объектов, находящихся в ней. Зато присутствие «распределенного кампуса» придает дополнительную энергию самой исторической среде, добавляя ей обитателей (это ежедневно 40 000 студентов в Ленинском и Самарском районах) и инвестиций. Это и есть эффект интеграции ресурсов.
Это еще один важный аспект – целостная среда как ценность. Позиция директора «Ленгипрогора» Юрия Перелыгина, получившего своеобразный карт-бланш на проект реконструкции района Хлебной площади и других ценных исторических территорий, заключается в том, что изолированные от среды «архитектурные памятники», «пластмассовые новоделы», чередующиеся с супермаркетами и многоэтажной застройкой, – вполне рациональная модель и явится для Самары благом.
Почему же многие этому верят? Просто потому, что не верят в другие, непривычные для авторитарной модели «внешнего» управления городом методы и принципы современного проектного осмысления процесса развития. Ни архитекторы в своем большинстве, ни власти, ни бизнес не хотят признавать, что корень проблем закопан в глубину сложившейся иррациональной конструкции взаимоотношений с городом, как будто это свободная площадка для осуществления любых инвестиционных программ.
Но город не есть «свободная площадка». В нем живут конкретные люди. Не соглашусь с Юрием Корякиным, председателем правления областной организации Союза архитекторов РФ, утверждающим, что «беда заключается в отсутствии ресурсов для реконструкции ИС». Беда в том, что никто не рассматривает горожан как самый рациональный ресурс для развития. Горожане – «пустое место» для крупного бизнеса, а заодно и для архитекторов, привыкших работать по заказам этого бизнеса или бюджета.
Непризнание горожан как ресурса развития городской среды чревато следующими неприятными последствиями: утратой идентичной среды и городского бренда Самары; бесконечным вливанием в территорию бюджетных средств без обратной связи; утратой внутренней энергии устойчивого развития территории в силу непризнания саморазвития как источника этой энергии; превращением Самары в огромный микрорайон с транспортными пробками и отсутствием городских соседств; исходом среднего класса, кадровым голодом и прочим, что вытекает из простого отрицания роли горожанина как субъекта территории, судьбой которого нельзя распоряжаться помимо его желаний.
Конечно, «сегодняшние горожане» недостаточно обеспечены и мотивированы для перехода к самостоятельному развитию территорий: слишком долго их приучали жить только за счет «заботы извне». Однако уже появились проекты, доказывающие обратное: район «Красные дома» на Нагорной, кварталы № 13 и 79. Необходим консенсус всех сторон в понимании роли горожанина как субъекта реконструкции, и тогда, соответственно, будут предложены адекватные меры и проекты, чтобы актуализировать эту роль.
Квартальная застройка, о преимуществах которой много говорят в последнее время, получила наилучшее воплощение именно в историческом центре Самары. Речь идет о 140 кварталах, расположенных в Самарском и Ленинском районах. Любому жителю города приходилось не раз прогуливаться по старинным улицам, переполняющим нас впечатлениями. Это результат давным-давно возникшей квартальной планировки.
Достаточно много крупных инвесторов-застройщиков соглашаются с мнением, что время микрорайонов прошло, но их проекты при этом напоминают разного рода формальные имитации, воспроизводящие периметральную застройку, или некий «микс» между наружным малоэтажным периметром и внутренней высотной застройкой.
Что представляет собой подлинный самарский квартал? Прежде всего, это территория, ограниченная доступными для пешехода размерами – 130 х 250 м. Периметр образует классическую городскую улицу с непрерывным «городским фасадом», заполненным, в зависимости от местоположения квартала, разными общественными функциями.
Но квинтэссенцией подлинного квартала является двор. Это как раз тот элемент среды, которому власть, инвесторы и многие архитекторы не уделяют никакого внимания. А в этом кроется корень ошибки! Двор имеет совсем небольшие размеры (в среднем 24 х 60 м), его население составляет небольшую общину, насчитывающую от 5 до 10 семей. Еще несколько лет назад это были в основном коренные жители. Каждый такой двор создавал неповторимый дружелюбно настроенный микросоциум, ячейку большого социума – «соседства квартала».
Логика саморазвития территории заключается в том, чтобы вначале поддержать существование подобного структурированного социума с его культурными связями и традициями, а потом просто не мешать ему проявлять свои креативные возможности.
Это простое правило не выполняется. Дворы игнорируются крупными застройщиками, стремящимися к объединению участков. В результате коренное население, иерархически соорганизованное в квартальное сообщество, переселяется или утрачивает инициативу. Тем, кто не верит в потенциал горожан, наверное, ближе идея индифферентной среды, похожей на бесчисленные пригороды, «облагороженные» «голубыми стеклами» и рекламой и наполненные разрозненным и социально безразличным населением.
Люди, потерявшие привычную среду обитания, уже не являются горожанами, и поэтому их участие в городской жизни будет носить временный и формальный характер. Есть такое понятие – «плоский мир», его ввели в обиход американские социологи, предположившие, что место больше не играет роли в процветании общества, и это мнение позже было признано ошибочным. Славу городу приносят образованные и талантливые люди, но исторический опыт свидетельствует о том, что для таких людей «образ города» и «дружелюбность среды» играют первостепенную роль.
Самарский двор – это геном эволюционно развивавшейся городской среды. Обсуждение его архитектурных достоинств – самостоятельный сюжет, предмет современной культурной истории. Архитектурные свойства характеризуются соединением очевидного или скрытого пространственно-символического кода, функциональной логики и спонтанных изменений, привносящих особую атмосферу и качества, вызывающие восторг ценителей «естественной формы».
Естественная форма архитектурной среды остается все еще недостижимой мечтой профессионального архитектора, потому что его кредо – исключительное авторское право на форму. Но естественная форма – это то, что отличает подлинный город от «пластмассового». Григорий Ревзин вспомнил, как один министр московского правительства посетовал, что дома в Венеции не отремонтированы снаружи. То есть ему было реально непонятно, что именно патина времени, руинированность венецианских фасадов стоят намного дороже, чем отутюженные отремонтированные «памятники». Этот случай подтверждает, что мы не совсем правильно оцениваем красоту среды и принимаем удобную позу критиков того, что выглядит старым и даже ветхим, не замечая, что всего лишь проявляем культурную неосведомленность.
Самарский двор, как показывает опыт экспериментальных проектов, обуславливает формирование действительно комфортной и многофункциональной среды, способной привлечь избегающую Самары элиту и оживить исторический центр привнесением новых активных функций и инвестиций.
Для реализации этой цели «Институт Города» предложил: 1) приватизировать земли жителями кварталов; 2) провести межевание по историческим границам подворий; 3) амнистировать произошедшие достройки и спонтанные изменения; 4) изменить политику сохранения отдельных памятников культуры на целостную защиту и реконструкцию всей исторической среды; 5) провести налоговые льготы для малого бизнеса, работающего в интересах исторической среды.
***
Не очень хотелось писать научную статью со всеми ее заумными поворотами смыслов, но не стоит совсем лишать наши дискуссии про Самару сюжетов, которые в чем-то продвигаются дальше тех границ, в которых мы ощущаем себя привычно легко. А мы действительно некоторые темы начали стремительно упрощать, и поэтому закрадывается невольно подозрение, что при таких «легких выборах смысла», к которым склоняются некоторые из участников «разговоров», собственно новые смыслы будет найти нелегко. Давайте будем чуть более осторожны и сосредоточенны, всматриваясь в такой объект, как Самара: в нем скрыты смысловые струны, тянущиеся в глубину мироздания или, по крайней мере, к точкам неведомых нам границ.
Сергей Малахов
Кандидат архитектуры, профессор, заведующий кафедрой инновационного проектирования СГАСУ.
Опубликовано в издании «Культура. Свежая газета», № 11 (78) за 2015 год
Интересный подход, дающий возможность понять проблему, важную и интуитивно принимаемую любым истинным жителем Самары. Спасибо.