Сергей Баландин: “Наши зрители еще только рождаются, а не умирают!”

Неуто­ми­мый про­па­ган­дист совре­мен­но­го искус­ства, ори­ги­наль­ный лек­тор и кура­тор, фрик-нар­цисс, “един­ствен­ный самар­ский акци­о­нист”, гра­мот­ный арт-кри­тик, ну и, конеч­но, скан­да­лист. Из осо­бо запом­нив­ше­го­ся — выступ­ле­ние в под­держ­ку Pussy Riot в голом виде на “Пра­вом бере­гу”, кото­рое страш­но воз­му­ти­ло депу­та­та Мат­ве­е­ва. Тогда дело дошло до поли­ции, но Сер­гей отде­лал­ся испу­гом, а поли­цей­ские про­яви­ли неожи­дан­ную толе­рант­ность.

На Фаб­ри­ке-кухне, ско­рее все­го, обой­дет­ся без скан­да­лов. Про­грам­ма не пред­по­ла­га­ет. Для Сам­куль­та Сер­гей отве­тил на несколь­ко (не)важных вопро­сов и запол­нил опрос­ник Пру­ста. Полу­чи­лось манер­но.

Осто­рож­но! Сайт худож­ни­ка!

Ты хоро­шо рису­ешь?

Я целую лек­цию соста­вил о том, что «уметь рисо­вать» — поня­тие отно­си­тель­ное. Уме­ли ли рисо­вать Андрей Руб­лев или Матисс? И худож­ни­ки про­сто делят­ся на тех, кто рису­ет и тех, кто не рису­ет, я отно­шусь у тем, кто ино­гда рису­ет. А каче­ство рисун­ка — это оцен­ка обще­ствен­но­сти. Ска­жем, каля-маля Пикассо — это пре­вос­ход­ный рису­нок! Я свои рисун­ки выстав­ляю ред­ко и нега­тив­ных отзы­вов о них не слы­шал.

В чем был смысл акции на ост­ро­ве?

Пока­зать, как худо­же­ствен­ная дея­тель­ность порож­да­ет тра­ги­че­скую вину, то есть такую вину, кото­рую ты сам не испы­ты­ва­ешь, а кото­рую навя­зы­ва­ет тебе мир, за про­яв­ле­ние тво­ей воли. Искус­ство не объ­еди­ня­ет, оно, как Новый завет, при­но­сит не мир, но меч. Быть неудоб­ным — мое ремес­ло, и меня удив­ля­ют люди, кото­рых я удив­ляю.

Как ты сей­час оце­ни­ва­ешь ее зна­че­ние и всю после­ду­ю­щую шуми­ху?

Это было пре­крас­ной при­вив­кой. Пара болез­нен­ных меся­цев, что­бы дока­зать, что за нудизм у нас не сажа­ют. Меня не поса­ди­ли, и все это вре­мя я про­дол­жал рабо­тать, где рабо­тал, а через пол­го­да даже сме­нил место на более пре­стиж­ное. Глу­по даже обсуж­дать какую-то «шуми­ху» спу­стя два года. Я про­сто жду, когда меня при­гла­сят в пере­да­чу «Пусть гово­рят!».

Зачем тебе была нуж­на исто­рия с Уби? Эпа­таж и экс­плу­а­та­ция горя­чей темы?

До того, как я его выста­вил на «Само­дви­жу­щем­ся», я даже не знал, что это «исто­рия». Я счи­тал логич­ным на выстав­ке, посвя­щен­ной спон­тан­но­сти и неза­ви­си­мо­сти самар­ско­го искус­ства пока­зать улич­ную куль­ту­ру тоже. И выбрал Уби, а не, напри­мер, ЧЖНС, пото­му что его теги более ясны, как посла­ния. Выстав­ка про­шла заме­ча­тель­но и кни­га отзы­вов пест­ре­ла бла­го­дар­но­стя­ми, Уби там не упо­ми­нал­ся. А уже эпа­та­жем и горя­чей темой его, спу­стя несколь­ко меся­цев сде­лал Армен Арутю­нов. Так что это у него надо спро­сить, зачем ему нуж­на была исто­рия с Уби, ради эпа­та­жа или экс­плу­а­та­ции горя­чей темы…

Куда исчез­ло в Сама­ре совре­мен­ное искус­ство? Или не исчез­ло, что с ним вооб­ще про­ис­хо­дит?

Я не заме­чаю, что искус­ство исчез­ло, но исчез­ли пло­щад­ки, где мож­но его уви­деть. Я вижу моло­дых людей, кото­рые хоте­ли бы попро­бо­вать сде­лать что-нибудь, но у них нет ресур­сов. Они не зна­ют, для кого делать, где делать, из чего делать, не зна­ют даже, что делать. Вы зна­е­те, что до того, как Логу­тов нашел себя в видео-арте, стал звез­дой Сама­ры, он лет пять шлан­го­вал­ся у Худо­же­ствен­но­го музея, я шлан­го­вал­ся у Худо­же­ствен­но­го музея, Алек­сандр Зай­цев шлан­го­вал­ся в «XI ком­на­тах», потом я шлан­го­вал­ся там же, каж­дый худож­ник дол­жен где-то шлан­го­вать­ся. Сей­час таких лабо­ра­то­рий нету. Не дома же им, на кух­нях инстал­ля­ции валять. Худож­ни­ки есть, а тако­го места, где они мог­ли бы сво­бод­но общать­ся, экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать, хими­чить, нет. Толь­ко ради тако­го места я орга­ни­зо­вал «Мастер­скую акци­о­низ­ма», что­бы хоть там люди узна­ли, что зна­чит губ­ную пома­ду с пола сли­зы­вать.

Сколь­ко в Сама­ре людей, кото­рым инте­ре­сен мест­ный совриск, ста­но­вит­ся ли их боль­ше и за счет кого? Каким ты видишь буду­щее соври­с­ка в Сама­ре? С одной сто­ро­ны явный откат, с дру­гой — огром­ный про­ект Фаб­ри­ки-Кух­ни.

Буду­щее соври­с­ка, как и у любо­го инно­ва­ци­он­но­го искус­ства, пре­крас­но и свет­ло! Все, кто его ругал умрут и будут забы­ты, вот соб­ствен­но и всё. Зри­те­лей ста­но­вит­ся боль­ше — одно­знач­но. Пото­му что наши зри­те­ли еще толь­ко рож­да­ют­ся, а не уми­ра­ют.

Про отка­ты я ниче­го не знаю, а Фаб­ри­ка-кух­ня — это пре­крас­но! Может быть, она как раз и смо­жет стать тем нека­зен­ным цен­тром, вокруг кото­ро­го затол­пит­ся любо­пыт­ная моло­дежь, кото­рая загал­дит «я тоже так могу!», а глав­ное — «я тоже так хочу!».

Сер­гей Балан­дин отве­ча­ет на опрос­ник Пру­ста.

Глав­ная чер­та ваше­го харак­те­ра? Исте­рич­ность, кото­рую я устаю скры­вать.

Каче­ства, кото­рые вы осо­бен­но цени­те в муж­чи­нах?Я не раз­ли­чаю хоро­шие каче­ства по полам. Чест­ность.

Каче­ства, кото­рые вы осо­бен­но цени­те в жен­щи­нах? Чест­ность

Что вы боль­ше все­го цени­те в дру­зьях? Жела­ние сотруд­ни­чать, спо­соб­ность все­гда ока­зать­ся рядом.

Ваш глав­ный недо­ста­ток? Нетер­пи­мость.

Ваше люби­мое заня­тие? Смот­реть кар­тин­ки.

Ваша меч­та о сча­стье? Я не меч­таю о сча­стье.

Что было бы для вас самым боль­шим несча­стьем? Боюсь, что ниче­го. Я от все­го полу­чаю поль­зу. Не сей­час, так потом.

Каким вы меч­та­ли бы быть? Силь­ным.

В какой стране вы хоте­ли бы жить? В той, где у меня будет полу­чать­ся.

Ваш люби­мый цвет? —

Цве­ток, кото­рый вы люби­те? —-

Ваша люби­мая пти­ца? У меня про­бле­мы с при­ро­дой.

Ваш люби­мые писа­те­ли-про­за­и­ки? Лев Тол­стой, Досто­ев­ский

Ваши люби­мые поэты? Игорь Холин

Люби­мый лите­ра­тур­ный герой? Царь Эдип, в общем все те, кото­рые совер­ша­ют пре­ступ­ле­ния, но потом все рав­но ока­зы­ва­ют­ся пра­вы.

Люби­мые лите­ра­тур­ные геро­и­ни? Кате­ри­на Каба­но­ва, Анна Каре­ни­на.

Люби­мые ком­по­зи­то­ры? Шоста­ко­вич, Бет­хо­вен.

Люби­мые худож­ни­ки? Тот, на рабо­ты, кото­ро­го я смот­рю, тот и люби­мый.

Люби­мые герои в реаль­ной жиз­ни? Нет люби­мых геро­ев, есть инте­рес­ные судь­бы.

Люби­мая геро­и­ня в исто­рии? —

Люби­мые име­на?  Муж­ские, кото­рые чаще все­го при­хо­дит­ся назы­вать, име­на дру­зей, они начи­на­ют казать­ся тво­и­ми соб­ствен­ны­ми име­на­ми.

Что вы боль­ше все­го нена­ви­ди­те? Неспра­вед­ли­вость, и жела­ние осуж­дать дру­гих за то, что тебя лич­но не каса­ет­ся.

Исто­ри­че­ские пер­со­на­жи, вызы­ва­ю­щие у вас пре­зре­ние? —

Воен­ное собы­тие, достой­ное, по-ваше­му, наи­боль­ше­го вос­хи­ще­ния? Сто­я­ние на реке Угре.

Рефор­ма, кото­рую вы оце­ни­ва­е­те осо­бен­но высо­ко? —

Спо­соб­ность, кото­рой вам хоте­лось бы обла­дать? Сила воли.

Как вы хоте­ли бы уме­реть? А кто хотел бы уме­реть?

Состо­я­ние духа в насто­я­щий момент? Как флаг, при­спу­щен­ное.

Про­ступ­ки, вызы­ва­ю­щие у вас наи­боль­шее снис­хож­де­ние? Если в них обна­ру­жи­лась обще­че­ло­ве­че­ская сла­бость.