Кэш для будущего

У каж­до­го, кто при­сту­па­ет к ком­мен­та­рию искус­ства, кото­рое в рос­сий­ском кон­тек­сте пред­по­чи­та­ет себя обо­зна­чать как «акту­аль­ное», воз­ни­ка­ют три про­бле­мы: кому он этот ком­мен­та­рий обра­ща­ет, аутен­тич­ность изло­же­ния пред­ме­ту и цель тако­го обра­ще­ния. Посколь­ку у газе­ты «Куль­ту­ра» чита­тель очень раз­ный и, преж­де все­го, реги­о­наль­ный, кото­рый любит читать подроб­ную хро­ни­ку собы­тий и обсуж­дать, что про­ис­хо­дит в самар­ской куль­ту­ре, даже если по каким-то при­чи­нам ему не уда­лось их посе­тить, нач­ну с обще­го ракур­са, кото­рый без­от­но­си­тель­но к содер­жа­нию при­влек вни­ма­ние обще­ства.

Оно отклик­ну­лось на опо­ве­ще­ние, что Госу­дар­ствен­ный центр совре­мен­но­го искус­ства, учре­ди­тель IX Меж­ду­на­род­ной Ширя­ев­ской биен­на­ле, обрел в этом году соучре­ди­те­ля – мини­стер­ство куль­ту­ры Самар­ской обла­сти. Про­ект шел при под­держ­ке Мини­стер­ства куль­ту­ры Рос­сий­ской Феде­ра­ции, Пра­ви­тель­ства Самар­ской обла­сти, Госу­дар­ствен­но­го музей­но-выста­воч­но­го цен­тра «РОСИЗО». До это­го года биен­на­ле была обще­ствен­ной ини­ци­а­ти­вой.

При­ход госу­дар­ства на тер­ри­то­рию искус­ства – это все­гда вопрос, поче­му и как. А в дан­ной биен­на­ле впер­вые в ее исто­рии при­нял уча­стие министр куль­ту­ры Самар­ской обла­сти Сер­гей Филип­пов, доволь­но орга­нич­но впи­сав­ший­ся в общее дей­ствие. Он при­был на биен­на­ле на лод­ке, подоб­но бур­ла­ку из про­ек­та груп­пы YunRubin, в кото­рую вошли Джо­ан Панг Руи Юн (Син­га­пур) и Йонас Рубин (Дания), не побо­ял­ся босым сту­пить на ширя­ев­скую зем­лю, про­шел вме­сте с нома­да­ми-зри­те­ля­ми часть марш­ру­та, про­из­нес речь в сере­дине собы­тия, на пло­щад­ке, пред­на­зна­чен­ной для выступ­ле­ния худож­ни­ков, дал интер­вью СМИ, в кото­ром адек­ват­но отре­а­ги­ро­вал на выступ­ле­ние груп­пы U/​n Multitude, затро­нув­шей тему кре­ди­тов. Из интер­вью ста­ло ясно, что contemporary art ему инте­ре­сен в каче­стве инстру­мен­та соци­аль­но­го иссле­до­ва­ния, кото­рый выяв­ля­ет акту­аль­ные для обще­ства про­бле­мы, пре­ду­пре­жда­ет фруст­ра­цию идей и важ­ных для обще­ства куль­тур­ных ини­ци­а­тив.

***

Про­ект выстра­и­ва­ет еди­ное поле экс­пе­ри­мен­та, кото­рое откры­то раз­ным кон­тек­стам, из это­го поля ста­вят­ся вопро­сы и ищут­ся отве­ты на живо­тре­пе­щу­щие темы совре­мен­но­сти. В этом году он зада­ет тему «Кэш», кото­рую откры­ва­ет твор­че­ским интер­пре­та­ци­ям худож­ни­ков и кура­то­ров. Худо­же­ствен­ный ход Али­сы Нико­ла­е­вой и Нико­ля Кур­жо­на – объ­еди­нить нома­ди­че­ское шоу зна­ме­на­ми, обыг­ры­ва­ю­щи­ми цвет золо­та и сереб­ра (про­ект «Золо­той запас»), поз­во­лить золо­то­му цве­ту вспых­нуть на кораб­ле, на горе, сопро­вож­дать шествие, когда нома­ды-зри­те­ли нес­ли в руках раз­ве­ва­ю­щи­е­ся зна­ме­на, – задал ту необ­хо­ди­мую эмо­цию лико­ва­ния, празд­ни­ка, кото­рый оправ­дал назва­ние «шоу».

Энер­гия собы­тия все­гда при­вле­ка­ет людей. В этом году зри­те­ли при­бы­ва­ли на биен­на­ле не толь­ко на кораб­ли­ках и маши­нах, были и такие, кто при­шел пеш­ком из Под­гор спе­ци­аль­но посмот­реть рабо­ты, и так же, несмот­ря на 12 км шел обрат­но.

Что при­вле­ка­ет в биен­на­ле худож­ни­ка? Уни­каль­ность автор­ско­го фор­ма­та. Это про­ект, у кото­ро­го, повто­рюсь, есть авто­ры: Неля и Роман Кор­жо­вы. Этот фор­мат не толь­ко открыт диа­ло­гу, самым раз­ным инди­ви­ду­аль­ным ини­ци­а­ти­вам, но и поз­во­ля­ет на про­тя­же­нии столь­ких лет выдер­жи­вать еди­ную стра­те­гию про­дви­же­ния про­ек­та. Какая бы тема­ти­че­ская рам­ка здесь ни зада­ва­лась, перед нами целост­ный про­ект.

Ширя­е­во при­вле­ка­ет худож­ни­ков еще и тем, что здесь они нахо­дят сво­бод­ное про­стран­ство, рав­но как и при­ват­ное место для раз­мыш­ле­ния. В этом году в про­грам­ме биен­на­ле заяв­лен про­ект худож­ни­цы из Фран­ции Оль­ги Кисе­ле­вой. Он будет иметь про­дол­же­ние. Пер­вый этап про­ек­та, реа­ли­зо­ван­ный в этом году, свя­зан с пред­ло­же­ни­ем вве­сти ширя­ев­скую валю­ту, для чего были пред­ло­же­ны анке­ты. В анке­те пред­ла­га­лось опре­де­лить отно­ше­ние валю­ты к руб­лю, обсу­дить назва­ние, а так­же выска­зать­ся по тому, как валю­та долж­на выгля­деть. Худож­ник через рабо­ту с обра­за­ми попы­тал­ся выяс­нить, что для людей цен­но, гото­вы ли они вооб­ще к пред­ло­же­нию сво­ей уни­каль­ной меры вещей и что это за мера, через кото­рую они мог­ли бы не толь­ко сооб­щать­ся с реги­о­наль­ным кон­тек­стом, но и впи­сать­ся в гло­баль­ный мир.

***

В пред­ло­жен­ную рам­ку про­ек­та при­хо­ди­ли самые раз­ные худож­ни­ки, с раз­ным соци­аль­ным, куль­тур­ным опы­том, лич­ност­ной харак­тер­но­стью. Все­гда инте­рес­но, как выстра­и­ва­ет­ся внут­рен­няя ком­му­ни­ка­ция, что они выно­сят из обще­ния на двух­не­дель­ной лабо­ра­то­рии, из уча­стия в нома­ди­че­ском шоу. В этом году на биен­на­ле была груп­па Serious Collision Investigation Unit Coalition («Отдел по рас­сле­до­ва­нию серьез­ных про­ис­ше­ствий»), состо­я­щая из семи чело­век (Феликс Гме­лин, Алан Арм­стронг, Йоаким Фор­с­грин, Мика­эль Гораль­ски, Аман­да Хар­смар, Рона­ки Мошта­ги и Кьер­сти Ауст­даль).

Груп­пой они назы­ва­ют­ся еще и пото­му, что ее участ­ни­ков инте­ре­су­ет идея кол­ла­бо­ра­тив­ных иссле­до­ва­тель­ских арт-про­ек­тов. Аrt Workers Coalition («Коа­ли­ция работ­ни­ков искус­ства») – так они себя назы­ва­ют. Все эти худож­ни­ки сов­ме­ща­ют в себе раз­ные воз­мож­но­сти, пред­ла­гая не толь­ко кон­цеп­ту­аль­ные, но и пла­сти­че­ские реше­ния сво­е­го про­ек­та. У каж­до­го чле­на груп­пы за пле­ча­ми свой непо­вто­ри­мый и у мно­гих уже доволь­но успеш­ный и обшир­ный опыт в contemporary art, име­ю­щий меж­ду­на­род­ное при­зна­ние, имен­но этот опыт они и при­вно­сят в сооб­ще­ство. Это объ­яс­ня­ет, поче­му они здесь, в Ширя­е­во.

Для инстал­ля­ции, заяв­лен­ной на биен­на­ле, худож­ни­ки избра­ли фор­мат Wunderkammer («Чудес­ная ком­на­та»), кото­рый при­спо­со­би­ли к Ширя­е­во, где нашли не Ком­на­ту, а уже Дом и Сад: им был пред­ло­жен дом Ана­нье­вых, где все­гда оста­нав­ли­вал­ся один из пио­не­ров (и теперь уже мифов) биен­на­ле Ханс-Миха­эль Руп­прех­тер, где про­шлое и буду­щее одна­жды сошлись друг с дру­гом и поро­ди­ли уто­пию, став­шую реаль­но­стью на все 17 лет суще­ство­ва­ния ширя­ев­ско­го дви­же­ния.

Для Wunderkammer, кото­рая обре­ла гра­ни­цы дере­вен­ской усадь­бы, Аrt Workers Coalition ото­бра­ла рабо­ты 27 худож­ни­ков и сту­ден­тов, кото­рые деле­ги­ро­ва­ли им свои пра­ва на рас­по­ря­же­ние эти­ми рабо­та­ми.

Инстал­ля­ция Workers and Weasels («Работ­ни­ки и хорь­ки») обыг­ры­ва­ла раз­но­го рода обра­зы и мета­фо­ры, кото­рые уди­ви­тель­ным обра­зом осу­ществ­ля­ли кон­такт реаль­но­го и вооб­ра­жа­е­мо­го мира, где, пола­га­ют авто­ры, мы сами явля­ем­ся и кол­лай­де­ром, и хорь­ка­ми, пере­грыз­ши­ми про­вод.

29 апре­ля 2016 года куни­ца (в Евро­пе это весь­ма рас­про­стра­нен­ный хищ­ник, настоль­ко при­вык­ший к чело­ве­ку, что часто забре­да­ет на тер­ри­то­рии заво­дов и дру­гих объ­ек­тов) пере­грыз­ла про­во­да Боль­шо­го адрон­но­го кол­лай­де­ра с напря­же­ни­ем в 60 тысяч вольт.

В инстал­ля­ции груп­па исполь­зо­ва­ла прин­цип откло­не­ния от еди­ной логи­ки. Каж­дый пово­рот взгля­да обна­ру­жи­вал новую дико­вин­ную вещь или кар­тин­ку, при­во­дя­щую в заме­ша­тель­ство. А это тре­бо­ва­ло пере­строй­ки взгля­да и его новой со-настрой­ки. Обна­ру­жи­ва­е­мые здесь вещи – тарел­ку с гла­зу­ньей из насто­я­щих глаз; топор, при­вя­зан­ный к про­ти­во­по­лож­но­му кон­цу гра­бель; череп гра­би­те­ля бан­ка – мож­но най­ти теперь толь­ко на фот­ках, кото­рые рас­по­ло­же­ны на сай­те, спе­ци­аль­но изго­тов­лен­ном для это­го про­ек­та.

Энер­гия кол­лек­тив­но­го твор­че­ства ока­за­лась столь вели­ка, что Андре Тал­борн свой Energizers, кото­рый был заяв­лен в про­грам­ме как отдель­ный про­ект, посчи­тал воз­мож­ным рас­по­ло­жить на общей тер­ри­то­рии сада как арте­факт одной инстал­ля­ции. И это дава­ло пере­клич­ку в про­стран­стве и вре­ме­ни. Нити кол­лай­де­ра про­тя­ну­лись к дру­гим про­ек­там и обна­ру­жи­ли свя­зи. «Все дер­жит­ся по-преж­не­му, пото­му что хочет рух­нуть одно­вре­мен­но», – строч­ка Ген­ри­ха Клей­ста, кото­рую мож­но было уви­деть на све­тя­щей­ся пане­ли Катрин Кор­нек в пеще­рах про­шлой биен­на­ле.

***

От худож­ни­ка все­гда ждут све­жих идей и неко­то­ро­го зер­ка­ла, кото­рое бы пока­за­ло чело­ве­ку, что есть мир, кото­ро­му он сооб­щен, и какой в нем воз­мо­жен про­цесс раз­ви­тия. В рам­ках это­го запро­са, во все вре­ме­на так или ина­че, но воз­об­нов­ля­е­мо­го, «акту­аль­ный» худож­ник при­гла­ша­ет чело­ве­ка постро­ить это зер­ка­ло вме­сте, вклю­чая зри­те­ля в про­цесс осмыс­ле­ния того, что оно про­яв­ля­ет.

Про­ект «Жест­кий леде­нец» груп­пы Club Fortuna, кото­рая рабо­та­ет в фор­ма­те соци­аль­ной скульп­ту­ры, пред­ло­жил жите­лям Ширя­е­во кон­курс, по усло­ви­ям кото­ро­го те мог­ли предъ­явить любой свой твор­че­ский про­дукт, а выиг­рав­шие кон­курс – полу­чить денеж­ный приз в 20 000 руб­лей, выде­лен­ных из соб­ствен­ных средств худож­ниц. Резуль­та­том кон­курс­но­го вза­и­мо­дей­ствия ста­ла инстал­ля­ция из ото­бран­ных пред­ме­тов. Про­ект груп­пы фоку­си­ро­вал вни­ма­ние участ­ни­ков и зри­те­лей на пре­одо­ле­нии раз­ры­ва меж­ду зри­те­лем и совре­мен­ным худож­ни­ком. Они пыта­лись пока­зать чело­ве­ку, что гра­ни­ца пре­одо­ли­ма и «он тоже так может». Но вто­рой посыл про­ек­та – кон­цен­тра­ция вни­ма­ния на кон­кур­се как рам­ке тако­го вклю­че­ния – поз­во­лял занять к тако­му вклю­че­нию кри­ти­че­скую дистан­цию. Что-то нуж­но уметь делать еще…

При­ме­ряя на себя роль судей, отби­рая про­из­ве­де­ния для «выстав­ки», худож­ни­ки иро­ни­зи­ро­ва­ли над пред­взя­то­стью и огра­ни­чен­но­стью любо­го суж­де­ния в этой обла­сти, воз­вра­щая утра­чи­ва­е­мую таким суж­де­ни­ем сво­бо­ду искус­ству быть самим собой. Так что в конеч­ном ито­ге торт был съе­ден, зубы не постра­да­ли, а день­ги раз­де­ли­ли меж­ду все­ми участ­ни­ка­ми. А сам опыт вошел в копил­ку обще­го для биен­на­ле иссле­до­ва­ния, пред­ло­жив свою мета­фо­ру для интер­пре­та­ции темы «кэш».

---

Кли­ни­ки Немец­ко­го Имплан­то­ло­ги­че­ско­го цен­тра — имплан­та­ция зубов: цены, эта­пы и сро­ки имплан­та­ции.

---

Нома­ди­че­ское шоу вклю­ча­ло в себя раз­но­го уров­ня про­ек­ты, кото­рые по-сво­е­му окли­ка­ли про­стран­ство или вклю­ча­лись в него. Более пря­мо­ли­ней­но, как в про­ек­те «Анти­ми­ры» груп­пы Antibody Corporation или у Мер­се­дес Стурм-Ли в рабо­те «Выхо­дя из сумра­ка». Или строя про­стран­ство ассо­ци­а­ций, как в про­ек­тах «Стар­ше, чем любовь» Эри­ки Дел­лен­бах и «Спе­ку­ля­тив­ный пузырь» Рафа­э­ля Сай­а­ра. Или сквозь приз­му каме­ры-обску­ры, как в про­ек­те «Три­умф сада» Маар­те­на Хей­кам­па.

Важ­но отме­тить, и это сде­лал сим­по­зи­ум: нома­ди­че­ская рам­ка про­ек­та обре­ла самые раз­ные уров­ни интер­пре­та­ции, что поз­во­ли­ло зафик­си­ро­вать ее в каче­стве глав­но­го кэша, той глав­ной цен­но­сти, кото­рую тре­бу­ет­ся сохра­нить и кото­рая долж­на стать глав­ным арте­фак­том буду­ще­го музея Ширя­ев­ской биен­на­ле.

***

Сде­ла­ем пере­ход в про­стран­ство Самар­ско­го худо­же­ствен­но­го музея, где в рам­ках Ширя­ев­ской биен­на­ле рабо­та­ла выстав­ка «КЭШ – ОТ СИМВОЛА И МЕЧТЫ К СУРОВОЙ РЕАЛЬНОСТИ», кото­рую пред­ло­жил швед­ский кура­тор Мар­тин Шиб­ли.

Выстав­ка в белом кубе зала пред­ла­га­ла скон­цен­три­ро­вать­ся на содер­жа­нии каж­дой рабо­ты.

«Мед­ве­жья шку­ра» Кон­ни Блом и Нины Слей­ко-Блом раз­ви­ва­ет близ­кую преды­ду­ще­му про­ек­ту тему. Она предъ­яв­ля­ет в каче­стве арте­фак­та кон­тракт сдел­ки худож­ни­ка с кура­то­ром, кото­рый ста­но­вит­ся про­пус­ком на выстав­ку. В этой рабо­те худож­ни­ки пред­ла­га­ют зри­те­лю для осмыс­ле­ния тот неви­ди­мый поря­док эко­но­ми­че­ской вла­сти, кото­рый чет­ко ука­зы­ва­ет, кто здесь глав­ный оцен­щик. Фокус оцен­ки дрей­фу­ет по полю неви­ди­мых иерар­хий арт-рын­ка и остав­ля­ет вопрос откры­тым: оста­ет­ся ли у искус­ства в соци­у­ме дру­гой кэш, кото­рый не был бы свя­зан с выго­дой и рас­тра­той?

Худож­ник Кит Бан­тинг под­хо­дит к теме с дру­гой сто­ро­ны: он про­дви­га­ет идею, соглас­но кото­рой все люди обла­да­ют тем или иным капи­та­лом, кото­рый каж­дый спо­со­бен оце­нить само­сто­я­тель­но, а так­же тор­го­вать им. Вме­сте с тем банк­но­ты с изоб­ра­же­ни­ем худож­ни­ка, кото­рые предъ­яв­ля­ют­ся в каче­стве инди­ви­ду­аль­ной валю­ты, ста­но­вят­ся еще и сво­е­го рода удо­сто­ве­ре­ни­ем цен­но­сти его искус­ства, кото­рую ника­кие дру­гие день­ги не спо­соб­ны пред­ста­вить.

Рабо­тая с доволь­но раз­ны­ми кон­тек­ста­ми, кото­рые вскры­ва­ют неви­ди­мые взгля­ду раз­ры­вы и раз­ло­мы гло­баль­но­го миро­по­ряд­ка, худож­ни­ки упо­доб­ля­ют­ся фило­со­фам. «Види­мое и неви­ди­мое» – так назы­ва­ет­ся фильм Оли­ве­ра Рес­сле­ра, кото­рый поза­им­ство­вал свое назва­ние у рабо­ты фран­цуз­ско­го фено­ме­но­ло­га Мер­ло-Пон­ти, обыг­ры­вая его тезис «Мир есть то, что мы вос­при­ни­ма­ем». Худож­ник пред­ла­га­ет зри­те­лю вклю­чить­ся в меди­та­цию на тему гума­ни­тар­ной ката­стро­фы гло­баль­но­го обме­на и, быть может, прий­ти к сход­ным с худож­ни­ком выво­дам, каса­ю­щим­ся раз­вен­ча­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го мифа о том, что без­бед­ное про­цве­та­ние гло­баль­но­го Севе­ра никак не свя­за­но с нище­той Юга.

Йонас Лунг раз­ви­ва­ет эту тему в игро­вом фор­ма­те, пред­ла­гая зри­те­лю нарез­ку фраг­мен­тов из извест­ных худо­же­ствен­ных филь­мов. Их объ­еди­ня­ет фигу­ра свое­об­раз­но­го «учи­те­ля», кото­рым может быть зако­но­да­тель моды, про­да­ю­щий душу дья­во­лу финан­со­во­го успе­ха и вла­сти над миром, бро­кер, деля­щий­ся стран­ны­ми пра­ви­ла­ми сво­ей про­фес­сии, поз­во­ля­ю­щи­ми, опять же, иметь огром­ный доход, про­чие фигу­ры эфе­мер­ной эко­но­ми­ки.

Рабо­та Сеси­лии Пар­с­берг дает две про­ек­ции взгля­да на фено­мен попро­шай­ни­че­ства, кото­рое лиша­ет­ся сего­дня сво­е­го жерт­вен­но­го оре­о­ла и пред­став­ля­ет собой более успеш­ную биз­нес-стра­те­гию. Выстав­ка содер­жит так­же доку­мен­таль­ный фильм Мер­се­дес Стурм-Ли, в кото­ром она всту­па­ет во вза­и­мо­дей­ствие с охот­ни­ка­ми на лосей, рисун­ки Аль­бы Энстрем, обыг­ры­ва­ю­щие тему соци­аль­но­го ста­ту­са изоб­ра­же­ния сего­дня.

Отдель­но име­ет смысл обра­тить вни­ма­ние на двой­ную инстал­ля­цию Хуа­на Касти­лио, в кото­рой лако­нич­но и визу­аль­но изыс­кан­но ста­вит­ся вопрос о капи­та­ле самой идеи, а так­же о пра­ве визу­аль­ной про­ек­ции обра­за при­сва­и­вать себе реаль­ное про­стран­ство. Если в пер­вой рабо­те сло­во «идея» на 40 язы­ках нахо­дит иро­нич­ный образ, когда появ­ля­ет­ся и исче­за­ет на лбу глу­бо­ко дыша­щей девуш­ки, закрыв­шей гла­за, то во вто­рой фра­за «забе­ри свой образ», начер­тан­ная на рас­тяж­ке, постав­лен­ной на фоне меня­ю­ще­го­ся пей­за­жа, сго­ра­ет, как бы осво­бож­дая изоб­ра­же­ние (или все-таки пей­заж?) от сим­во­ли­че­ских оков тех­ни­че­ско­го фор­ма­та про­из­вод­ства обра­за.

Кура­тор­ский про­ект Мар­ти­на Шиб­ли под­клю­ча­ет рос­сий­ско­го зри­те­ля к обсуж­де­нию про­блем­ных зон гло­баль­ной эко­но­ми­ки, где худож­ник в струк­ту­рах жиз­ни пост­фор­дист­ско­го про­из­вод­ства теря­ет воз­мож­ность рабо­тать с соци­аль­ным про­стран­ством в при­выч­ных схе­мах пря­мо­го про­ти­во­сто­я­ния «твор­ца и тол­пы». Тем не менее, став частью этой систе­мы, он рис­ку­ет играть на флей­те новых гло­баль­ных зави­си­мо­стей соб­ствен­ные «чудес­ные» мело­дии.

***

Про­грам­ма биен­на­ле вклю­чи­ла в себя еще один кура­тор­ский про­ект. Речь идет о спе­ци­аль­ной про­грам­ме «Эко­ло­гия худо­же­ствен­но­го про­стран­ства» мос­ков­ско­го кура­то­ра Вита­лия Пац­ю­ко­ва, кото­рый предъ­явил, как дол­жен выгля­деть кэш вне­вре­мен­ной цен­но­сти искус­ства, а по сво­ей фак­ту­ре рабо­ты с про­стран­ством экс­по­зи­ции ока­зал­ся в пере­клич­ке уже с самим нома­ди­че­ским фор­ма­том.

Кура­тор поме­стил рабо­ты извест­ных рос­сий­ских худож­ни­ков в общую ста­ци­о­нар­ную экс­по­зи­цию Музея Ала­би­на, созда­вая, таким обра­зом, новые зоны вос­при­я­тия и спо­со­бы про­из­вод­ства смыс­лов, не преду­смот­рен­ных исход­ной экс­по­зи­ци­ей, но в ней как бы потен­ци­аль­но обна­ру­жи­ва­е­мых.

Рабо­ты даны во вре­мен­ном диа­па­зоне 1972 – 2016. Они, как и име­на их авто­ров (пере­чень вклю­ча­ет Илью Каба­ко­ва, Вла­ди­ми­ра Тара­со­ва, Лео­ни­да Тиш­ко­ва, Оле­га Кули­ка, Дмит­рия Алек­сан­дро­ви­ча При­го­ва, Ира­и­ду Юсу­по­ву, Алек­сандра Дол­ги­на, Вик­то­ра Скер­си­са, Миха­и­ла Роша­ля, Ген­на­дия Дон­ско­го, Сер­гея Катра­на, Мари­ну Фомен­ко, Вла­ди­ми­ра Смо­ля­ра, Вла­ди­ми­ра Селез­не­ва, Арте­ма Го), гово­рят сами за себя.

Раз­ме­ще­ние работ в неод­но­род­ном по экс­по­зи­ци­он­но­му реше­нию про­стран­стве, к тому же еще и запол­нен­но­му раз­лич­но­го рода исто­ри­ко-куль­тур­ны­ми арте­фак­та­ми, застав­ля­ет их доста­точ­но свое­об­раз­но с ними резо­ни­ро­вать. К при­ме­ру, извест­ная рабо­та Ильи Каба­ко­ва «Поле­тев­ший Кома­ров» 1972 года обре­та­ет еще и новую инфор­ма­ци­он­ную опти­ку, чем откры­ва­ет, воз­мож­но, новую стра­ни­цу самар­ско­го кра­е­ве­де­ния. Дей­стви­тель­но, а что это кра­е­ве­де­ние зна­ет и может рас­ска­зать «о нере­а­ли­зо­ван­ных воз­мож­но­стях чело­ве­ка, о его осо­бых состо­я­ни­ях, кри­ти­че­ских ситу­а­ци­ях, поз­во­ля­ю­щих пре­одо­ле­вать силу гра­ви­та­ции и парить в небес­ных сло­ях»?

Или рабо­та Мари­ны Фомен­ко «Альт и лотос» вовсе рас­ши­ря­ет гра­ни­цы кра­е­ве­де­ния, выво­дя пред­став­ле­ние фло­ры и фау­ны в гло­баль­ную про­ек­цию обсуж­де­ния эко­ло­ги­че­ских про­блем.

«Эко­ло­гия про­стран­ства», фигу­ри­ру­ю­щая в назва­нии выстав­ки, свя­за­на с внед­ре­ни­ем в смыс­ло­вую орга­ни­ку ста­ци­о­нар­ной экс­по­зи­ции имплан­тов дру­гой – не инфор­ма­ци­он­ной – куль­ту­ры, кото­рые пере­клю­ча­ют вни­ма­ние на подав­ля­е­мые ее исход­ной логи­кой смыс­лы. Новые арте­фак­ты как бы «уво­дят» зри­те­ля из основ­ной экс­по­зи­ции с тем, что­бы вер­нуть небез­раз­лич­ные для ее живо­го чело­ве­че­ско­го вос­при­я­тия отно­ше­ния. Или, цити­руя уже само­го кура­то­ра: «Кос­ми­че­ское тело, ока­зы­ва­ясь в нашей повсе­днев­ной жиз­ни, пре­вра­ща­ет­ся в осо­бый орга­низм, спо­соб­ный пол­но­стью изме­нить обыч­ное чело­ве­че­ское суще­ство­ва­ние, наде­лив его вол­шеб­ны­ми каче­ства­ми и смыс­ла­ми».

Вопрос о транс­фор­ма­ции про­стран­ства был затро­нут Вита­ли­ем Пац­ю­ко­вым и на сим­по­зи­у­ме «О музее нема­те­ри­аль­но­го», когда он пред­ло­жил Ширя­ев­скую биен­на­ле рас­смат­ри­вать еще и как фор­му втор­же­ния куль­ту­ры в при­ро­ду, и как спо­соб зада­ния их ново­го рав­но­ве­сия. Взяв в каче­стве при­ме­ра про­ект Ильи Само­ру­ко­ва и Марии Крюч­ко­вой «Обмен и любовь», он пока­зал, как окли­ка­ет­ся здесь при­ро­да, как воз­ни­ка­ет орга­ни­ка вза­и­мо­дей­ствия зри­те­ля и худож­ни­ка. Имея послед­ствия в отно­ше­ни­ях пары, этот оклик участ­ву­ет и в зада­нии новой орга­ни­ки тер­ри­то­рии: в нее вошла вода, по кото­рой уплы­ва­ет в оди­но­че­стве юно­ша, обмен пере­ве­ши­ва­ет любовь.

На биен­на­ле были еще две рабо­ты, кото­рые рабо­та­ют с про­стран­ством и как с живым орга­низ­мом, и как с сим­во­ли­че­ским телом. Речь идет об «Оже­ре­лье для горы» поль­ских худож­ни­ков Доми­ни­ки Скут­ник и Маре­ка Фран­ков­ски, кото­рые осу­ществ­ля­ют новый риту­ал. Они бук­валь­но воз­вра­ща­ют зем­ле дра­го­цен­ные кам­ни (худож­ни­ки заму­ро­вы­ва­ют их в горе), сим­во­ли­зи­руя этим жестом пред­ло­же­ние дру­гой фор­мы обра­ще­ния чело­ве­ка с при­ро­дой – не опу­сто­шать при­ро­ду ради эфе­мер­ных цен­но­стей, но воз­вра­щать зем­ле отня­тые у нее дары.

Самар­ские худож­ни­ки Дарья Еме­лья­но­ва и Дмит­рий Кадын­цев в очень кра­си­во выстро­ен­ной рабо­те «Вытес­не­ние» пред­ла­га­ют уви­деть в фор­ме яйца, выпол­нен­но­го из извест­ня­ка, кото­рый добы­вал­ся в мест­ных горах, знак вытес­не­ния жиз­ни из тела при­ро­ды и одно­вре­мен­но напо­ми­на­ние о необ­хо­ди­мо­сти воз­рож­де­ния зем­ли.

Нома­ди­че­ское шоу вклю­ча­ло в себя раз­но­го уров­ня про­ек­ты, кото­рые по-сво­е­му окли­ка­ли про­стран­ство или вклю­ча­лись в него. Более пря­мо­ли­ней­но, как в про­ек­тах груп­пы Antibody Corporation, или строя про­стран­ство ассо­ци­а­ций, как в про­ек­те «Три­умф сада» Маар­те­на Хей­кам­па, сквозь приз­му каме­ры-обску­ры вос­пе­ва­ю­ще­го в раз­ных состо­я­ни­ях дня – и каж­дый раз непо­вто­ри­мо – про­дукт ширя­ев­ско­го ого­ро­да.