Людмила Петрушевская о селфи, пьяных драках и работе на государство

1. Во что людям верить сей­час, что­бы достой­но про­жить жизнь в нашу эпо­ху?

Вопрос из веч­ных. Во что вери­ли в тяже­лые вре­ме­на? В буду­щее. К нему гото­ви­лись.

2. Что гово­рить детям и как их вос­пи­ты­вать, чтоб они вырос­ли чест­ны­ми и счаст­ли­вы­ми?

Судя по вопро­су, Вас вос­пи­та­ли чест­ным, и нет людей, кото­рые бы счи­та­ли себя нечест­ны­ми, ино­гда и в про­ти­во­вес вос­пи­та­нию и семье, но доби­вать­ся сво­е­го сча­стья (в пони­ма­нии каж­до­го это раз­ное сча­стье) при­хо­дит­ся что ни день…

3. Как выстра­и­вать отно­ше­ния с госу­дар­ством твор­че­ским людям, для кото­рых госу­дар­ство оста­ет­ся основ­ным рабо­то­да­те­лем?

А почи­тай­те био­гра­фии вели­ких, чья жизнь все­гда зави­се­ла от выше­сто­я­щих пер­сон. Они рабо­та­ли. Писа­те­лям, худож­ни­кам, ком­по­зи­то­рам при­хо­ди­лось тво­рить бес­плат­но, копить про­из­ве­де­ния, а то и пря­тать их, хуже было кино­ре­жис­се­рам, кино­ак­те­рам, да и теат­раль­ных запре­ща­ли и гоня­ли… Изоб­ре­та­те­лей, архи­тек­то­ров, вра­чей, вооб­ще всех людей с умом и талан­том власть подо­зре­ва­ла в измене. Как писал Пуш­кин жене — «Черт дога­дал меня родить­ся в Рос­сии с душою и талан­том». И всех мог­ли загнать под кон­вой. Как ни ста­ра­лись, одна­ко, име­на вели­ких народ зна­ет.

Что каса­ет­ся меня (мно­го лет запре­тов, пер­вая книж­ка рас­ска­зов вышла в 50 лет, пье­сы шли под­поль­но, в народ­ных теат­рах и по квар­ти­рам, кни­га ска­зок лежа­ла 12 лет в изда­тель­стве и так и не вышла), то я все­гда была с руч­кой и с тет­рад­кой в кле­точ­ку. Зара­ба­ты­ва­ла без­обид­ны­ми пере­во­да­ми с поль­ско­го, чита­ла свои сказ­ки в биб­лио­те­ках, клу­бах, боль­ни­цах, шко­лах (дет­ские сказ­ки такой жанр, их труд­но запре­тить, не за что). И – что гораз­до важ­нее – меня под­дер­жи­ва­ли чита­те­ли. Рас­ска­зы и пье­сы пере­пе­ча­ты­ва­лись по домам, ходи­ли по рукам. Хотя насту­па­ли момен­ты, когда не на что было купить хле­ба и моло­ка, на сбер­книж­ке име­лось нераз­мен­ные 50 копе­ек, их брать было нель­зя, пото­му что туда капа­ли ред­кие гоно­ра­ры за сказ­ки. В гости ко мне ино­стран­цы-пере­вод­чи­ки при­хо­ди­ли с про­дук­та­ми, а не с цве­та­ми. Дари­ли дет­скую одеж­ду (трое рос­ло в доме, и джин­сы стар­ше­го я каж­дые два дня што­па­ла на швей­ной машин­ке, под­кла­ды­вая кусоч­ки тка­ни, так что у него сза­ди была как бро­ня…). Весе­лые были вре­ме­на, дру­зей, болель­щи­ков по уни­вер­си­те­там, чита­те­лей – целая стра­на, да и в Восточ­ной Гер­ма­нии (ГДР), Вен­грии, Юго­сла­вии, Поль­ше, Бол­га­рии, Чехо­сло­ва­кии и в кап­стра­нах было мно­го иссле­до­ва­те­лей-руси­стов, были пере­вод­чи­ки, кото­рые снаб­жа­ли изда­те­лей и режис­се­ров тек­ста­ми. Тай­но про­во­зи­ли и печа­та­ли рас­ска­зы, ста­ви­ли пье­сы. Дат­скую пере­вод­чи­цу Хел­ле Даль­га­ард, кото­рая вез­ла эти мои кра­моль­ные десять листоч­ков, аре­сто­ва­ли на гра­ни­це в Бре­сте и изъ­яли что: ико­ну и мои рас­ска­зы. Мне не раз­ре­ша­лось ездить за рубеж. Кон­чи­лось все судеб­ным делом, от двух до пяти лет лаге­рей, в горо­де Яро­слав­ле (там гото­ви­ли к поста­нов­ке пье­су «Мос­ков­ский хор» и опуб­ли­ко­ва­ли в газе­те мое пись­мо в Лит­ву – я напи­са­ла его, когда в Виль­нюс вошли тан­ки. В резуль­та­те запре­ти­ли репе­ти­ции и уни­что­жи­ли газе­ту «Север­ная пче­ла»). Но это уже был 1991 год. Гор­би и СССР в одно­ча­сье кон­чи­лись. И судеб­ное дело тоже. И пошли тира­жи. Мил­ли­он­ные! Как сте­на рух­ну­ла. В этом авгу­сте 2015 г. в пере­во­де той же Хел­ле Даль­га­ард в Копен­га­гене вышел мой роман «Номер Один, или В садах дру­гих воз­мож­но­стей». И там у нас были встре­чи с чита­те­ля­ми и кон­церт на бере­гу моря. В Интер­не­те есть один номер с это­го выступ­ле­ния, «Блю кана­ри. Что-то люди пони­ма­ют поми­мо тек­ста. В янва­ре я пела в Рио-де- Жаней­ро, вес­ной в Бар­се­лоне и Мад­ри­де, и какая радость эта реак­ция слу­ша­те­лей, их апло­дис­мен­ты, какая энер­гия исхо­дит от зала… Хотя рус­ско­го не зна­ют. Но: для меня (и не толь­ко) наста­ли дру­гие вре­ме­на. Моя новая кни­га, «Сана­то­ри­ум», дома уже пол­го­да как не при­ня­та ни одним изда­тель­ством – и объ­яв­ле­на «мар­ги­наль­ной». Хотя это обыч­ный мой сбор­ник – повесть, рас­ска­зы, пье­сы, сказ­ки, эссе. Ну неве­се­лая кни­га, да мой чита­тель-то при­вык уже. И уже два года как не изда­ют мои сказ­ки. Но и это прой­дет, как ска­зал царь Соло­мон (шучу). Пла­ва­ли, зна­ем.

4. Как вы оце­ни­ва­е­те вли­я­ние интер­не­та на совре­мен­ное рос­сий­ское обще­ство?

Да так же как Вы. Вокруг вся моло­дежь (от 5 до 55 лет) увле­че­на сел­фи… Одна актри­с­ка рас­ска­за­ла мне, что дела­ет сел­фи утром с подуш­ки и сра­зу сует в инста­грам. И предъ­яв­ля­ет пре­тен­зии сосед­ней подуш­ке, «поче­му ты не ста­вишь мне лай­ки?».

Вырвать­ся из Сети труд­но, хотя люди долж­ны пони­мать, что жизнь ухо­дит на эту ерун­ду. Для мно­гих Инет стал един­ствен­ным раз­вле­че­ни­ем. Ну и что? А для дру­гих это ТВ. А для тре­тьих-пятых это бутыл­ка, косяк (шприц) или кол­лек­тив­ная сау­на. Про шестых-вось­мых не будем упо­ми­нать, там все постраш­нее, с ору­жи­ем и пла­на­ми.

И посмот­ри­те в той же Сети, как про­те­ка­ют наши празд­ни­ки и осо­бен­но сва­дьбы. Ску­ка раз­ре­ша­ет­ся нетрез­вы­ми сел­фи ново­брач­ных (на удоч­ке), беше­ны­ми тан­ца­ми бабу­шек и дра­кой. О, эти хмель­ные дра­ки про­сто так, без при­чи­ны! (Рус­ская пого­вор­ка «сва­дьба не без топо­ра»). Вооб­ще доку­мен­таль­ные быто­вые съем­ки – такой наци­о­наль­ный эпос, что ника­кой писа­тель не охва­тит эту огром­ную тему. Нена­пи­сан­ная, но суще­ству­ю­щая коме­дия по моде­ли Дан­те, схож­де­ние в ад с коми­че­ским содер­жа­ни­ем. И тут Интер­нет – вели­кая сце­на. Или доку­мен­таль­ный кино­зал.