Осенние вернисажи

Блеск алма­зов и сия­ние брил­ли­ан­тов

Одним из таких дав­но заду­ман­ных про­ек­тов ста­ла выстав­ка «ЗА ТРУДЫ И ОТЕЧЕСТВО». Не сек­рет, что Самар­ский худо­же­ствен­ный музей и Музеи Мос­ков­ско­го Крем­ля свя­зы­ва­ет мно­го­лет­няя исто­рия сотруд­ни­че­ства. Вся­кий раз, при­во­зя свои экс­по­на­ты, наши кол­ле­ги-музей­щи­ки изу­ча­ют кол­лек­цию и при­ки­ды­ва­ют вер­сии сов­мест­но­го пока­за. Я пом­ню, еще десять лет назад крем­лев­цы уви­де­ли в экс­по­зи­ции зала XVIII века пред­ме­ты орден­ских двор­цо­вых сер­ви­зов и вос­клик­ну­ли: «У вас орден­ские сер­ви­зы, а у нас орде­на! Давай­те соеди­ним их вме­сте!» Так и слу­чи­лось.

Назва­ние экс­по­зи­ции соот­вет­ству­ет деви­зу орде­на Свя­то­го Алек­сандра Нев­ско­го и побуж­да­ет к изу­че­нию исто­рии Рос­сии. А глав­ное, широ­ко зна­ко­мит с сим­во­ла­ми рос­сий­ской госу­дар­ствен­но­сти. Сле­ду­ет отме­тить, что впер­вые за пре­де­ла­ми сто­ли­цы уда­лось так пол­но пока­зать орден­ские тра­ди­ции импе­ра­тор­ской и совре­мен­ной Рос­сии.

Инте­рес­но было рас­смат­ри­вать порт­ре­ты орде­но­нос­цев, сами орде­на в их боль­шом раз­но­об­ра­зии, а так­же пред­ме­ты, свя­зан­ные с исто­ри­ей оте­че­ствен­ной наград­ной систе­мы.

В при­двор­ном цере­мо­ни­а­ле Рос­сии зна­чи­тель­ное место зани­ма­ли кава­лер­ские празд­но­ва­ния, и это учте­но при созда­нии экс­по­зи­ции. Осно­ву выстав­ки состав­ля­ют рари­те­ты из Капи­ту­ла рос­сий­ских орде­нов, хра­ня­щи­е­ся сего­дня в крем­лев­ской сокро­вищ­ни­це.

Сама выстав­ка охва­ты­ва­ет пери­о­ды с кон­ца XVII века до рево­лю­ции сем­на­дца­то­го года и с 1991 года до дня сего­дняш­не­го. Живо­пис­ные порт­ре­ты дати­ру­ют­ся в основ­ном XVIII и XIX сто­ле­ти­я­ми.

Стерж­не­вая часть экс­по­зи­ции посвя­ще­на импе­ра­тор­ским орде­нам. Блеск обрам­ля­ю­щих их алмаз­ных гра­ней и брил­ли­ан­тов неволь­но кру­жит голо­ву.

Сре­ди пред­ме­тов вели­ко­леп­ные образ­цы орден­ских зна­ков, наград­но­го ору­жия, под­лин­ные шедев­ры юве­лир­но­го искус­ства, такие как таба­кер­ки с порт­ре­та­ми орден­ских кава­ле­ров, ико­ны и пана­гии с обра­за­ми свя­тых покро­ви­те­лей рос­сий­ских орде­нов, блю­до с изоб­ра­же­ни­ем всех наград ата­ма­на М. И. Пла­то­ва, памят­ные меда­ли и дру­гие пред­ме­ты.

Искус­ство фор­ми­ро­ва­ния и раз­вер­ты­ва­ния подоб­ных экс­по­зи­ций для меня – шко­ла высо­ко­го уров­ня. Крем­лев­цы пока­зы­ва­ют лишь одну пол­ку в вит­рине. Что­бы экс­по­нат не поте­рял­ся, что­бы его рас­смот­реть деталь­но, без помех. Я пом­ню, один раз музей­щи­ки Сама­ры попро­бо­ва­ли сде­лать тако­го рода выстав­ку к 200-летию Ленин­град­ско­го фар­фо­ро­во­го заво­да, пока­за­ли исклю­чи­тель­ные образ­цы, рас­по­ло­жив каж­дый на сво­ей пол­ке. В тот же день при­шел чело­век из депар­та­мен­та и велел сде­лать по четы­ре пол­ки в вит­рине, изоб­ра­зив изоби­лие. Здесь же все дышит про­сто­той, гар­мо­ни­ей, без малей­ше­го при­зна­ка пош­ло­сти. И фон выбра­ли ней­траль­ный – серый льня­ной холст. Он уси­ли­ва­ет зна­чи­мость дра­го­цен­но­стей.

Дели­кат­но решен вопрос эти­ке­та­жа. Заяв­ле­но, что мно­гие пред­ме­ты экс­по­ни­ру­ют­ся впер­вые, неко­то­рые, такие как ико­на «Про­ро­чи­ца Анна» из при­де­ла Свя­то­го Алек­сандра Нев­ско­го Бла­го­ве­щен­ско­го собо­ра Мос­ков­ско­го Крем­ля, освя­щен­но­го в 1822 году в честь свя­то­го, тезо­име­ни­то­го импе­ра­то­ру Алек­сан­дру, были спе­ци­аль­но отре­ста­ври­ро­ва­ны для это­го выста­воч­но­го про­ек­та.

Есть уни­каль­ный экс­по­нат – дра­го­цен­ная пана­гия, пере­де­лан­ная по при­ка­зу импе­ра­три­цы Анны Иоан­нов­ны из орден­ской звез­ды ее сест­ры, царев­ны Ека­те­ри­ны. Это самая ран­няя брил­ли­ан­то­вая звез­да в музе­ях Рос­сии.

Рос­сий­ские награ­ды, экс­по­ни­ру­е­мые на выстав­ке, сви­де­тель­ству­ют о при­о­ри­те­тах наше­го госу­дар­ства, в осно­ве кото­рых лежит ува­же­ние к выс­шим про­яв­ле­ни­ям граж­дан­ской и воин­ской доб­ле­сти, подви­гам веры, вер­но­сти и тру­дов во бла­го Оте­че­ства.

Мы поки­ну­ли Мра­мор­ный зал, сохра­няя в памя­ти тор­же­ство и почти­тель­ность к награ­дам Рос­сии.

Иску­ше­ние Пикассо

Выстав­ка с таким мно­го­зна­чи­тель­ным назва­ни­ем экс­по­ни­ру­ет­ся на тре­тьем эта­же СОХМ, и ее экс­по­зи­ци­он­ное оформ­ле­ние не лише­но опре­де­лен­ной пош­ло­сти.

В про­стран­стве двух залов под­ле окна рас­став­ле­ны жен­ские мане­ке­ны, задра­пи­ро­ван­ные син­те­ти­че­ским пун­цо­вым шел­ком и капро­но­вым окон­ным тюлем. Вме­сто голо­вы у мане­ке­нов бар­хат­ная тру­ба и вене­ци­ан­ские мас­ки с кра­ше­ны­ми стра­у­со­вы­ми перья­ми. Так и хоте­лось вос­клик­нуть: «Ба, как доро­гой пуб­лич­ный дом!» Ну а что же Пикассо?

Про­ект впер­вые в Рос­сии демон­стри­ру­ет 105 работ Паб­ло Пикассо из зна­ме­ни­той серии Suite 347. Они были пере­ве­де­ны в лито­гра­фии и изда­ны в Гер­ма­нии на бума­ге Arches Vellum, спе­ци­аль­но изго­тов­лен­ной по осо­бой тех­но­ло­гии в 1990 – 92 гг. Изда­ние пред­став­ля­ет собой вто­рую офи­ци­аль­ную пуб­ли­ка­цию работ Пикассо этой серии, под­го­тов­лен­ную Mulheim Museum (Гер­ма­ния) огра­ни­чен­ным тира­жом в 300 экзем­пля­ров с согла­сия наслед­ни­ков худож­ни­ка. Под­пись авто­ра и дата на каж­дом листе.

Suite 347 состо­ит из 347 офор­тов, создан­ных Паб­ло Пикассо в пери­од меж­ду 16 мар­та и 5 октяб­ря 1968 года и под­го­тов­лен­ных к изда­нию масте­ра­ми печа­ти, офор­ти­ста­ми бра­тья­ми Аль­до и Пье­ро Кром­ме­линк. Отпе­ча­та­на серия в L’Atelier Crommelynck (Париж) тира­жом в 50 экзем­пля­ров.

В свое вре­мя бла­го­да­ря моно­гра­фии Н. Дмит­ри­е­вой «Паб­ло Пикассо» я была оча­ро­ва­на сюи­той Вол­ла­ра. Даже дела­ла несколь­ко копий в тех­ни­ке офор­та. Како­во же было мое разо­ча­ро­ва­ние, когда я узна­ла, что на Запа­де худож­ни­ки сами не тра­вят пла­сти­ну кис­ло­той и не печа­та­ют. Это толь­ко у нас в стране худож­ник пол­но­стью вовле­чен в несколь­ко цик­лов твор­че­ско­го про­цес­са. Вна­ча­ле появ­ля­ет­ся рису­нок, потом осу­ществ­ля­ет­ся зер­каль­ный пере­вод рисун­ка на металл, потом трав­ле­ние дос­ки и глу­бо­кая печать на спе­ци­аль­ном стан­ке. У них все не так. Они про­сто рису­ют на бума­ге и отда­ют рису­нок спе­ци­а­ли­стам.

В 1967 году 87-лет­ний худож­ник жил на Ривье­ре, в деревне Мужен. Спе­ци­аль­но для созда­ния офорт­ной серии при­е­ха­ли жить рядом с домом Пикассо масте­ра офор­та бра­тья Кром­ме­линк. Пикассо каж­дый день созда­вал рисун­ки, бра­тья пере­во­ди­ли его рисун­ки в офорт, печа­та­ли, а сам мэтр давал ука­за­ния по трав­ле­нию, рисун­ку сухой иглой и исполь­зо­ва­нию аква­тин­ты. И так было семь меся­цев. Био­гра­фы Пикассо назы­ва­ют листы днев­ни­ком худож­ни­ка.

Suite 347 при­чуд­ли­во раз­де­ли­лась на несколь­ко направ­ле­ний: любов­ные сце­ны Рафа­э­ля и его воз­люб­лен­ной Фор­на­ри­ны, за кото­ры­ми под­гля­ды­ва­ют Мике­лан­дже­ло и папа Юлий II; пере­ра­бот­ка извест­ных кар­тин Рем­бранд­та, Мане, Дега, Велас­ке­са, Дела­круа; сюже­ты на темы «Худож­ник и модель», цир­ка, теат­ра и мно­гое дру­гое.

Пикассо все­гда отли­ча­ла осо­бая чув­ствен­ность, но для выстав­ки из 347 листов выбра­ли сто наи­бо­лее гри­ву­аз­ных ком­по­зи­ций. Пред­став­лен­ные осо­бен­но кон­цен­три­ро­ван­но, вклю­чая сце­ны под­смат­ри­ва­ния, эти листы сви­де­тель­ству­ют о при­зна­ках стар­че­ско­го вуай­е­риз­ма, когда боро­да­тый и немощ­ный худож­ник пыл­ко лип­нет взо­ром к сви­да­нию моло­дых.

В свое вре­мя Нина Дмит­ри­е­ва пока­за­ла мне аль­бом рисун­ков Пикассо, сде­лан­ных перед смер­тью. Там изоб­ра­же­ны одни чер­ные тре­уголь­ни­ки лона. Когда он утра­тил воз­мож­ность быть муж­чи­ной, он зацик­лил­ся на этом сюже­те. Нина Алек­сан­дров­на тогда удив­лен­но и груст­но ска­за­ла: «Я дума­ла, что это у него здо­ро­вое юмо­ри­сти­че­ское гедо­ни­сти­че­ское нача­ло, а ока­за­лось, в этом была вся его жизнь».

Зна­ко­мый пси­хо­лог, гля­дя на рабо­ты Пикассо, так­же заме­тил: «Види­мо, у него лоно ассо­ци­и­ро­ва­лось с жиз­нью и смер­тью одно­вре­мен­но, лоно дает жизнь, а вме­сте с жиз­нью неми­ну­е­мо при­хо­дит смерть. Изоб­ра­же­ние чер­ных тре­уголь­ни­ков было таким при­зы­вом к жиз­ни, лоно – это нача­ло, но его нача­ло для Пикассо уже свер­ши­лось, поэто­му его теперь ждет толь­ко конец, поэто­му и лоно чер­ное. Его рисун­ки – это такая транс­фор­ма­ция неиз­беж­но­сти, кото­рая его очень мучи­ла. Это выра­же­ние напря­же­ния и кон­цен­тра­ции и безыс­ход­но­сти».

В этой гра­фи­ке нет глу­бо­ко­го под­тек­ста, опре­де­лен­ных смыс­лов. Это про­сто росчер­ки ста­ри­ка 87 лет, кото­рый был болен стар­че­ским вуай­е­риз­мом. Бла­го­да­ря преды­ду­щим нара­бот­кам в гра­фи­ке, таким, как «Сюи­та Вол­ла­ра», листы не содер­жат ниче­го пошло­го. Един­ствен­ный недо­ста­ток выстав­ки – гра­вю­ры пере­ве­де­ны в лито­гра­фию, тех­ни­ку высо­кой печа­ти. Пото­му каж­дая линия лише­на рельеф­но­сти, объ­ем­но­сти, свой­ства глу­бо­кой печа­ти.

Кухар­ки куха­рят на хол­стах

Име­на Еле­ны Маке­е­вой, Анны Слив­ко­вой, Дины Богу­со­но­вой, Али­сы Сама­рин­ки­ной широ­ко извест­ны не толь­ко в сре­де гале­ри­стов и люби­те­лей искус­ства. В гале­рее «Вави­лон» они пред­ста­ви­ли мно­го­пла­но­вую выстав­ку. Инду­стри­аль­ные пей­за­жи, мону­мен­таль­ные натюр­мор­ты, впе­чат­ля­ю­щие эма­ли и неве­ро­ят­ное изоби­лие кера­ми­ки в шамо­те.

Еле­на Маке­е­ва выска­за­лась по пово­ду назва­ния: «Когда у нас в свое вре­мя была самая пер­вая выстав­ка жен­ских работ к 8 Мар­та, в одной из ста­тей жур­на­ли­сты напи­са­ли: «Про­хо­дит выстав­ка куха­рок». И мно­гие оби­де­лись на самом деле. Вот наши дамы тогда и вскри­ча­ли: «Нас назва­ли кухар­ка­ми, нас назва­ли кухар­ка­ми!» А поче­му бы на самом деле не пока­зать, как рабо­та­ют кухар­ки? Но нуж­но пока­зать дру­гую кух­ню – живо­пис­ную».

Еле­на Маке­е­ва не уста­ет удив­лять. В свое вре­мя меня пора­зи­ли тон­кие рисун­ки сан­ги­ной. Потом она пред­ста­ла как мастер город­ско­го пей­за­жа, в «Посвя­ще­нии Вене­ции» (была такая выстав­ка) она пока­за­ла, как хоро­шо уме­ет писать воду. И вот сно­ва неве­ро­ят­но уди­ви­ла. Она живо­пи­са­ла мор­ские суда и паро­во­зы. Паро­во­зы в Сама­ре еще никто не писал! Тем­пе­ра­мент­но, неисто­во, пас­тоз­но и в круп­ных раз­ме­рах.

Анна Слив­ко­ва пред­ста­ви­ла ряд мону­мен­таль­ных натюр­мор­тов, неожи­дан­ных по фор­ма­ту, длин­ных, пря­мо­уголь­ных. Это про­сто натюр­морт­ная пано­ра­ма, решен­ная в плот­ной тем­ной гам­ме, впи­тав­шей все крас­ки осе­ни. Афри­кан­ские бож­ки, там­бу­ри­ны и бара­ба­ны, воб­ла и тарань­ка, чемо­да­ны, кор­зин­ки и кар­тон­ки, бутыл­ки и бидо­ны. И боль­шая-пре­боль­шая Царь-Рыба. Рыба лежит на газе­те с тек­стом: «Выстав­ка куха­рок. 22 сен­тяб­ря».

Анна Слив­ко­ва выска­за­лась: «Это как почерк. Каж­дый пишет так, как пишет. Это тем­пе­ра­мент, харак­тер. Тут не ска­жешь: «Поче­му так?!» У меня есть, конеч­но, и какие-то мяг­кие, неж­ные рабо­ты. Ну вот, ска­зать по прав­де, гото­вить я умею, но не «Вау!», а обыч­но. Как обыч­ная мама, жена, хозяй­ка домаш­няя. Вот и всё».

Али­са Сама­рин­ки­на, худож­ни­ца: «Рабо­таю по-муж­ски! Тво­рю с инстру­мен­том – с цир­ку­ляр­ной пилой, с шуру­по­вер­та­ми, с лоб­зи­ком. Это все пилить, резать, гото­вить, месить гли­ну – нуж­но мно­го энер­гии, силы».

А Дина Богу­со­но­ва режет и мнет в склад­ки металл, покры­ва­ет его эма­лью

Так или ина­че, гля­дя на про­из­ве­де­ния этих масте­ров, обла­да­ю­щих в сво­ем твор­че­стве мощью, напо­ром, оста­юсь при сво­ем мне­нии. Они не кухар­ки, они – самар­ские ама­зон­ки!

***

Осен­ние вер­ни­са­жи ока­за­лись при­чуд­ли­вы­ми, кра­соч­ны­ми и весь­ма инфор­ма­тив­ны­ми…

Вален­ти­на ЧЕРНОВА 

Член Меж­ду­на­род­ной ассо­ци­а­ции искус­ство­ве­дов, член Сою­за худож­ни­ков Рос­сии.

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Све­жая газе­та. Куль­ту­ра», № 17 (105) за 2016 год