Апофеоз масскульта, или Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца

«iВол­га». Моло­деж­ный форум ПФО. 2 000 участ­ни­ков, десят­ки спи­ке­ров. Вале­рий Фаде­ев в том чис­ле. Глав­ный редак­тор жур­на­ла «Экс­перт», дирек­тор Инсти­ту­та обще­ствен­но­го про­ек­ти­ро­ва­ния, член Обще­ствен­ной пала­ты РФ, пре­зи­дент Медиа­со­ю­за, член Рос­сий­ско­го обще­ствен­но­го сове­та раз­ви­тия обра­зо­ва­ния, сопред­се­да­тель обще­рос­сий­ской обще­ствен­ной орга­ни­за­ции «Дело­вая Рос­сия» и веду­щий обще­ствен­но-поли­ти­че­ско­го ток-шоу «Струк­ту­ра момен­та» («Пер­вый канал») на «iВол­ге» встре­чал­ся с моло­ды­ми людь­ми, кото­рые зани­ма­ют­ся жур­на­ли­сти­кой. Часа два обща­лись. Ребя­та зада­ва­ли вопро­сы, Фаде­ев отве­чал. Гово­рил о поли­ти­ке, эко­но­ми­ке, искус­стве, исто­рии, Интер­не­те… Несколь­ко выдер­жек из раз­го­во­ра.

О логи­ке мыш­ле­ния

Есть зна­ме­ни­тый экс­пе­ри­мент: в обе­зья­ньей клет­ке – банан. Пове­шен так, что­бы обе­зья­на не смог­ла до него дотя­нуть­ся. И в этой же клет­ке – ящи­ки. Сна­ча­ла обе­зья­на пыта­ет­ся до бана­на допрыг­нуть. Пры­га­ет, пры­га­ет – не полу­ча­ет­ся. Тогда она дела­ет пау­зу. Она заду­мы­ва­ет­ся. А потом берет ящик, ста­вит на него дру­гой и доби­ра­ет­ся до бана­на.

Вели­кий экс­пе­ри­мент. Глав­ное в нем – пау­за, момент, когда обе­зья­на бро­са­ет пры­гать и выхо­дит из реаль­но­сти, дан­ной ей в ощу­ще­ни­ях. Банан, кото­рый она видит, но до кото­ро­го не может дотя­нуть­ся; ящи­ки, на кото­рых она кача­ет­ся, бегая по клет­ке, – все это пере­но­сит­ся вглубь ее моз­га. В его лоб­ных долях моде­ли­ру­ет­ся пере­жи­тая обе­зья­ной ситу­а­ция, про­ис­хо­дит акт мыш­ле­ния, и в резуль­та­те обе­зья­на пони­ма­ет, как надо посту­пить, что­бы достать банан.

Как рож­да­ет­ся мысль? На этот вопрос вам сего­дня не отве­тит ни фило­соф, ни уче­ный. Меха­низм мыш­ле­ния – до сих пор тай­на. Есть толь­ко набор экс­пе­ри­мен­тов. Абсо­лют­но ясно, одна­ко, что когда мы, люди, дума­ем, то опе­ри­ру­ем очень слож­ны­ми веща­ми – поня­ти­я­ми и пред­став­ле­ни­я­ми, в кото­рых агре­ги­ро­ван огром­ный поток раз­ных фак­тов и обсто­я­тельств.

Эйн­штейн свою тео­рию отно­си­тель­но­сти объ­яс­нял, в общем, доволь­но про­сто: наблю­да­тель непо­движ­ный, наблю­да­тель пере­ме­ща­ю­щий­ся, пере­ме­ща­ю­щий­ся со ско­ро­стью све­та… Несколь­ко очень про­стых объ­ек­тов. Но в этой его про­стой, каза­лось бы, моде­ли агре­ги­ро­ва­на Все­лен­ная. Вот что зна­чит думать.

Сле­ду­ю­щий важ­ный экс­пе­ри­мент. Взя­ли сту­ден­тов кон­сер­ва­то­рии и посчи­та­ли, сколь­ко вре­ме­ни они зани­ма­ют­ся. Выяс­ни­лось, что хоро­шие зани­ма­ют­ся очень мно­го. При­мер­но 10 000 часов. Каки­ми бы спо­соб­но­стя­ми ты ни обла­дал, насколь­ко бы ода­рен­ным ни был, что­бы осво­ить инстру­мент, тебе надо «пили­кать» на скрип­ке и «сту­чать» по кла­ви­шам мини­мум 10 000 часов.

Ока­за­лось, это уни­вер­саль­ная циф­ра. Что­бы осво­ить ту же жур­на­ли­сти­ку, надо 10 000 часов читать, писать, обсуж­дать, спо­рить, стра­дать. Так, похо­же, устро­ен мозг. Ему нуж­но 10 000 часов, что­бы осво­ить – глу­бо­ко, серьез­но – дея­тель­ность. В усло­ви­ях мас­со­вой куль­ту­ры нет вооб­ще ника­кой необ­хо­ди­мо­сти думать. Нет, нуж­но! Нуж­но 10 000 часов читать, писать, обсуж­дать, спо­рить, стра­дать: мас­со­вая куль­ту­ра все дает в уже гото­вом, пере­же­ван­ном виде. Апо­фе­оз мас­со­вой куль­ту­ры, вот этих тен­ден­ций, кото­рые воз­ник­ли при­мер­но 100 лет назад, – это ваши люби­мые соци­аль­ные сети.

О соци­аль­ных сетях

Соци­аль­ные сети. Какие-то ниа­га­ры коше­чек, фото­гра­фий еды, бес­смыс­лен­ных, тупых ком­мен­та­ри­ев к тек­стам дру­гих людей… Прав­да же, доволь­но стран­но фото­гра­фи­ро­вать еду и раз­ме­щать эти сним­ки? Дикость! Мы про­сто не отда­ем себе отче­та в этом.

Поэты соби­ра­ют­ся на сво­их сай­тах. Пред­ла­га­ют друг дру­гу сти­хи свои, обсуж­да­ют их. Вре­мя от вре­ме­ни кто-нибудь вбра­сы­ва­ет мало­из­вест­ное сти­хо­тво­ре­ние Пастер­на­ка. На Пастер­на­ка наки­ды­ва­ют­ся, кри­чат, какое это дерь­мо. И вот этот вот поток непро­фес­си­о­наль­ной, нега­тив­ной чаще все­го инфор­ма­ции – это, конеч­но, апо­фе­оз мас­со­вой куль­ту­ры. Не нуж­но 10 000 часов пили­кать на скрип­ке, не нуж­но учить­ся скла­ды­вать сло­ва в пред­ло­же­ния. Не нуж­но стра­дать и думать. Сто мил­ли­о­нов чело­век, изви­ни­те, над­ри­щут чего-то – и это теперь и есть инфор­ма­ци­он­ное про­стран­ство. И, конеч­но, в этом смыс­ле Интер­нет вре­дит.

Если вы захо­ти­те вос­поль­зо­вать­ся Биб­лио­те­кой Кон­грес­са США, где есть все кни­ги, то сего­дня вам не надо ехать в Вашинг­тон, мож­но зай­ти в Интер­нет и про­честь кни­гу там. Не нуж­но зво­нить в аэро­порт, что­бы узнать рас­пи­са­ние само­ле­тов, его лег­ко най­ти в том же Интер­не­те. И в этом его поль­за. Дра­ма в том, что поток интер­нет-бре­да начи­на­ет втя­ги­вать в себя все боль­ше и боль­ше людей, уво­дя их от дей­стви­тель­но нуж­ной им инфор­ма­ции.

Понят­но, что Интер­нет – это еще и обще­ние, и пере­пис­ка, но как-нибудь вече­ром зай­ди­те в фейс­бук и про­ве­ди­те там часа два, а потом отметь­те, что из того, что вы за эти два часа потре­би­ли, дей­стви­тель­но было нуж­но. И вы уви­ди­те: 99,9 % потреб­лен­ной вами инфор­ма­ции – мусор.

До недав­не­го вре­ме­ни льви­ной долей тра­фи­ка в Интер­не­те была пор­но­гра­фия. И так было до тех пор, пока не при­шли соци­аль­ные сети. Не обра­ще­ния в биб­лио­те­ку Кон­грес­са США ста­ли ото­дви­гать пор­но­сай­ты, а имен­но соци­аль­ные сети. По сво­е­му интел­лек­ту­аль­но­му харак­те­ру соци­аль­ные сети и пор­но­гра­фия – это одно и то же. И это на самом деле ника­кая не демо­кра­ти­за­ция инфор­ма­ци­он­но­го про­стран­ства, это его выхо­ла­щи­ва­ние, его отуп­ле­ние.

Демо­кра­ти­за­ция в хоро­шем смыс­ле – это когда все боль­ше людей втя­ги­ва­ют­ся в раз­мыш­ле­ния. Но пред­ставь­те: чем­пи­о­нат мира по фут­бо­лу, а там дво­ро­вые коман­ды игра­ют. Толь­ко это очень боль­шой чем­пи­о­нат. Где не трид­цать шесть команд, а, ска­жем, 360 000. 360 000 авто­ров, а читать нече­го. Куда ни ткнешь­ся – вез­де кол­хоз. Про­ис­хо­дит под­ме­на тра­ди­ций. Эти­че­ских, про­фес­си­о­наль­ных. В кон­це кон­цов, писа­тель­ство – это ведь тоже тра­ди­ция, ухо­дя­щая в тыся­че­ле­тия. И жур­на­ли­сти­ке в том виде, в каком она суще­ству­ет сей­час, тоже уже по край­ней мере две сот­ни лет. И сама мысль о том, что про­фес­си­о­наль­ные медиа не нуж­ны, что соци­аль­ные сети заме­нят и жур­на­ли­сти­ку, и жур­на­ли­стов, – она глу­бо­ко пороч­на.

О воров­стве

Но Интер­нет не толь­ко пыта­ет­ся под­ме­нить собой про­фес­си­о­наль­ные медиа. Он еще заби­ра­ет у медиа день­ги. Когда вы захо­ди­те в Интер­нет, на mail.ru, на yandex, вы види­те там ново­сти. Дра­ма в том, что эти ресур­сы не про­из­во­дят ново­стей. Эти ново­сти про­из­во­дят про­фес­си­о­наль­ные сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции, а агре­га­то­ры лишь заби­ра­ют эти ново­сти, не пла­тя про­из­во­ди­те­лям ни копей­ки. Но посколь­ку 90 % живу­щих в Сети людей удо­вле­тво­ря­ют­ся тем, что они видят на пер­вой стра­ни­це того же mail.гu, они тоже ниче­го не пла­тят тем, кто про­из­во­дит кон­тент. Таким обра­зом, про­ис­хо­дит похи­ще­ние кон­тен­та. Интер­нет вору­ет кон­тент у тех, кто его созда­ет. Эта тен­ден­ция – она тоже крайне нега­тив­на и ведет к уга­са­нию жур­на­лист­ской про­фес­сии.

Мож­но ли тут что-то изме­нить? Нель­зя. Так устро­е­но обще­ство. Бот­ти­чел­ли рисо­вал пре­крас­ные кар­ти­ны – «Вес­на», «Рож­де­ние Вене­ры». Это такие были язы­че­ские кар­ти­ны. В какой-то момент (а это конец XV века) во Фло­рен­ции появил­ся монах Саво­на­ро­ла и ска­зал, что это непра­виль­ные кар­ти­ны. И вооб­ще непра­виль­но вы тут, во Фло­рен­ции, живе­те. Рос­ко­ше­ству­е­те, раз­врат­ни­ча­е­те, слиш­ком мно­го свет­ских книг чита­е­те, пье­те слиш­ком мно­го. Он был бле­стя­щим ора­то­ром, этот Саво­на­ро­ла, вдох­но­вил жите­лей Фло­рен­ции, и они совер­ши­ли пере­во­рот. И доволь­но мно­го сожгли кар­тин и книг. И Бот­ти­чел­ли был вдох­нов­лен иде­я­ми Саво­на­ро­лы и стал рисо­вать очень пра­виль­ных орто­док­саль­ных, но очень скуч­ных мадонн.

Под вла­стью идей Саво­на­ро­лы народ Фло­рен­ции про­дер­жал­ся лет восемь. А потом разо­ча­ро­вал­ся, и на том же месте, где фло­рен­тий­цы жгли кни­ги, на той же самой пло­ща­ди сожгли Саво­на­ро­лу. Исто­рию нель­зя оста­но­вить. Саво­на­ро­ла был прав в смыс­ле отка­за от мове­тон­но­го хри­сти­ан­ства. Но не сумел оста­но­вить исто­рии. И мы тоже не оста­но­вим исто­рии.

Но не надо отча­и­вать­ся. Посколь­ку все­гда про­ис­хо­ди­ло нечто, что лома­ло власт­ву­ю­щие тен­ден­ции, и обще­ство начи­на­ло идти в какую-то дру­гую сто­ро­ну. Несо­мнен­но, и нынеш­ние нега­тив­ные трен­ды будут сло­ма­ны. Изме­не­ния про­изой­дут. И, думаю, очень быст­ро. Лет за десять люди почув­ству­ют, что слиш­ком мно­го в их жиз­ни мусо­ра. И им захо­чет­ся общать­ся каче­ствен­но, захо­чет­ся каче­ствен­ной лите­ра­ту­ры, каче­ствен­ной жур­на­ли­сти­ки.

Кто-нибудь чита­ет «Рус­ский репор­тер»? Я изда­тель это­го жур­на­ла. Восемь лет назад, когда мы реши­ли его изда­вать, нам гово­ри­ли, что это невоз­мож­но. «Рус­ский репор­тер» – тра­ди­ци­он­ный жур­нал с огром­ны­ми репор­та­жа­ми по 30 000 зна­ков, с огром­ны­ми фото­ре­пор­та­жа­ми. Нам гово­ри­ли – невоз­мож­но, Интер­нет не поз­во­лит. Сего­дня это веду­щий жур­нал Рос­сии. Там мало рекла­мы из-за кри­зи­са. Но сколь­ко людей его чита­ют? 168 100! Мы в Рос­сии пока одни такие. Но раз мы живы, на Запа­де кто-то из таких, как мы, жив, раз в Китае есть такие про­дук­ты, зна­чит, рано или позд­но все это сно­ва выле­зет на поверх­ность.

Про интел­ли­ген­цию

Интел­ли­ген­ция – вооб­ще рус­ское поня­тие. Это ради­каль­ная пуб­ли­ка, и она внес­ла огром­ный вклад в рево­лю­цию 17-го года. Но, тем не менее, я сто­рон­ник того, что­бы интел­ли­ген­ции было боль­ше. Совет­ский Союз пока­зал, что это воз­мож­но. Людей верх­не­го слоя все­гда было немно­го. Но совет­ская власть созда­ла систе­му обра­зо­ва­ния, выс­ше­го обра­зо­ва­ния мас­со­во­го, и стал созда­вать­ся слой тех­ни­че­ской, как тогда гово­ри­ли, интел­ли­ген­ции, кото­рая доволь­но мно­го чита­ла.

Вооб­ще, Совет­ский Союз был таким пла­то­нов­ским госу­дар­ством в иде­а­ле. Понят­но, что репрес­сии. Но, в прин­ци­пе, это было госу­дар­ство, кото­рое пока­зы­ва­ло, как за очень неболь­шой исто­ри­че­ский про­ме­жу­ток мож­но пере­де­лать огром­ную мас­су людей. Осо­бен­но это было замет­но в рес­пуб­ли­ках Сред­ней Азии. Они скак­ну­ли, прав­ду же писа­ли, бук­валь­но скак­ну­ли из фео­да­лиз­ма пря­мо в «свет­лое буду­щее» – в соци­а­лизм. Джа­ва­хар­лал Неру, вели­кий поли­ти­че­ский дея­тель Индии, гово­рил, что исто­рия не зна­ет при­ме­ров тако­го скач­ка, какой про­изо­шел в рес­пуб­ли­ках Сред­ней Азии. А сего­дня в Казах­стане впер­вые за несколь­ко деся­ти­ле­тий мно­же­ство детей сель­ских рай­о­нов не уме­ют ни читать, ни писать. То есть идет дегра­да­ция. Совет­ско­му Сою­зу мож­но мно­го при­пи­сать нега­ти­ва, но там было осу­ществ­ле­но несколь­ко мощ­ней­ших про­ек­тов. Обра­зо­ва­тель­ный и здра­во­охра­не­ния – в первую оче­редь. Это то, что мы раз­ва­ли­ли за 25 лет.

Кор­ре­спон­дент­ская запись Свет­ла­ны ВНУКОВОЙ

Фото предо­став­ле­но орга­ни­за­то­ра­ми фести­ва­ля «iВол­га»

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та», № 13 (80) за 2015 год