Держите марку, господа

Жили себе на све­те тихие девуш­ки Ната­льи, мяг­ко улы­ба­лись, мяг­ко опус­ка­ли рес­ни­цы, мяг­ко сту­па­ли по мяг­кой тра­ве – а всё поче­му? А всё пото­му, что их мяг­кое имя содер­жа­ло в себе такую дели­кат­ную спе­цию, как мяг­кий знак. Теперь же все они куда-то рва­ну­ли, пере­офор­ми­ли некие акты граж­дан­ско­го состо­я­ния или как их там назы­ва­ют, и здрасте-пожа­луй­ста: «Про­сти­те, вы непра­виль­но напи­са­ли. Я не Ната­лья. Я – НА-ТА-ЛИ‑Я. Вот если по-фран­цуз­ски будет «Ната­ли», то к этой самой Ната­ли надоб­но при­ба­вить толь­ко буков­ку «я» на кон­це, и полу­чит­ся мое пра­виль­ное имя: Ната­лия. А не Ната­лья, ни в коем слу­чае не Ната­лья».

То же и с Акса­на­ми, что преж­де про­стень­ко писа­лись через нор­маль­ную, круг­лую бук­ву О. То же и с пре­тен­ци­оз­ны­ми Лора­ми, кото­рых в пятом клас­се без­злоб­но драз­ни­ли «кры­са­ми-лари­са­ми» – уже и не пом­нят они, что урож­ден­ные Лари­сы, под­рос­ли и поспеш­но ски­ну­ли кры­сью шкур­ку: всё, Лора меня зовут, пол­но­стью – Лоре­лея. Хм.

Навер­ное, всё это неспро­ста, не толь­ко из-за «нра­вит­ся – не нра­вит­ся». Навер­ное, этот лег­кий тюнинг соб­ствен­но­го име­ни, кото­рое всю несо­вер­шен­но­лет­нюю жизнь томи­ло сво­ей про­сто­ды­ро­стью или еще каким-то мни­мым дефек­том, слег­ка при­да­ет его носи­те­лю (а чаще – носи­тель­ни­це, как и щед­ро спрыс­ну­тое гиа­лу­ро­ном личи­ко) – зна­чи­мо­сти? ума? – а может, все­го поне­множ­ку.

Такое малень­кое шаман­ство: я исправ­ляю недо­дел­ку роди­те­лей, а мне за это еще и при­пла­чи­ва­ют. Обоб­щен­но все это назы­ва­ет­ся колю­чим сло­вом «само­оцен­ка», и если осмот­реть­ся по сто­ро­нам, будет уди­ви­тель­но обна­ру­жить, сколь­ко чест­но­го наро­ду свя­то уве­ро­ва­ло, что ум и сча­стье при­чи­та­ют­ся вся­ко­му инди­ви­ду, кото­рый отва­жил­ся сде­лать над собой что-нибудь «такое»: либо отка­чать жир с пуза, либо при­де­лать к некра­си­во­му име­ни кра­си­вую бук­ву, либо под мар­кой геро­и­че­ско­го поступ­ка отче­бу­чить нико­му не нуж­ный и опас­ный трюк напо­до­бие прыж­ка с пара­шю­том без инструк­то­ра.

Меж тем если с обман­чи­вым, но слад­ким ощу­ще­ни­ем сча­стья еще как-то поз­во­ли­тель­но покол­до­вать – в кон­це кон­цов, про­стая эйфо­рия от сол­неч­но­го утра тоже сча­стье, да еще какое, и нече­го тут ого­род горо­дить, – то с диви­ден­дом в виде ума все слож­но. Ибо толь­ко на ред­кость нена­блю­да­тель­ный чело­век не заме­тит, что при нали­чии кос­ме­ти­ки, хоро­шей еды и денег хоро­ше­ют вокруг бук­валь­но тол­пы, а вот умне­ют, если тако­вое вдруг и слу­ча­ет­ся, еди­ни­цы, да и те чаще все­го тихо и в каком-то гибель­но-мши­стом оди­но­че­стве, не снис­кав себе за это поум­не­ние ни сла­вы, ни денег, ни даже апло­дис­мен­тов и кри­ков «бра­во!».

То есть я хочу ска­зать, что с умом все как-то совсем печаль­но, и не то что­бы все вокруг, «судя по пись­мам, чудо­вищ­но поглу­пе­ли», но как буд­то умыш­лен­но при­га­си­ли все свои импуль­сы, свя­зан­ные с интел­лек­ту­аль­ной дея­тель­но­стью. Вро­де как жизнь такая труд­ная, надо выжи­вать, а думать пока что недо­суг, успе­ет­ся, и так сой­дет.

И так – схо­дит. Пер­вым и самым есте­ствен­ным послед­стви­ем лич­но для меня ста­ло черес­чур лояль­ное вос­при­я­тие явной пош­ло­сти – как буд­то неким непи­са­ным зако­ном нас всех «попу­сти­ло», и мы дого­во­ри­лись друж­но и хором закры­вать гла­за на хам­ские реклам­ные роли­ки, глу­пые шут­ки како­го-нибудь дач­но­го или поли­цей­ско­го радио, урод­ли­вую наруж­ную рекла­му. «А все рав­но ниче­го с этим не поде­ла­ешь», – реши­ли мы и научи­лись гло­тать что ни попа­дя. Из всех щелей так и потя­ну­ло бреж­нев­ским засто­ем: раз­ве мож­но было что-то поде­лать с мас­сив­ны­ми бук­ва­ми «Народ и пар­тия еди­ны» на фрон­тоне зда­ния в доб­рот­ном сти­ле бидер­май­ер?

Для меня боль­шая загад­ка: куда дева­ют­ся все ост­ро­ум­ные юзе­ры из Интер­не­та, кото­рые сочи­ня­ют стиш­ки-пирож­ки и стиш­ки-порош­ки? Куда исче­за­ют хоро­шие дизай­не­ры, кото­рые полу­ча­ют вир­ту­аль­ные бону­сы на вир­ту­аль­ных кон­кур­сах за свои вир­ту­аль­ные про­ек­ты, и поче­му в реаль­но­сти вокруг меня каж­дый день вра­ща­ет­ся хоро­вод улич­ных урод­цев на бан­не­рах с бес­смыс­лен­ны­ми над­пи­ся­ми? Это явно дела­ют люди без чув­ства юмо­ра и без при­зна­ков хоро­ше­го вку­са. Зна­чит ли это, что меж­ду Интер­не­том, где так мно­го инте­рес­ных про­ек­тов, и реаль­но­стью, где воца­ри­лась лип­кая пош­лость, кто-то вырыл глу­бо­кий ров, в кото­рый про­ва­ли­ва­ет­ся вся­кий, кто хочет сде­лать реаль­ность луч­ше?

Я не виде­ла этот ров, но думаю, что он суще­ству­ет. Туда про­ва­ли­ва­ют­ся самые умные и талант­ли­вые люди, пото­му что никто не хочет иметь с ними дело: они каприз­ные, они взыс­ка­тель­ные, они – про­шу про­ще­ния за такую про­зу – доро­го сто­ят. Они, как гово­рил мой армян­ский дедуш­ка, «дер­жат мар­ку», пони­ма­е­те?

Посред­ствен­ность, кото­рая плос­ко шутит и пишет негра­мот­ные над­пи­си под сво­и­ми без­дар­ны­ми кар­тин­ка­ми, вполне спо­соб­на удо­вле­тво­рить любо­го заказ­чи­ка, если он в доста­точ­ной мере жади­на: посред­ствен­ность обыч­но сто­ит не слиш­ком доро­го. Не будем дале­ко ходить – вспом­ним недав­ний тра­ги­ко­ми­че­ский сюжет с улич­ны­ми ука­за­те­ля­ми на лома­ном англий­ском. Даже не зная подо­пле­ки, лег­ко дога­дать­ся, что сра­бо­тал вари­ант «деше­во и сер­ди­то»: что­бы пона­са­жать столь­ко гру­бых оши­бок в эле­мен­тар­ных назва­ни­ях улиц, доста­точ­но было при­бег­нуть к помо­щи сту­ден­та-тро­еч­ни­ка.

И что же? И ниче­го. Как-то тихо он замял­ся, тот нераз­го­рев­ший­ся скан­дал с эти­ми ука­за­те­ля­ми. Никто не умер от сты­да, не застре­лил­ся в туа­ле­те педа­го­ги­че­ской ака­де­мии, никто даже и не покрас­нел. Хотя каза­лось бы – город киш­мя кишит шко­ла­ми с язы­ко­вым укло­ном, факуль­те­та­ми ино­стран­ных язы­ков, пре­тен­ду­ет на про­рыв за пре­де­лы про­вин­ци­аль­но­сти. Ну и как с ним быть, с тем про­ры­вом, если даже на сво­ем соб­ствен­ном рус­ском язы­ке мы пишем с дики­ми ошиб­ка­ми, кото­рые вели­ко­душ­но друг друж­ке про­ща­ем толь­ко пото­му, что в ком­пью­те­ре есть редак­тор, он все испра­вит?

Рито­ри­че­ский вопрос. Мы про­сто все­гда дума­ем: ну и что? Ведь мы же не поглу­пе­ем из-за того, что вокруг столь­ко глу­по­сти.

Опас­ность недо­оце­ни­ва­лась: мы таки глу­пе­ем. Это как с нар­ко­ти­ка­ми – мало ли спо­со­бов уго­во­рить себя, что вы про­сто при­ни­ма­е­те релак­сан­ты от уста­ло­сти? Пол­ным-пол­но, и это может про­дол­жать­ся бес­ко­неч­но дол­го. Про­сто в одно туск­лое утро вы обна­ру­жи­ва­е­те, что, кро­ме этих самых релак­сан­тов, в вашей жиз­ни нет боль­ше ниче­го.

Я толь­ко про­шу понять меня пра­виль­но. Обыч­но, когда берут­ся сето­вать на тоталь­ную дегра­да­цию – вот как я сей­час взя­лась, – под­ра­зу­ме­ва­ют каких-то «мно­гих дру­гих», то есть не себя, не людей сво­е­го кру­га, не близ­ких дру­зей и уж тем более не род­ствен­ни­ков. Чет­ко обо­зна­ча­ет­ся, что некие «мы» – луч­шие, а эти услов­ные «мно­гие дру­гие» – что ж, вот они-то как раз и не уда­лись, и давай­те же их пожа­ле­ем и им посо­чув­ству­ем, если помочь этим бед­ня­гам никак невоз­мож­но.

Я‑то как раз о ситу­а­ции куда более напря­жен­ной: такой, где нет это­го сим­па­тич­но­го, чистень­ко­го и уют­но­го ост­ров­ка под назы­ва­ни­ем «мы». Где если вдруг и начи­на­ют рез­ко сата­неть и вырож­дать­ся, то всем миром, как в чум­ной год, и так назы­ва­е­мый «свой круг» сужа­ет­ся, в самом деле, до малю­сень­ко­го кру­жоч­ка самых близ­ких, кото­рые не замор­га­ют от оби­ды и рас­те­рян­но­сти, если в их при­сут­ствии вдруг ска­жешь «Дер­ри­да» или дру­гое умное сло­во.

Наш уни­вер­си­тет­ский про­фес­сор Ско­бе­лев все­гда гово­рил: «Девонь­ки, помни­те: пафос дол­жен быть толь­ко жиз­не­утвер­жда­ю­щий!» Попро­бую напо­сле­док наскре­сти на такой пафос – в память о люби­мом пре­по­да­ва­те­ле, ну и про­сто пото­му, что не хочет­ся хны­кать. Я думаю, что в любые вре­ме­на сто­ит дер­жать мар­ку: читать толь­ко хоро­шие кни­ги, любить толь­ко хоро­шее кино, вос­хи­щать­ся толь­ко тем, что заслу­жи­ва­ет вос­хи­ще­ния, не идти на пово­ду у тех, кто подав­ля­ет ваши моз­ги. И назы­вать вещи сво­и­ми име­на­ми, напри­мер, пош­лость – пош­ло­стью, а не раз­ны­ми пусты­ми эвфе­миз­ма­ми напо­до­бие «рекла­мы» или «пиа­ра».

Тут как-то два самар­ских куль­ту­ро­ло­га, Долонь­ко и Бон­да­рен­ко, взя­ли и поспо­ри­ли на мил­ли­он дол­ла­ров, сколь­ко само­ле­тов пона­до­бит­ся, что­бы эва­ку­и­ро­вать из Сама­ры всех умных людей. Пер­вый, про­явив неожи­дан­ный опти­мизм, ска­зал, что само­ле­тов пона­до­бит­ся два, пото­му что в один все самар­ские умни­ки не вле­зут. Вто­рой хму­рил­ся и наста­и­вал на одном само­ле­те. Пари до сих пор не завер­ше­но, мил­ли­он дол­ла­ров лежит в моей бирю­зо­вой сумоч­ке и ждет побе­ди­те­ля. Но что каса­ет­ся меня, то я все еще уве­ре­на, что умных людей в Сама­ре зна­чи­тель­но боль­ше, чем может поме­стить­ся в сало­нах двух при­лич­ных «Боин­гов». Вся про­бле­ма в том, что судь­ба этих людей печаль­на: они про­ва­ли­ва­ют­ся в тот самый ров, о кото­ром я напи­са­ла чуть выше. Ров этот очень опас­ный, глу­бо­кий, и если вовре­мя не рас­слы­шать сто­ны тех, кто уже про­ва­лил­ся, но все еще жив, тогда дей­стви­тель­но тот груст­ный день, когда одно­го само­ле­та будет доста­точ­но, не за гора­ми.

Ека­те­ри­на Спи­ва­ков­ская