Жизнь и жизнеподобие в живописи. Размышления на выставках

Акварельная Самара

Пер­вая выстав­ка пред­став­ля­ла искус­ство аква­ре­ли, запе­чат­лев­шее раз­лич­ные угол­ки Сама­ры. Выстав­ка так и назы­ва­лась: «Аква­рель­ная Сама­ра». Все моти­вы узна­ва­е­мые. Толь­ко один лист пред­став­лял типич­ный тес­ный дво­рик и стай­ку покри­вив­ших­ся мусор­ных баков, осталь­ные обра­зы так или ина­че свя­за­ны с построй­ка­ми в чер­те ста­ро­го горо­да. Вот розо­вым пят­ном заси­я­ла сте­на про­те­стант­ской кир­хи, а вот так выгля­дит из Стру­ков­ско­го сада зда­ние хим­фа­ка тех­ни­че­ско­го уни­вер­си­те­та.

Хоро­шим цвет­ным пят­ном рас­пла­ста­лась на листе с белы­ми поля­ми часов­ня свя­то­го Алек­сия. Все­гда кра­си­во, когда фон не запол­нен крас­ка­ми. Эта тра­ди­ция закре­пи­лась за аква­ре­лью еще в нача­ле XIX века. В таком же плане реше­на сте­на Ивер­ско­го мона­сты­ря с башен­кой.

Отдель­ные рабо­ты Ната­льи Суб­о­ти­ной реше­ны со сплош­ным запол­не­ни­ем листа. Лег­ко­стью и подвиж­но­стью све­то­вых пятен отли­ча­ют­ся силу­эты Дет­ской кар­тин­ной гале­реи (дом Клод­та), поль­ско­го косте­ла и дру­гих отдель­ных зда­ний исто­ри­че­ской части горо­да.

Ната­лья Суб­о­ти­на для меня совсем моло­дой худож­ник. Я пом­ню ее девоч­кой, сту­дент­кой худо­же­ствен­но­го учи­ли­ща име­ни К. С. Пет­ро­ва-Вод­ки­на с милым улыб­чи­вым лицом. Потом она вышла замуж, ста­ла мамой, и сле­ды ее зате­ря­лись. И вдруг воз­ник­ла с серьез­ным порт­фо­лио:

Ната­лья Ана­то­льев­на Суб­о­ти­на — худож­ник, пре­по­да­ва­тель изоб­ра­зи­тель­ных искусств. Пер­со­наль­ные выстав­ки: «Лето» (арт-сту­дия Киры Суб­о­ти­на, Сама­ра, 2008), «Аква­рель» (гале­рея Balint, Буда­пешт, 2009), «Цве­ты» (ком­па­ния «Арго», Сама­ра, 2009), «Ширя­ев­ские этю­ды» (Музей Ширя­ев­ца, Ширя­е­во, 2012), «Аква­рель­ные пей­за­жи» (банк «Моно­лит», 2013), «Лет­ние этю­ды» (анти­ка­фе «Идея», 2013), «Модерн в аква­ре­ли» (Музей Модер­на, Сама­ра, 2014), «Аква­рель­ная Сама­ра» (клуб «Чай­ков­ский», Сама­ра, 2014), «Пре­вра­ще­ние» (Музей Модер­на, Сама­ра, 2014) и др.

Милое улыб­чи­вое лицо сохра­ни­лось, и по-преж­не­му изящ­на, но уже пре­по­да­ет, обза­ве­лась мас­сой поклон­ни­ков, почи­та­те­лей талан­та и арми­ей уче­ни­ков.

Меня под­ку­пи­ла ее внут­рен­няя рас­ко­ван­ность в мане­ре пись­ма, аква­ре­ли реше­ны спон­тан­но, по влаж­ной поверх­но­сти, про­фес­си­о­на­лы ска­за­ли бы: «По мок­ро­му». Кар­ти­ны сплошь стру­ят­ся поте­ка­ми крас­ки. Осо­бен­но хоро­ши боль­шие рабо­ты, напи­сан­ные аква­ре­лью на грун­то­ван­ных натя­ну­тых на под­рам­ник живо­пис­ных хол­стах, с изоб­ра­же­ни­ем памят­ни­ка вое­во­де Засе­ки­ну, пано­ра­мы пло­ща­ди Куй­бы­ше­ва и внут­рен­не­го дво­ри­ка Музея Модер­на. Раз­но­цвет­ные поте­ки льют­ся ручей­ка­ми крас­ки от верх­ней части до ниж­ней кром­ки хол­ста.

Что было совсем неожи­дан­ным, так это то, как вос­тор­жен­ные почи­та­те­ли талан­та Ната­льи Суб­о­ти­ной наста­и­ва­ли: «Все, что она дела­ет, все это — как живое!».

Бес­по­лез­но всмат­ри­вать­ся в зна­ко­мые силу­эты одрях­лев­ших домов. Нель­зя най­ти фото­гра­фи­че­ской досто­вер­но­сти в дета­лях, нет фили­гран­ной отдел­ки поверх­но­сти бума­ги, это воз­мож­но лишь при нали­чии иной тех­ни­ки — «по сухо­му». Пол­но­стью отсут­ству­ет скру­пу­лез­ность в нало­же­нии крас­ки, в том, как рабо­та­ет кисть. И все же, как радост­но было услы­шать эти сло­ва. Без­услов­но, в подвиж­ном воль­гот­ном суще­ство­ва­нии пото­ков «аквы», стру­я­щей­ся крас­ки, хлы­нув­шей на пло­щадь, на ули­цы и сте­ны домов, имен­но в этой вод­но-кра­соч­ной суб­стан­ции чув­ство­ва­лась жизнь. А что такое жизнь про­из­ве­де­ния? «Сосуд она, в кото­ром пусто­та, или огонь, мер­ца­ю­щий в сосу­де?»

Живописная география

Неко­то­рое вре­мя спу­стя я ока­за­лась на выстав­ке «Моя живо­пис­ная гео­гра­фия» Еле­ны Маке­е­вой. Эта моло­дая жен­щи­на еще в про­шлом году запом­ни­лась мне выстав­кой «Город­ские про­гул­ки» в Доме жур­на­ли­стов, я тогда напи­са­ла ста­тью «Стре­ми­тель­ная живо­пись Еле­ны Маке­е­вой».

Еле­на дей­стви­тель­но такая стре­ми­тель­ная, что толь­ко в про­шлом году орга­ни­зо­ва­ла око­ло десят­ка сво­их выста­вок: «Жигу­лев­ские воро­та» в Орен­бур­ге и Набе­реж­ных Чел­нах, «Несколь­ко строк на хол­сте» в Отрад­ном, «Осен­ний счет» и «Крас­ные воро­та» в Тольят­ти, «Сереб­ря­ные тру­бы» в Сыз­ра­ни, «Оча­ро­ва­ние осе­ни», «Сереб­ри­стый снег», «Настав­ни­ки и уче­ни­ки» и пер­со­наль­ную к Дню Рос­сии в Сама­ре. В 2012 году Маке­е­ва была награж­де­на золо­той меда­лью за вклад в оте­че­ствен­ную куль­ту­ру.

На про­шло­год­ней выстав­ке пре­ва­ли­ро­ва­ли город­ские пей­за­жи, и тогда я поду­ма­ла, что свое буду­щее Елене Маке­е­вой надо свя­зать с этим жан­ром.

На послед­ней выстав­ке были пока­за­ны пей­за­жи со все­го све­та, а еще кам­ни, ска­лы, натюр­мор­ты с само­ва­ра­ми и сне­дью и цве­ты. От оби­лия кра­соч­ных пятен голо­ва кру­жи­лась.

Осо­бо­го вни­ма­ния заслу­жи­ва­ли два натюр­мор­та с само­ва­ра­ми. Взят был один и тот же само­вар, но в обрам­ле­нии раз­лич­ных пред­ме­тов и дра­пи­ро­вок полу­чи­лись как буд­то отдель­ные вещи. Осо­бен­но силь­но под­ку­пи­ло неве­ро­ят­ное коло­ри­сти­че­ское богат­ство в пере­да­че отра­же­ний и блес­ка меди на поверх­но­сти само­ва­ров.

Худож­ник пред­по­чи­та­ет бирю­зо­вый цвет — это воды Вене­ции и Чер­но­го моря, и небо Кры­ма и Чехии, и осы­па­ю­ща­я­ся крас­ка на поверх­но­сти дере­вян­ных домов в Удмур­тии.

а бирю­зу и бели­ла Маке­е­ва не ску­пит­ся!

В ходе вер­ни­са­жа меня попро­си­ли ска­зать несколь­ко слов. И вот, не желая гово­рить баналь­ные при­вет­ствен­ные сло­ва худож­ни­ку, я реши­ла под­слу­шать, а что гово­рит народ: «Все, что она дела­ет, все это — как живое!».

А ведь, по боль­шо­му сче­ту, она не явля­ет­ся при­мер­ным реа­ли­стом. Не пишет тоном, и цве­та излишне фор­си­ро­ва­ны, и фор­му она гипер­бо­ли­зи­ру­ет, сми­на­ет, и крас­кой поль­зу­ет­ся как пла­сти­ли­ном. Поче­му же «как живое»?

Врезка

Неволь­но при­пом­ни­лась теле­пе­ре­да­ча «Под­лин­ник или под­дел­ка» о Лео­нар­до. Пока­за­ли мно­же­ство кар­тин буд­то бы кисти вели­ко­го масте­ра. Неко­то­рые выплы­ли из небы­тия совсем недав­но, неко­то­рые пред­ла­га­лись на тор­гах. Экс­перт для нагляд­но­сти при­вел при­мер с дву­мя Лео­нар­до из Эрми­та­жа. Каза­лось бы, есть под­го­то­ви­тель­ный рису­нок масте­ра к «Мадонне Лита», что гово­рит в поль­зу под­лин­но­сти кар­ти­ны Лео­нар­до. Увы, фигу­ра мадон­ны на фоне двух окон слиш­ком наряд­ная, яркая и ста­тич­ная. Все засты­ло в мерт­вен­ном совер­шен­стве. Воз­мож­но, Лео­нар­до направ­лял руку уче­ни­ка или пред­ло­жил ему свой рису­нок. А рядом на стене почти моно­хром­ная «Мадон­на Бенуа». Поче­му она такая живая? Не объ­яс­нить. Про­сто она живая. Пото­му что жизнь в лучах све­та, в каж­дой точ­ке кра­соч­но­го теста, во всей поверх­но­сти это­го шедев­ра.

Поче­му же зри­те­ли гово­ри­ли, гля­дя на полот­на Маке­е­вой, про жизнь? Опять-таки под­ра­зу­ме­вая отдель­ную жизнь стре­ми­тель­ных, порою вих­ре­вых широ­ких маз­ков. Зри­тель видит, что мазок лепит фор­му сухой вет­ки дере­ва, дере­вян­ной кры­ши или рельеф леп­но­го налич­ни­ка на шту­ка­тур­ке зда­ния, или чер­ный нос лако­вой гон­до­лы. Он так­же зна­ет, что перед ним пред­ста­ет кор­пус­ная, пас­тоз­ная живо­пись. Из кра­соч­но­го теста вылеп­ле­ны бле­стя­щие бока кув­ши­нов, малень­кие яблоч­ки на дра­пи­ров­ке, зажа­ри­стая кор­ка на хле­бах и бато­нах, золо­ти­стые бока буб­ли­ков. И все про­из­ве­де­ния напи­са­ны, кажет­ся, за один сеанс, «а‑ля при­ма». Еще под­ку­па­ет экс­прес­сия живо­пис­но­го пись­ма. Это нема­ло­важ­но.

— Мужи­ки, все учи­тесь у нее этой мощи пись­ма, — ска­зал на вер­ни­са­же Вадим Суш­ко.

— У нас с такой энер­ге­ти­кой боль­ше нет худож­ни­ков. Союз дол­жен пони­мать это и отно­сить­ся к Маке­е­вой с боль­шим пие­те­том, — пред­ло­жил Сте­пан Карс­лян.

По мер­кам жиз­ни в искус­стве она еще моло­да, и живо­пис­ная гео­гра­фия про­дол­жа­ет­ся. Будем ждать новые вер­ни­са­жи!