Апофеоз масскульта, или Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца

3-1_Фадеев

Выступление Валерия Фадеева на форуме iВолга. Июнь 2015 года.

«iВолга». Молодежный форум ПФО. 2 000 участников, десятки спикеров. Валерий Фадеев в том числе. Главный редактор журнала «Эксперт», директор Института общественного проектирования, член Общественной палаты РФ, президент Медиасоюза, член Российского общественного совета развития образования, сопредседатель общероссийской общественной организации «Деловая Россия» и ведущий общественно-политического ток-шоу «Структура момента» («Первый канал») на «iВолге» встречался с молодыми людьми, которые занимаются журналистикой. Часа два общались. Ребята задавали вопросы, Фадеев отвечал. Говорил о политике, экономике, искусстве, истории, Интернете… Несколько выдержек из разговора.

О логике мышления

Есть знаменитый эксперимент: в обезьяньей клетке – банан. Повешен так, чтобы обезьяна не смогла до него дотянуться. И в этой же клетке – ящики. Сначала обезьяна пытается до банана допрыгнуть. Прыгает, прыгает – не получается. Тогда она делает паузу. Она задумывается. А потом берет ящик, ставит на него другой и добирается до банана.

Великий эксперимент. Главное в нем – пауза, момент, когда обезьяна бросает прыгать и выходит из реальности, данной ей в ощущениях. Банан, который она видит, но до которого не может дотянуться; ящики, на которых она качается, бегая по клетке, – все это переносится вглубь ее мозга. В его лобных долях моделируется пережитая обезьяной ситуация, происходит акт мышления, и в результате обезьяна понимает, как надо поступить, чтобы достать банан.

Как рождается мысль? На этот вопрос вам сегодня не ответит ни философ, ни ученый. Механизм мышления – до сих пор тайна. Есть только набор экспериментов. Абсолютно ясно, однако, что когда мы, люди, думаем, то оперируем очень сложными вещами – понятиями и представлениями, в которых агрегирован огромный поток разных фактов и обстоятельств.

Эйнштейн свою теорию относительности объяснял, в общем, довольно просто: наблюдатель неподвижный, наблюдатель перемещающийся, перемещающийся со скоростью света… Несколько очень простых объектов. Но в этой его простой, казалось бы, модели агрегирована Вселенная. Вот что значит думать.

Следующий важный эксперимент. Взяли студентов консерватории и посчитали, сколько времени они занимаются. Выяснилось, что хорошие занимаются очень много. Примерно 10 000 часов. Какими бы способностями ты ни обладал, насколько бы одаренным ни был, чтобы освоить инструмент, тебе надо «пиликать» на скрипке и «стучать» по клавишам минимум 10 000 часов.

Оказалось, это универсальная цифра. Чтобы освоить ту же журналистику, надо 10 000 часов читать, писать, обсуждать, спорить, страдать. Так, похоже, устроен мозг. Ему нужно 10 000 часов, чтобы освоить – глубоко, серьезно – деятельность. В условиях массовой культуры нет вообще никакой необходимости думать. Нет, нужно! Нужно 10 000 часов читать, писать, обсуждать, спорить, страдать: массовая культура все дает в уже готовом, пережеванном виде. Апофеоз массовой культуры, вот этих тенденций, которые возникли примерно 100 лет назад, – это ваши любимые социальные сети.

О социальных сетях

Социальные сети. Какие-то ниагары кошечек, фотографий еды, бессмысленных, тупых комментариев к текстам других людей… Правда же, довольно странно фотографировать еду и размещать эти снимки? Дикость! Мы просто не отдаем себе отчета в этом.

Поэты собираются на своих сайтах. Предлагают друг другу стихи свои, обсуждают их. Время от времени кто-нибудь вбрасывает малоизвестное стихотворение Пастернака. На Пастернака накидываются, кричат, какое это дерьмо. И вот этот вот поток непрофессиональной, негативной чаще всего информации – это, конечно, апофеоз массовой культуры. Не нужно 10 000 часов пиликать на скрипке, не нужно учиться складывать слова в предложения. Не нужно страдать и думать. Сто миллионов человек, извините, надрищут чего-то – и это теперь и есть информационное пространство. И, конечно, в этом смысле Интернет вредит.

Если вы захотите воспользоваться Библиотекой Конгресса США, где есть все книги, то сегодня вам не надо ехать в Вашингтон, можно зайти в Интернет и прочесть книгу там. Не нужно звонить в аэропорт, чтобы узнать расписание самолетов, его легко найти в том же Интернете. И в этом его польза. Драма в том, что поток интернет-бреда начинает втягивать в себя все больше и больше людей, уводя их от действительно нужной им информации.

Понятно, что Интернет – это еще и общение, и переписка, но как-нибудь вечером зайдите в фейсбук и проведите там часа два, а потом отметьте, что из того, что вы за эти два часа потребили, действительно было нужно. И вы увидите: 99,9 % потребленной вами информации – мусор.

До недавнего времени львиной долей трафика в Интернете была порнография. И так было до тех пор, пока не пришли социальные сети. Не обращения в библиотеку Конгресса США стали отодвигать порносайты, а именно социальные сети. По своему интеллектуальному характеру социальные сети и порнография – это одно и то же. И это на самом деле никакая не демократизация информационного пространства, это его выхолащивание, его отупление.

Демократизация в хорошем смысле – это когда все больше людей втягиваются в размышления. Но представьте: чемпионат мира по футболу, а там дворовые команды играют. Только это очень большой чемпионат. Где не тридцать шесть команд, а, скажем, 360 000. 360 000 авторов, а читать нечего. Куда ни ткнешься – везде колхоз. Происходит подмена традиций. Этических, профессиональных. В конце концов, писательство – это ведь тоже традиция, уходящая в тысячелетия. И журналистике в том виде, в каком она существует сейчас, тоже уже по крайней мере две сотни лет. И сама мысль о том, что профессиональные медиа не нужны, что социальные сети заменят и журналистику, и журналистов, – она глубоко порочна.

О воровстве

Но Интернет не только пытается подменить собой профессиональные медиа. Он еще забирает у медиа деньги. Когда вы заходите в Интернет, на mail.ru, на yandex, вы видите там новости. Драма в том, что эти ресурсы не производят новостей. Эти новости производят профессиональные средства массовой информации, а агрегаторы лишь забирают эти новости, не платя производителям ни копейки. Но поскольку 90 % живущих в Сети людей удовлетворяются тем, что они видят на первой странице того же mail.гu, они тоже ничего не платят тем, кто производит контент. Таким образом, происходит похищение контента. Интернет ворует контент у тех, кто его создает. Эта тенденция – она тоже крайне негативна и ведет к угасанию журналистской профессии.

Можно ли тут что-то изменить? Нельзя. Так устроено общество. Боттичелли рисовал прекрасные картины – «Весна», «Рождение Венеры». Это такие были языческие картины. В какой-то момент (а это конец XV века) во Флоренции появился монах Савонарола и сказал, что это неправильные картины. И вообще неправильно вы тут, во Флоренции, живете. Роскошествуете, развратничаете, слишком много светских книг читаете, пьете слишком много. Он был блестящим оратором, этот Савонарола, вдохновил жителей Флоренции, и они совершили переворот. И довольно много сожгли картин и книг. И Боттичелли был вдохновлен идеями Савонаролы и стал рисовать очень правильных ортодоксальных, но очень скучных мадонн.

Под властью идей Савонаролы народ Флоренции продержался лет восемь. А потом разочаровался, и на том же месте, где флорентийцы жгли книги, на той же самой площади сожгли Савонаролу. Историю нельзя остановить. Савонарола был прав в смысле отказа от моветонного христианства. Но не сумел остановить истории. И мы тоже не остановим истории.

Но не надо отчаиваться. Поскольку всегда происходило нечто, что ломало властвующие тенденции, и общество начинало идти в какую-то другую сторону. Несомненно, и нынешние негативные тренды будут сломаны. Изменения произойдут. И, думаю, очень быстро. Лет за десять люди почувствуют, что слишком много в их жизни мусора. И им захочется общаться качественно, захочется качественной литературы, качественной журналистики.

Кто-нибудь читает «Русский репортер»? Я издатель этого журнала. Восемь лет назад, когда мы решили его издавать, нам говорили, что это невозможно. «Русский репортер» – традиционный журнал с огромными репортажами по 30 000 знаков, с огромными фоторепортажами. Нам говорили – невозможно, Интернет не позволит. Сегодня это ведущий журнал России. Там мало рекламы из-за кризиса. Но сколько людей его читают? 168 100! Мы в России пока одни такие. Но раз мы живы, на Западе кто-то из таких, как мы, жив, раз в Китае есть такие продукты, значит, рано или поздно все это снова вылезет на поверхность.

Про интеллигенцию

Интеллигенция – вообще русское понятие. Это радикальная публика, и она внесла огромный вклад в революцию 17-го года. Но, тем не менее, я сторонник того, чтобы интеллигенции было больше. Советский Союз показал, что это возможно. Людей верхнего слоя всегда было немного. Но советская власть создала систему образования, высшего образования массового, и стал создаваться слой технической, как тогда говорили, интеллигенции, которая довольно много читала.

Вообще, Советский Союз был таким платоновским государством в идеале. Понятно, что репрессии. Но, в принципе, это было государство, которое показывало, как за очень небольшой исторический промежуток можно переделать огромную массу людей. Особенно это было заметно в республиках Средней Азии. Они скакнули, правду же писали, буквально скакнули из феодализма прямо в «светлое будущее» – в социализм. Джавахарлал Неру, великий политический деятель Индии, говорил, что история не знает примеров такого скачка, какой произошел в республиках Средней Азии. А сегодня в Казахстане впервые за несколько десятилетий множество детей сельских районов не умеют ни читать, ни писать. То есть идет деградация. Советскому Союзу можно много приписать негатива, но там было осуществлено несколько мощнейших проектов. Образовательный и здравоохранения – в первую очередь. Это то, что мы развалили за 25 лет.

Корреспондентская запись Светланы ВНУКОВОЙ

Фото предоставлено организаторами фестиваля «iВолга»

Опубликовано в издании «Культура. Свежая газета», № 13 (80) за 2015 год

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *