ВАЛЕРИЯ НАВРОТСКАЯ – одна из самых примечательных фигур самарской музыкальной элиты. Музыкант огромной природной одаренности и профессионализма, заслуженный деятель искусств России, создатель и художественный руководитель Самарского камерного хорового театра (1993 – 2001) и Камерного хора «Людмила» (с 2000), в течение почти сорока лет бессменный главный хормейстер оперного театра (1974 – 2013), неутомимый труженик на ниве музыкального и духовного просвещения – отмечает свой юбилей.
Opus magnum
Главным делом профессионального бытия Валерии Навротской до недавнего времени был оперный театр. По окончании в 1972 году Одесской консерватории она начала карьеру в Куйбышевском театре оперы и балета, а с 1974-го, без нескольких месяцев сорок лет, – в качестве главного хормейстера.
Оперный хормейстер – профессия в высшей степени сложная и по большей части неблагодарная. Она сопряжена с колоссальным трудом в классе, но редко по достоинству оцениваемым в контексте спектакля. Мы знаем имена выдающихся оперных дирижеров, создавших и оставивших в записи спектакли, по праву считающиеся эталонными, но мало кто может назвать имена хормейстеров, чья работа так отчетливо слышится в грандиозных звучаниях оперных хоровых интродукций и финалов, да и то из самых известных театров.
Оперный хормейстер редко получает свою долю заслуженных лавров. Однако горе спектаклю, если между исполнительскими стратегиями хормейстера и дирижера нет согласия. Либо его хоровая часть, – а она может занимать до половины партитуры – воспринимается как отдельный фактурный пласт музыкального текста, либо просто перестает существовать, исчезает из концепции спектакля.
Профессионализм Валерии Навротской, глубокое понимание сущности своей профессии и художественных возможностей такого уникального «инструмента», как хор, никогда не приводили ее к открытой концептуальной конфронтации с общей концепцией спектакля. Яркость ее творческой индивидуальности неизбежно проявляла себя там, где сама структура текста, его требования по части темпа, фактуры и интонирования бросают вызов не только артистам хора, но и хормейстеру.
К числу таких работ относится «Ярмарка» из «Фауста» – один из сложнейших для интонирования хоровых ансамблей в оперной литературе, который по своей четкой артикулированности, выстроенности контрастно-полифонической вертикали оставляет позади даже классические исполнения этой оперы. Смелостью, почти дерзостью отмечена ураганная стретта в сцене пленения Азучены («Трубадур»), откуда хоровые партии нередко изымаются из-за трудности исполнения.
Катарсического, на античный манер, воздействия достигает звучание хора в оперных фрагментах, так или иначе связанных с экстатическими, часто молитвенными состояниями, как, например, в ступенчатых вступлениях хоровых голосов в финале «Видений Иоанна Грозного» или в крохотной заупокойной молитве в финале «Пиковой дамы».
Особо следует сказать о «Хоре поселян» – знаменитом акапельном номере из «Князя Игоря». Пожалуй, это один из случаев «сольного» выступления хора, когда работа хормейстера становится очевидностью. Аскетичное звучание хора, завершающееся истаивающим унисоном, подчеркнуто режиссерским решением: хор, неподвижный и выстроенный, словно на концертной эстраде, является единственным персонажем этой сцены. Это настоящий стасим античных трагиков («песня хора в неподвижном состоянии»), лишенный всякого физического движения, но именно благодаря этому раскрывающийся в смысловых безднах подголосочной архаичной полифонии. Не случайно Юрий Александров, постановщик того спектакля, который идет на сцене в настоящее время, в этой сцене осторожно «спрятал» хор за сцену: статичность, которой требует музыка, не согласуется с режиссерской концепцией хора как пластически подвижного коллективного персонажа.
Не счесть спектаклей, которые были подготовлены при участии Навротской за все эти годы. Целый список составляют оперные «раритеты», крайне редко звучащие с провинциальной оперной сцены: первое после премьеры 1902 года полное исполнение «Сервилии» Н. Римского-Корсакова; оперные послания от братьев-славян («Ивайло» и «Страшный двор»); нововенский «Карлик» А. фон Цемлинского, «Лолита» Р. Щедрина или «исторические» оперы С. Слонимского. Все эти «исключения», казалось бы, возникавшие благодаря редчайшему стечению случайностей, тем не менее, как нельзя лучше отражают творческую позицию Валерии Павловны, которую можно определить знаменитой фразой Модеста Мусоргского: «Вперед, к новым берегам!»
Assolo
В театре не могли не распознать творческих возможностей хормейстера Навротской и ее коллектива. Именно благодаря этому в репертуаре театра появились спектакли, вольно или невольно ориентированные на то, чтобы сделать работу Валерии Навротской наиболее очевидной. К их числу относится «Казнь Степана Разина» Д. Шостаковича, где хор успешно оспаривает внимание зала у балета. Что же касается спектакля-концерта «А в сердце светит Русь» по хоровым циклам Г. Свиридова, то он целиком и полностью выстроен из расчета на «соло» хора. Здесь же уместно упомянуть концертное исполнение таких сочинений, как Ля-бемольная месса Франца Шуберта или Реквием Верди, в котором оперный хор выступал в ансамбле с другими хоровыми коллективами. Во многом при содействии Валерии Навротской при театре была открыта экспериментальная хоровая школа-десятилетка, благодаря которой появилась возможность раскрыть купюры изящных детских хоров в «Кармен» и «Пиковой даме».
Деятельность Валерии Навротской вне театра всегда была масштабна и многогранна. Еще в 1980‑е годы она руководила вокальной студией Куйбышевского университета. Участники студии, студенты – историки и филологи, не были профессиональными музыкантами, однако это не помешало им быть настоящим коллективом, сцементированным общим музицированием в классе, концертными выступлениями и, главным образом, благодаря личностным и творческим качествам своего руководителя. По сию пору ежегодно они собираются, чтобы поздравить хормейстера и друга с днем рождения. Эти посиделки, в которых участвуют не только прежние студенты университета, но и члены их семей, наполнены атмосферой глубокой и искренней дружбы, чувством творческого единения, возникшего в совместном музицировании, какие редко встретишь даже в профессиональных коллективах.
Из профессиональных коллективов, которыми в разное время руководила Навротская, упомянем лишь камерный женский хор «Людмила». Этот небольшой коллектив, в большей степени ансамбль, нежели хор, не столько по составу, сколько по исполнительской манере, под управлением Валерии Навротской является убедительным доказательством того, что тембровое единообразие звучания может сочетаться с бесконечно широким диапазоном выразительных возможностей. Признание этого факта – многочисленные зарубежные выступления коллектива и победы на международных хоровых фестивалях в Праге, Вене, Будапеште, Зальцбурге.
Среди последних событий творческой деятельности Валерии Навротской – участие в уникальном проекте на базе Самарской духовной семинарии, призванном поднять культуру монастырских хоров до уровня профессиональных коллективов, которые не нуждались бы в приглашении певчих со стороны даже на праздничные службы. Научить монахов и иноков, в большинстве своем до сего момента не имевших профессионального певческого опыта, грамотно пользоваться своим голосовым аппаратом, правильно интонировать сложные для современного слуха архаичные богослужебные напевы, привить им навыки многоголосного пения – задача, требующая не только таланта, но и бесконечного такта и терпения. Навротская, умеющая не только воспитать у своих учеников координацию между слухом и голосом, но даже пробудить дремлющее в них чувство ритма, справляется с ней безукоризненно.
Et in secula seculorum
С вынужденным уходом В. Навротской из театра в оперном фольклоре ее образ немедленно стал мифологизироваться. Сегодня, если хору случается встретиться с музыкой «неудобной», требующей кропотливой и долгой работы, начинает звучать своего рода мантра: «Навротская сделала бы это в полчаса». Конечно, «полчаса» – это преувеличение, но в этом утверждении живет безграничная вера артистов хора в творческую власть Валерии Павловны над звучащей материей.
Долгих Вам лет, Валерия Павловна, здоровья и счастья!
Ольга ШАБАНОВА
Музыковед, кандидат искусствоведения, доцент кафедры теории и истории музыки СГИК.
Фото из архива автора
Опубликовано в «Свежей газете. Культуре», № 10 (118), 2017, Май
