Две пятерки шестидесятникам, или Когда мы были молодыми

55 – весь­ма при­вле­ка­тель­ное чис­ло, состо­я­щее из двух отлич­ных оце­нок. А 55-летие – вполне круг­лая юби­лей­ная дата. И садо­вые ска­мей­ки, на кото­рых вес­ной 62-го соби­ра­лась груп­па моло­дых, дей­стви­тель­но были. Там бур­ли­ли идеи, кипе­ли стра­сти, обсуж­да­лись замыс­лы.

Годы еще вполне «отте­пель­ные». Еще живы были хру­щев­ские послаб­ле­ния с при­зна­ка­ми демо­кра­ти­за­ции, сво­бо­ды твор­че­ства и нала­жи­ва­ния с про­дол­жа­ю­щим загни­вать капи­та­лиз­мом сквозь про­ды­ряв­лен­ный «желез­ный зана­вес» кон­так­тов хотя бы в обла­сти куль­ту­ры.

Андрей Воз­не­сен­ский у памят­ни­ка Мая­ков­ско­му кри­чал: «Я – Гойя!» Появи­лись новый Театр на Таган­ке и «Совре­мен­ник». В Москве стал про­во­дить­ся кон­курс Чай­ков­ско­го и воз­об­но­вил­ся меж­ду­на­род­ный кино­фе­сти­валь. Мож­но вспом­нить и свое­об­раз­ные рупо­ры шести­де­сят­ни­ков – жур­на­лы «Новый мир» и «Юность», вече­ра поэ­зии в Поли­тех­ни­че­ском музее, зарож­дав­ший­ся новый жанр бар­дов­ской пес­ни, пер­вые раз­ре­шен­ные после воз­вра­ще­ния из Китая гастро­ли оркест­ра Оле­га Лунд­стре­ма, а в 62‑м – вооб­ще пер­вое живое появ­ле­ние в Сою­зе аме­ри­кан­ско­го джа­за в лице биг-бэн­да «коро­ля свин­га» Бен­ни Гуд­ме­на.

***

Куй­бы­шев­ский «Бро­д­вей» по инер­ции еще был местом вечер­них тусо­вок, хотя уже и здесь моло­дежь актив­но обсуж­да­ла вопрос: «А что даль­ше?». Фор­маль­но суще­ству­ю­щий ком­со­мол уже не имел ника­ко­го вли­я­ния и суще­ство­вал как чинов­ни­чья поли­ти­че­ская фор­ма­ция, помощ­ник Ком­пар­тии. Кро­ме руко­вод­ства каки­ми-то поли­ти­че­ски­ми акци­я­ми, ника­ко­го уча­стия в орга­ни­за­ции жиз­ни моло­де­жи он не при­ни­мал, хотя еще имел пра­во что-то раз­ре­шать и под­дер­жи­вать, а что-то запре­щать. Поэто­му, когда груп­па акти­ва из чис­ла моло­дых спе­ци­а­ли­стов и сту­ден­тов заду­ма­ла создать моло­деж­ное объ­еди­не­ние, спо­соб­ное ожи­вить кон­так­ты моло­дых с совре­мен­ной куль­ту­рой, при­дать этим кон­так­там более чело­веч­ные фор­мы, после деба­тов на уже упо­мя­ну­тых садо­вых ска­мей­ках несколь­ко «упол­но­мо­чен­ных» отпра­ви­лись все же в гор­ком ВЛКСМ.

Необ­хо­ди­мо отме­тить, что сре­ди ком­со­моль­ских вожа­ков в это вре­мя были уже и вполне совре­мен­ные ребя­та с доста­точ­но широ­ким кру­го­зо­ром, ото­шед­шие от тупой поли­ти­че­ской зацик­лен­но­сти. Сре­ди них ока­зал­ся и вто­рой сек­ре­тарь гор­ко­ма Нико­лай Фро­лов. Поняв, что речь не идет о попыт­ке под­ме­нить ленин­ский ком­со­мол и что новое моло­деж­ное дви­же­ние не пла­ни­ру­ет вме­ши­вать­ся в вопро­сы госу­дар­ствен­но-поли­ти­че­ско­го стро­и­тель­ства, Нико­лай заявил о сво­ей готов­но­сти помочь. Впро­чем, тогдаш­ние ком­со­моль­ские руко­во­ди­те­ли пони­ма­ли, что луч­ше све­жие начи­на­ния одоб­рить, даже помочь, и дер­жать далее в поле зре­ния, неже­ли, запре­тив, пустить все на само­тек, когда финал может ока­зать­ся непред­ска­зу­е­мым.

Что каса­ет­ся поли­ти­че­ской направ­лен­но­сти ново­го моло­деж­но­го дви­же­ния, то на пер­вых порах в чис­ле акти­ви­стов были и те, кто рас­счи­ты­вал исполь­зо­вать воз­мож­но­сти новой орга­ни­за­ции для осу­ществ­ле­ния поли­ти­че­ских нова­ций, но они сра­зу ото­шли, когда поня­ли направ­лен­ность ее рабо­ты. Сре­ди них был и Алек­сей Раз­лац­кий, рефор­ма­тор марк­сиз­ма, талант­ли­вый поэт и артист поли­техов­ско­го СТЭ­Ма, а поз­же автор «Вто­ро­го ком­му­ни­сти­че­ско­го интер­на­ци­о­на­ла». В 1982‑м его дея­тель­ность была при­зна­на анти­со­вет­ской, и он ока­зал­ся в мор­дов­ском Потьма­ла­ге как поли­ти­че­ский заклю­чен­ный.

Акти­ви­сты же ново­го моло­деж­но­го дви­же­ния после допол­ни­тель­но­го обсуж­де­ния оста­но­ви­лись на орга­ни­за­ции объ­еди­не­ния клу­бов по инте­ре­сам, свое­об­раз­но­го Клу­ба клу­бов, назвав его Город­ским Моло­деж­ным Клу­бом, в аббре­ви­а­ту­ре – ГМК-62. Клуб стал при­бе­жи­щем куй­бы­шев­ских «шести­де­сят­ни­ков», пред­ста­ви­те­лей суб­куль­ту­ры совет­ской интел­ли­ген­ции, поко­ле­ния, родив­ше­го­ся непо­сред­ствен­но перед или сра­зу после вой­ны. Здесь сам тер­мин был при­вя­зан к пери­о­ду «отте­пе­ли», и сего­дняш­ние вос­по­ми­на­ния свя­за­ны исклю­чи­тель­но с дея­ни­я­ми тех, кого чуть поз­же Евту­шен­ко назвал «детьми ХХ съез­да». Это были люди, зара­жен­ные либе­раль­ным духом.

Сре­ди них было нема­ло фигур, кото­рые ста­ли зна­ко­вы­ми, по кото­рым суди­ли обо всем поко­ле­нии, его миро­ощу­ще­нии и отно­ше­нии к про­ис­хо­дя­щим собы­ти­ям. По ним иден­ти­фи­ци­ро­ва­лось вре­мя. Воз­не­сен­ский, Рож­де­ствен­ский, Окуд­жа­ва, Евту­шен­ко, Аксе­нов, Неиз­вест­ный, худож­ни­ки-абстрак­ци­о­ни­сты, нова­то­ры теат­ра и музы­ки…

Шести­де­сят­ни­ки в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве не были откро­вен­ны­ми дис­си­ден­та­ми, не име­ли каких-то рево­лю­ци­он­ных наклон­но­стей, в их сре­де не было не очень трез­вых мат­ро­сов, гото­вых штур­мо­вать Зим­ний. Шести­де­сят­ни­ки вери­ли в «соци­а­лизм с чело­ве­че­ским лицом» и даже в доб­рых «комис­са­ров в пыль­ных шле­мах». Шести­де­сят­ни­ки ХХ века про­яв­ля­ли себя глав­ным обра­зом в дея­ни­ях, свя­зан­ных с обнов­ле­ни­ем, ожив­ле­ни­ем куль­тур­ной сре­ды. Они ста­ра­лись в куль­ту­ре и искус­стве отой­ти от зако­сте­не­лых догм, вклю­чая незыб­ле­мые соц­ре­а­ли­сти­че­ские уста­нов­ки…

Но вер­нем­ся в Куй­бы­шев нача­ла 60‑х. ГМК-62 рож­дал­ся на фоне весь­ма огра­ни­чен­ной и до пре­де­ла заи­део­ло­ги­зи­ро­ван­ной куль­тур­но-досу­го­вой сфе­ры моло­де­жи. Суще­ству­ю­щие проф­со­юз­но-завод­ские клу­бы при­гла­ша­ли моло­дежь в само­де­я­тель­ные кол­лек­ти­вы народ­но­го тан­ца и хоро­во­го пения, в круж­ки, где те, кто помо­ло­же, выпи­ли­ва­ли лоб­зи­ком фанер­ных зай­чи­ков или выши­ва­ли фиал­ки бол­гар­ским кре­стом. По вече­рам эти клу­бы демон­стри­ро­ва­ли кино или устра­и­ва­ли тан­цы «под радио­лу». Акти­ви­сты моло­деж­но­го клу­ба это вос­при­ни­ма­ли как ана­хро­низм. И вот о двух пер­вых и до сих пор живу­щих твор­че­ских про­ек­тах ГМК-62 я хочу вспом­нить отдель­но. Это музы­каль­ный кон­курс име­ни Дмит­рия Каба­лев­ско­го и джа­зо­вый фести­валь «Вес­на».

***

Пер­вый вна­ча­ле гото­вил­ся как Кон­курс моло­дых пиа­ни­стов Повол­жья, а после согла­со­ва­ния с самим ком­по­зи­то­ром полу­чил его имя. Реше­но это было на засе­да­нии прав­ле­ния ГМК-62, при­чем вопре­ки дей­ству­ю­ще­му зако­но­да­тель­ству, соглас­но кото­ро­му назвать кон­курс име­нем даже выда­ю­ще­го­ся ком­по­зи­то­ра, неод­но­крат­но­го лау­ре­а­та гос­пре­мий и народ­но­го арти­ста СССР, но, увы, живо­го, было нель­зя. И мно­гие десят­ки лет имя ком­по­зи­то­ра на афи­шах кон­кур­са про­дол­жа­ли печа­тать неза­кон­но.

Заро­див­шись в ГМК-62, кон­курс быст­ро пре­вра­тил­ся из Поволж­ско­го прак­ти­че­ски во Все­со­юз­ный. Тогда чинов­ни­ки област­но­го управ­ле­ния куль­ту­ры вдруг поня­ли его зна­че­ние и сво­ей вла­стью уже чет­вер­тый кон­курс при­бра­ли к сво­им рукам. Конеч­но, орга­ни­за­ци­он­но-финан­со­вые воз­мож­но­сти управ­ле­ния были несрав­нен­но выше, неже­ли у груп­пы энту­зи­а­стов-обще­ствен­ни­ков моло­деж­но­го клу­ба. Имен­но поэто­му теперь уже мини­стер­ство куль­ту­ры обла­сти в 2016 году про­ве­ло 25‑й кон­курс на очень солид­ном уровне: в ста­ту­се меж­ду­на­род­но­го, пяти номи­на­ци­ях и трех воз­раст­ных кате­го­ри­ях.

А у исто­ков пер­во­го кон­кур­са сто­я­ли акти­ви­сты ГМК-62 Артур Щер­бак, Исай Фиш­гойт, Инна Касья­но­ва, Бел­ла Либер. Печаль­но, но нико­го из них уже с нами нет. Стран­но и обид­но, что в послед­ние годы в печат­ных мате­ри­а­лах кон­кур­са ГМК-62 – пра­ро­ди­тель и орга­ни­за­тор про­жив­ше­го более полу­ве­ка заме­ча­тель­но­го твор­че­ско­го про­ек­та – не был хотя бы упо­мя­нут.

***

Пер­вый куй­бы­шев­ский джа­зо­вый фести­валь был про­ве­ден в декаб­ре 1962-го и стал тре­тьим в Совет­ском Сою­зе после Ленин­град­ско­го (1958) и Мос­ков­ско­го (1960). Авто­ру дове­лось тогда быть пред­се­да­те­лем его орг­ко­ми­те­та. Фести­валь шел 5 дней, и в нем при­ня­ло уча­стие 20 оркест­ров и ансам­блей. Все биле­ты были рас­про­да­ны за пару недель до пер­во­го кон­цер­та в новом, но на краю горо­да, ДК метал­лур­гов.

Все кон­цер­ты про­шли с огром­ным успе­хом, но из-за оби­лия в про­грам­мах «аме­ри­кан­щи­ны» фести­валь при­шел­ся совсем не по вку­су пар­тий­ным руко­во­ди­те­лям горо­да и был про­сто запре­щен. А после него чле­ны орг­ко­ми­те­та и руко­во­ди­те­ли ансам­блей были при­гла­ше­ны в гор­ком КПСС, где им пол­то­ра часа разъ­яс­ня­ли, что такое джаз, с пози­ций марк­сиз­ма-лени­низ­ма. Еще не были забы­ты сло­га­ны типа «Сего­дня ты игра­ешь джаз, а зав­тра Роди­ну про­дашь».

Вто­рой фести­валь уда­лось про­ве­сти толь­ко в 1967 году. Но тогда его гео­гра­фия уже вышла за гра­ни­цы обла­сти. Он очень быст­ро заво­е­вал авто­ри­тет и пре­стиж, и в раз­ные годы в нем при­ня­ли уча­стие едва ли не все нынеш­ние мэт­ры оте­че­ствен­но­го джа­за, сего­дняш­ние ака­де­ми­ки и про­фес­со­ра, заслу­жен­ные и народ­ные арти­сты. Затем фести­валь стал про­во­дить­ся в мар­те-мае еже­год­но и, полу­чив назва­ние «Джаз-Вес­на», вошел в музы­каль­ную исто­рию стра­ны и был вклю­чен в вышед­шую в 2009‑м энцик­ло­пе­дию «Джаз в Рос­сии».

Поз­же пери­о­дич­ность про­ве­де­ния фести­ва­ля сби­лась, а вете­ра­ны джаз-клу­ба ото­шли от актив­ной рабо­ты. Но в 93‑м груп­па джаз-акти­ви­стов вновь вер­ну­лась к орга­ни­за­ции заме­ча­тель­ных музы­каль­ных празд­ни­ков и про­ве­ла их еще восемь. При­чем они ста­ли очень пред­ста­ви­тель­ны­ми, посколь­ку с рас­сек­ре­чи­ва­ни­ем обо­рон­но-кос­ми­че­ско­го Куй­бы­ше­ва появи­лась воз­мож­ность при­гла­шать зару­беж­ных музы­кан­тов – из США, Евро­пы и даже Австра­лии. А с 2003-го тра­ди­ция про­ве­де­ния фести­ва­лей была про­дол­же­на Самар­ской филар­мо­ни­ей, и на ее сцене «Джаз-Вес­на» каж­дые два года про­во­дит­ся под руко­вод­ством народ­но­го арти­ста Рос­сии Дани­и­ла Кра­ме­ра, кото­рый в воз­расте 20 лет дебю­ти­ро­вал с соль­ной про­грам­мой на куй­бы­шев­ском фести­ва­ле. И к 24 фести­ва­лям, про­ве­ден­ным акти­ви­ста­ми и вете­ра­на­ми ГМК-62, доба­ви­лось еще семь филар­мо­ни­че­ских.

Кро­ме фести­ва­лей создан­ный в соста­ве ГМК-62 джаз-клуб про­во­дил лек­ции-кон­цер­ты, орга­ни­зо­вы­вал выступ­ле­ния веду­щих джа­зо­вых музы­кан­тов, вече­ра про­слу­ши­ва­ния зву­ко­за­пи­сей в уют­ном салоне «Грам­мо­фон» и даже пуб­лич­ные дис­пу­ты о джа­зе. В одном из них – «Джаз и ты», кото­рый дове­лось на сцене откры­вать мне, глав­ным нашим оппо­нен­том был Дмит­рий Каба­лев­ский. Дис­пут упо­мя­нут в моно­гра­фии по исто­рии совет­ско­го джа­за Алек­сея Бата­ше­ва, издан­ной в 1972 году.

Сре­ди акти­ви­стов джаз-клу­ба сле­ду­ет назвать Льва Бека­со­ва, Бори­са Брю­ха­но­ва, Аль­бер­та Нико­ла­е­ва, Евге­ния Вар­ла­мо­ва, Оле­га Гре­бен­ни­ко­ва, Вале­рия Кон­но­ва. Автор в 62‑м был избран пер­вым пре­зи­ден­том джаз-клу­ба.

***

Из дру­гих памят­ных про­ек­тов ГМК-62 наи­бо­лее замет­ны­ми ста­ли кон­цер­ты Вла­ди­ми­ра Высоц­ко­го. После пред­ва­ри­тель­ной дого­во­рен­но­сти с Юри­ем Люби­мо­вым и самим арти­стом он в 67‑м при­е­хал в Куй­бы­шев. Он тогда еще не имел осо­бой извест­но­сти, поэто­му Все­во­лод Хан­чин встре­чал его в аэро­пор­ту по при­мет­ной гита­ре. В мае 67-го в Куй­бы­ше­ве состо­я­лось два кон­цер­та Высоц­ко­го – в ста­ром зале филар­мо­нии и клу­бе Дзер­жин­ско­го. При­ем был теп­лым, хотя и без осо­бо­го ажи­о­та­жа.

Вто­рой при­езд Высоц­ко­го состо­ял­ся в нояб­ре, когда попу­ляр­ность арти­ста мно­го­крат­но воз­рос­ла. На два кон­цер­та в ГМК-62 при­шло огром­ное коли­че­ство кол­лек­тив­ных заявок. Их чис­ло в десят­ки раз пре­вы­си­ло вме­сти­мость Двор­ца спор­та на Моло­до­гвар­дей­ской. В ито­ге на двух аншла­го­вых кон­цер­тах смог­ло побы­вать толь­ко 10 000 зри­те­лей.

Атмо­сфе­ра вокруг кон­цер­тов разо­гре­лась и из-за откры­то­го про­ти­во­дей­ствия со сто­ро­ны гор­ко­ма КПСС. Уже почти запре­щен­ные, когда все биле­ты уже дав­но разо­шлись, кон­цер­ты состо­я­лись толь­ко после лич­но­го вме­ша­тель­ства сек­ре­та­ря обко­ма КПСС Вла­ди­ми­ра Пав­ло­ви­ча Орло­ва. Акти­ви­сты ГМК-62 в этой кри­ти­че­ской ситу­а­ции суме­ли дой­ти до пер­во­го лица обла­сти.

Кон­цер­ты ста­ли собы­ти­ем и для само­го Высоц­ко­го. Будучи камер­ным, «домаш­ним» пев­цом, он впер­вые высту­пал в огром­ном зале, очень это­го не хотел, и когда его «сюр­при­зом» при­вез­ли к окру­жен­но­му тол­пой и кон­ной мили­ци­ей ледо­во­му двор­цу, Вла­ди­мир трех­этаж­ным матом объ­яс­нил сопро­вож­дав­шим его акти­ви­стам моло­деж­но­го клу­ба, что он о них дума­ет. Но отсту­пать было уже неку­да. Кста­ти, имен­но в Куй­бы­ше­ве Высоц­кий уви­дел первую в жиз­ни афи­шу с огром­ной соб­ствен­ной фото­гра­фи­ей. Экзем­пляр этой афи­ши с авто­гра­фом сего­дня хра­нит­ся в Сама­ре, в музее Вла­ди­ми­ра Высоц­ко­го.

Еще одна встре­ча с Высоц­ким пла­ни­ро­ва­лась в 69‑м. Он дол­жен был при­е­хать с груп­пой веду­щих арти­стов Теат­ра на Таган­ке, но при­езд в самый послед­ний момент был отме­нен. Арти­стам при­шлось поки­дать Казан­ский вок­зал, сдав биле­ты уже перед самым отхо­дом «Жигу­лей». А сде­ла­но это было по лич­но­му рас­по­ря­же­нию мини­стра куль­ту­ры СССР Ека­те­ри­ны Фур­це­вой, кото­рая не скры­ва­ла откро­вен­но непри­яз­нен­но­го отно­ше­ния к Высоц­ко­му.

Уже после смер­ти Высоц­ко­го груп­па вете­ра­нов ушед­ше­го в небы­тие ГМК помог­ла уве­ко­ве­чить память арти­ста. На стене Двор­ца спор­та была уста­нов­ле­на мемо­ри­аль­ная дос­ка, а рядом появил­ся вели­ко­леп­ный памят­ник, авто­ром кото­ро­го явля­ет­ся друг Высоц­ко­го скуль­птор Миха­ил Шемя­кин. В вести­бю­ле клу­ба име­ни Дзер­жин­ско­го, где высту­пал Высоц­кий, уста­но­ви­ли его бюст, а в 98‑м пере­улок Спе­ци­а­ли­стов и сквер рядом со зда­ни­ем, где рас­по­ла­гал­ся ГМК-62 и где побы­вал Вла­ди­мир Высоц­кий, полу­чил его имя, а в скве­ре уста­но­ви­ли памят­ную сте­лу. В Сама­ре создан музей Высоц­ко­го и вышло несколь­ко книг о нем, авто­ра­ми кото­рых ста­ли Все­во­лод Хан­чин и Миха­ил Три­фо­нов.

***

Фур­це­ва, зная об актив­ной роли ГМК- 62 в попу­ля­ри­за­ции твор­че­ства арти­ста, не пыла­ла любо­вью к клу­бу, хотя и зна­ла о нем толь­ко пона­слыш­ке. Но имен­но по ее лич­но­му ука­за­нию в мае 68-го в Куй­бы­шев при­е­ха­ли два кор­ре­спон­ден­та орга­на ЦК КПСС газе­ты «Совет­ская Рос­сия».

Ребя­та позна­ко­ми­лись с акти­вом клу­ба, побы­ва­ли на его меро­при­я­ти­ях и откро­вен­но при­зна­лись, что им дана коман­да «фас». 31 мая в «Соврас­ке» появи­лась раз­гром­ная ста­тья «Если друг ока­зал­ся вдруг». Уже из заго­лов­ка понят­но: вспом­ни­ли кон­цер­ты нена­вист­но­го Высоц­ко­го, а так­же выступ­ле­ние рок-груп­пы «Лира», во вре­мя кото­ро­го зри­те­ли в зале нача­ли сти­хий­но тан­це­вать, что в те годы еще счи­та­лось раз­нуз­дан­но­стью и без­об­ра­зи­ем.

Клуб был обви­нен в эли­тар­но­сти, так как в нем не было рабо­чих безы­мян­ских заво­дов. Послед­ствия не заста­ви­ли себя ждать: уже в июне вопрос о ГМК-62 рас­смат­ри­вал­ся на бюро гор­ко­ма КПСС, а до это­го на бюро гор­ко­ма ВЛКСМ, где тогдаш­не­му пре­зи­ден­ту Бори­су Чер­ны­ше­ву ука­за­ли на плохую орга­ни­за­цию и «низ­кий идей­ный уро­вень меро­при­я­тий». Нака­зать его по пар­тий­ной линии не мог­ли, посколь­ку он был доцен­том стро­и­тель­но­го инсти­ту­та, а в ГМК-62 зани­мал­ся все­го лишь обще­ствен­ной рабо­той. Нуж­но при­знать, что завод­ских рабо­чих в клу­бе дей­стви­тель­но не было.

Сек­ре­тарь гор­ко­ма КПСС обви­нил клуб, что он не гото­вит моло­дежь к насто­я­щим поли­ти­че­ским боям. И это тоже было прав­дой: клу­ба юных комис­са­ров в соста­ве ГМК-62 не было. Одним сло­вом, 1968‑й мог стать послед­ним годом в жиз­ни моло­деж­но­го клу­ба. Его дея­ния уже тогда про­сто уто­ми­ли пар­тий­ных над­зи­ра­те­лей, а тут еще и мне­ние печат­но­го орга­на ЦК КПСС вовре­мя выплы­ло.

Но гам­ле­тов­ский вопрос «быть или не быть» помог раз­ре­шить уже упо­ми­нав­ший­ся Нико­лай Фро­лов. Крест­ный отец моло­деж­но­го клу­ба после успеш­ных мос­ков­ских эта­пов сво­ей карье­ры вер­нул­ся в Куй­бы­шев, где стал пер­вым сек­ре­та­рем обко­ма ВЛКСМ. Он и при­крыл сво­ей гру­дью амбра­зу­ру. Хотя нуж­но при­знать, что с ухо­дом вете­ра­нов-орга­ни­за­то­ров уже в семи­де­ся­тых годах меро­при­я­тия клу­ба как-то нача­ли терять свою све­жесть, хотя в 1976 году клуб «погру­зи­ли и пере­вез­ли» в постро­ен­ный на ули­це Рево­лю­ци­он­ной вели­ко­леп­ный Дом моло­де­жи со сво­им залом, пре­крас­ны­ми поме­ще­ни­я­ми для рабо­ты, кафе и даже гости­ни­цей. Появи­лись и штат­ные долж­но­сти с при­лич­ной зар­пла­той, о чем энту­зи­а­сты ГМК мог­ли лишь меч­тать. Появи­лась фор­маль­ная струк­ту­ра, руко­во­ди­мая бюро­кра­ти­че­ски­ми функ­ци­о­не­ра­ми со все­ми хоро­шо извест­ны­ми пре­ле­стя­ми этой систе­мы. Ушел энту­зи­азм орга­ни­за­то­ров, исчез и инте­рес тех, кто на пер­вые меро­при­я­тия ГМК-62 добы­вал биле­ты все­ми прав­да­ми и неправ­да­ми: попасть на них было боль­шой про­бле­мой.

***

Писать о людях и делах леген­дар­но­го ГМК-62 мож­но бес­ко­неч­но. Око­ло десят­ка клу­бов в его соста­ве успе­ли реа­ли­зо­вать мас­су твор­че­ских про­ек­тов по самым раз­ным направ­ле­ни­ям: музы­ка, театр, живо­пись, совре­мен­ные тан­цы, дис­пу­ты, фото­гра­фия, твор­че­ские встре­чи с извест­ны­ми людь­ми искус­ства. Толь­ко спи­сок имен глав­ных орга­ни­за­то­ров и акти­ви­стов моло­деж­но­го клу­ба занял бы очень мно­го места, хотя каж­дый из них был исклю­чи­тель­но талант­лив и само­бы­тен и заслу­жи­ва­ет отдель­но­го пред­став­ле­ния.

В юби­лей­ном году вете­ра­ны ГМК-62 и их дру­зья пла­ни­ру­ют собрать­ся вме­сте с теми, кому судь­ба это­го инте­рес­ней­ше­го моло­деж­но­го объ­еди­не­ния инте­рес­на. И тогда и наша газе­та обя­за­тель­но вер­нет­ся к этой теме и к этим людям.

В 62‑м им было по 22 – 25, а сего­дня само­му Город­ско­му моло­деж­но­му клу­бу испол­ня­ет­ся 55.

«Когда мы были моло­ды­ми и чушь пре­крас­ную нес­ли…»