Молодые мастодонты

Эх, пле­мя моло­дое, незна­ко­мое… Не успе­ли как сле­ду­ет позна­ко­мить­ся, а уже выми­ра­ют. Не удер­жишь, ско­ро одни бив­ни в дои­сто­ри­че­ских сло­ях самар­ской поч­вы оста­нут­ся.

С чего это вы, Ната­лья Ана­то­льев­на, взя­лись писать о защи­те музы­ко­вед­че­ских дипло­мов в инсти­ту­те куль­ту­ры? Не в пер­вый раз ведь защи­ту при­ни­ма­е­те! Да и они уже не пер­вый год защи­ща­ют­ся. Вон в рядах зри­те­лей, при­шед­ших посмот­реть на дей­ство, как раз одна из пер­вых сту­ден­ток-музы­ко­ве­дов. Сколь­ко лет назад она выпус­ка­лась? Году в девя­но­сто седь­мом. Еще немно­го – и отме­ти­ли бы чет­верть века суще­ство­ва­ния спе­ци­аль­но­сти «Музы­ко­ве­де­ние» в сте­нах Инсти­ту­та куль­ту­ры, потом Инсти­ту­та искусств и куль­ту­ры, потом Ака­де­мии куль­ту­ры и искусств, потом Инсти­ту­та музы­ки Ака­де­мии куль­ту­ры и искусств (Кон­сер­ва­то­рии), потом опять Инсти­ту­та куль­ту­ры (но при­ве­сок «Кон­сер­ва­то­рия» в скоб­ках пока, вро­де, еще оста­ет­ся)…

Чув­ству­е­те, как бьет­ся чинов­ни­чья мысль в тер­ми­но­ло­ги­че­ских сил­ках? А ведь это все – один и тот же вуз. Моло­дые масто­дон­ты, пар­дон, музы­кан­ты, бороз­дя­щие его про­сто­ры, пока еще свои бив­ни в ополз­ни на бре­гах Леты не сло­жи­ли…

Да прочь от них, от пуш­кин­ских да от архео­ло­ги­че­ских мета­фор. Долог ли кон­сер­ва­тор­ско-музы­ко­вед­че­ский век? Отме­тит ли кафед­ра чет­верть века? Похо­же, спе­ци­аль­ность отми­ра­ет. (Вооб­ра­жаю, как будут сме­ять­ся чинов­ни­ки, управ­ля­ю­щие про­цес­сом выми­ра­ния: что вы нам сво­их музы­ко­ве­дов под нос тыче­те? Их все­го-то пять! Вон мы на «аэро­кос» с госу­ни­ве­ром наце­ли­лись! Как ска­за­но поэтом: я доем сна­ча­ла гру­шу, а потом при­мусь за вас!)

Масто­дон­ты тем вре­ме­нем (точ­нее, масто­дон­ти­хи – муж­ские экзем­пля­ры спе­ци­аль­но­сти выми­ра­ют пер­вы­ми) сме­ня­ют друг дру­га за кафед­рой. Защи­та идет сво­им чере­дом. (Поче­му масто­дон­ти­хи-то? Раз­ве мож­но этим гру­бым сло­вом обо­звать изящ­ную фигур­ку моло­дой музы­ко­вед­ши?)

А о чем они ведут доз­во­лен­ные речи? Об опе­рах Дар­го­мыж­ско­го. Речи­та­ти­вы в «Камен­ном госте» – важ­но это? Да кому это нуж­но, воз­ра­зят мне все­зна­ю­щие моло­дые жур­на­ли­сты, утвер­жда­ю­щие, что и глин­кин­ский «Иван Суса­нин», и «Жизнь за царя» – дело рук Дар­го­мыж­ско­го. «Про­сти­те, гос­по­да жур­на­ли­сты, – неж­ны­ми голо­са­ми заме­ча­ем все­зна­ю­щим авто­рам, – «ИС»-то – не Дар­го­мыж­ский!» – «А вы нас не учи­те, – гру­бо отве­ча­ют гос­по­да жур­на­ли­сты. – Писа­ли и писать будем!»

Ну хоть кого-то надо учить. Пока раз­ре­ша­ют еще немно­го – учим. Диплом в чер­ном пере­пле­те посвя­щен Яна­че­ку. Кто в Сама­ре слы­шал это чуд­ное чеш­ское имеч­ко? Про­бле­ма «поли­ти­че­ских увер­тюр» Чай­ков­ско­го. Власть пре­дер­жа­щие немно­го ожив­ля­ют­ся: это еще что за про­бле­ма? Взять на воору­же­ние! Хотя мы и сами себе поли­ти­че­ская увер­тю­ра. А под этой синей облож­кой что? Под ней – либ­рет­то­ло­ги­че­ские про­бле­мы опер Рах­ма­ни­но­ва «Але­ко», «Фран­чес­ка да Рими­ни», «Мон­на Ван­на».

Сре­ди синих и чер­ных пере­пле­тов один выде­ля­ет­ся сво­им цве­том. Крас­ный. Его при­жи­маю к серд­цу со сло­ва­ми Скар­пиа (см. нашу ита­ло­языч­ную поста­нов­ку «Фло­рии Тос­ки»): Finalmente mia! Нако­нец моя! То бишь моё! Род­ное моё барок­ко! Бибер!

Мерз­ко­му насиль­ни­ку Скар­пиа кого бы то ни было к серд­цу при­жи­мать опас­но. Тоска вон как его ножом – навер­ное, ран десять нанес­ла. Зачем столь­ко?

«Женя, как ты Скар­пиа уби­ва­ла? Неуже­ли так дол­го его ножом колош­ма­ти­ла?» – спра­ши­ваю люби­мую певи­цу. «Я уби­ва­ла Ана­то­лия Яко­вле­ви­ча», – при­зна­ет­ся в совер­шен­ней­шей уго­лов­щине Евге­ния Михай­лов­на Теня­ко­ва. Впро­чем, за дав­но­стью лет пре­ступ­ле­ние про­ще­но и забы­то.

Крас­ный дипло­м­чик мне ни в спи­ну (я ее не под­став­ляю), ни в грудь острие не вты­ка­ет. С удо­воль­стви­ем читаю – нако­нец-то! – раз­вер­ну­тый мате­ри­ал о Бибе­ре! По-рус­ски!

Резю­ми­ру­ем. Бибер, Дар­го­мыж­ский, Чай­ков­ский, Рах­ма­ни­нов, Яна­чек… Нуж­ны ли они нам? Когда-то и я на этой кафед­ре рабо­та­ла, масто­дон­тов рас­ти­ла. Тогда, есте­ствен­но, не меня, а дру­го­го чело­ве­ка пред­се­да­те­лем комис­сии нани­ма­ли. Вот явил­ся. С недо­воль­ным выра­же­ни­ем лица защи­ту про­слу­шал и сфор­му­ли­ро­вал: «Да кому они нуж­ны, ваши бет­хо­ве­ны да брук­не­ры… Не этим вы долж­ны зани­мать­ся». – «А чем?» – «Меня долж­ны рекла­ми­ро­вать! На мои кон­цер­ты аги­ти­руй­те ходить!» Рек­то­ру на нашу музы­ко­вед­че­скую кафед­ру пожа­ло­вал­ся. «Види­те, – ска­за­ла руко­во­дя­щая дама, прав­да, в музы­ке ниче­го не пони­мав­шая и отно­ше­ния к ней не имев­шая, – и нико­му-то вы не нуж­ны!»

А и прав­да, зачем выми­ра­ю­щие масто­дон­ты стране, в кото­рой и сло­ны-то дав­но повы­ми­ра­ли?

Я бы с удо­воль­стви­ем объ­яс­ни­ла чита­те­лю, зачем. Но не хочу давить на обще­ствен­ное мне­ние. Хочет­ся, наобо­рот, чита­тель­ские голо­са послу­шать. Не буде­те ли вы так бес­ко­неч­но любез­ны отве­тить, доро­гие наши чита­те­ли, зри­те­ли, слу­ша­те­ли: нуж­ны ли мы вам?

Ната­лья Эски­на

Музы­ко­вед, кан­ди­дат искус­ство­ве­де­ния, член Сою­за ком­по­зи­то­ров Рос­сии.

Рису­нок Сер­гея Сави­на

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Све­жая газе­та. Куль­ту­ра» в № 12 (79) за 2015 год