Несколько смешных эпизодов из жизни несчастных людей

Запах кофе. Как толь­ко ты вхо­дишь в зал, кофей­ный аро­мат обво­ла­ки­ва­ет, рас­слаб­ля­ет и настра­и­ва­ет на при­ят­ную бесе­ду, мир­ное вре­мя­пре­про­вож­де­ние, созда­ет ощу­ще­ние домаш­не­го уюта. В учеб­ном теат­ре пошли на хит­рость и кофе, слов­но при­ман­ку, посы­па­ли под лав­ка­ми, но это заме­ча­ешь толь­ко в антрак­те. А пер­вые мину­ты, абсо­лют­но дове­рив­шись, раз­гля­ды­ва­ешь деко­ра­ции – кух­ню, где кофе будут молоть, насы­пать в алю­ми­ни­е­вую тур­ку, дол­го варить под стран­ные дол­гие раз­го­во­ры; обе­ден­ный стол с про­тер­той ста­рой ска­тер­тью, ста­рин­ный посуд­ный шкаф.

Как похо­же на ком­му­нал­ку, толь­ко, в отли­чие от наше­го совет­ско­го образ­ца обще­жи­тия, где хозя­е­ва все и никто одно­вре­мен­но и где исто­рии при­клю­ча­ют­ся пре­иму­ще­ствен­но коме­дий­ные, достой­ные фелье­то­на, здесь хозяй­ка име­ет­ся. Хозяй­ка не толь­ко сво­их ком­нат, но, кажет­ся, пре­тен­ду­ю­щая и на жиль­цов. И исто­рия раз­во­ра­чи­ва­ет­ся о людях не столь­ко смеш­ных, сколь­ко несчаст­ных.

Атол Фугард родил­ся в одной из про­вин­ций ЮАР в 1932 году и, дай бог ему дол­гих лет жиз­ни, здрав­ству­ет и по сей день. Живет в Сан-Диего, пре­по­да­ет в Кали­фор­ний­ском уни­вер­си­те­те. Об этом, вый­дя на аван­сце­ну, рас­ска­зы­ва­ет зри­те­лям режис­сер Юрий Дол­гих. Так начи­на­ет­ся спек­такль.

Режис­сер зна­ко­мит с исто­ри­ей созда­ния пье­сы, а в это вре­мя уже начи­на­ет­ся дей­ствие. Мистер Алерс (Васи­лий Шуть­ко) в тру­сах и нос­ках, с поло­тен­цем напе­ре­вес умы­ва­ет­ся, чистит зубы за спи­ной режис­се­ра, фыр­ка­ет над рако­ви­ной. Героя пье­сы, кото­ро­му автор не дал ни одной репли­ки, зри­тель дол­гое вре­мя будет наблю­дать через про­ем на вто­ром эта­же. Мистер Алерс, не даю­щий сво­им суще­ство­ва­ни­ем покоя домо­вла­де­ли­це Мил­ли, будет у себя в ком­на­те напе­вать Элви­са Прес­ли, мыть­ся в душе, напо­ма­жи­вать воло­сы и наря­жать­ся в доро­гой поло­са­тый костюм.

Мил­ли – лет пять­де­сят. Актри­се Ана­ста­сии Обол­ди­ной – лет два­дцать. Воз­раст­ные роли для учеб­но­го сту­ден­че­ско­го теат­ра – это нор­маль­но. Но пер­вое же ее появ­ле­ние в потер­том ста­ром хала­те, с непри­бран­ны­ми воло­са­ми, несколь­ко фраз, что кида­ет она куда-то вглубь, сво­им жиль­цам, не остав­ля­ет сомне­ний: Мил­ли око­ло пяти­де­ся­ти безо вся­ко­го гри­ма. И отку­да эта злость за потра­чен­ные годы (10 лет отда­но Алер­су), нер­воз­ность, гра­ни­ча­щая с исте­рич­но­стью, уста­лость во взгля­де? Ком­па­нию Мил­ли на про­тя­же­нии все­го спек­так­ля состав­ля­ют ее жиль­цы Шор­ти и Дон.

Шор­ти – бок­сер, туго­дум, не жела­ю­щий верить в изме­ны сво­ей жены Сис­си, по сути – боль­шой ребе­нок. В испол­не­нии Лео­ни­да Дацен­ко Шор­ти вышел еще и неве­ро­ят­но оба­я­тель­ным. А как он сме­ет­ся! Дол­го, зара­зи­тель­но, соч­но. Сме­ет­ся над глу­пой дет­ской загад­кой, решив, что это анек­дот. Дру­гой жилец – Дон (Евге­ний Суво­ров), наблю­да­ю­щий за Шор­ти, а пожа­луй, и за самой Мил­ли, исклю­чи­тель­но из науч­но­го инте­ре­са, кон­спек­ти­ру­ю­щий их выска­зы­ва­ния. Но такой же, как эти двое, – непри­ка­ян­ный, запры­ща­вев­ший, где-то он учит­ся, где-то дол­жен сдать экза­мен. Когда это будет, будет ли? В сумрач­ном, холод­ном, похо­жем на склеп доме эти трое пыта­ют­ся жить. И даже празд­но­вать день рож­де­ния Мил­ли – назло Алер­су, назло всем, празд­но­вать с квад­рат­ным биск­ви­том вме­сто тор­та, остат­ка­ми вина и раз­но­цвет­ны­ми бумаж­ны­ми кол­пач­ка­ми.

И два раза на про­тя­же­нии спек­так­ля Мил­ли вдруг откры­ва­ет окно в дей­стви­тель­но живой мир, зри­тель слы­шит насто­я­щий и фоно­грамм­ный рокот авто­мо­би­лей, шум горо­да, и тос­ка по дру­гой жиз­ни – свет­лой, яркой, но стре­ми­тель­но мча­щей­ся, мимо них, как те самые авто­мо­би­ли, – ощу­ща­ет­ся про­сто физи­че­ски. Но есть ли эта насто­я­щая жизнь, как и насто­я­щее весе­лье? Есть ли? Может, все это иллю­зия, раз­мыш­ля­ет Дон. Мож­но про­ве­рить, пря­мо за две­рью – ули­ца, но дверь надо еще и открыть.

Вооб­ще неустро­ен­ность, страх забве­ния, оди­но­че­ства, ощу­ще­ние ник­чем­но­сти, экзи­стен­ци­аль­ная тос­ка – все это при­сут­ству­ет в спек­так­ле, как и в пье­се Фугар­да, при этом спек­такль вопре­ки все­му полу­чил­ся опти­ми­стич­ным. Не толь­ко в свя­зи с купи­ро­ва­ни­ем тек­ста пье­сы, но в первую оче­редь отто­го, что это сту­ден­че­ский театр. Кажет­ся, что жиз­нен­ная энер­гия испол­ни­те­лей не поз­во­ля­ет спек­так­лю не повер­нуть­ся жиз­не­утвер­жда­ю­щей сто­ро­ной. А может от того, что эта исто­рия так и оста­ет­ся исто­ри­ей, про­ис­хо­дя­щей в дале­ком Брам­фон­тейне, при­го­ро­де Йохан­нес­бур­га.

В спек­так­ле вдруг ока­зы­ва­ет­ся мно­го смеш­но­го. Напри­мер, когда Сис­си (Мария Миро­но­ва) «поли­ва­ет гря­зью» сво­е­го недо­те­пу Шор­ти, Мил­ли с Доном смот­рят на все это со сто­ро­ны, слов­но зри­те­ли в кино­те­ат­ре. В какой-то момент из шка­фа доста­ет­ся поп­корн, и они маши­наль­но заки­ды­ва­ют его в рот, увле­чен­ные зре­ли­щем, и зри­тель неволь­но начи­на­ет сле­дить имен­но за ними, про­пус­кая семей­ный скан­дал.

Да, соб­ствен­но, и закан­чи­ва­ет­ся спек­такль не тра­ги­че­ски. Сис­си вер­ну­лась и при­жа­лась к силь­ной гру­ди Шор­ти, все тан­цу­ют, весе­лят­ся, и кажет­ся, что у них это уже полу­ча­ет­ся. И вдруг Сис­си начи­на­ет щел­кать выклю­ча­те­лем, к заеда­ю­ще­му вре­мя от вре­ме­ни тум­бле­ру под­хо­дят Дон и Мил­ли, и, нако­нец, Шор­ти, желая помочь, уда­ря­ет что есть сил по нему, и все погру­жа­ет­ся во тьму. И воз­глас Мил­ли: «Не очень ты это умно при­ду­мал, Шор­ти!» – сно­ва вызы­ва­ет смех. И апло­дис­мен­ты.

Самар­ский госу­дар­ствен­ный инсти­тут куль­ту­ры
Учеб­ный театр

Атол Фугард

Здесь живут люди

Исто­рия оди­но­че­ства

Режис­сер-поста­нов­щик – Юрий Дол­гих
Музы­каль­ное оформ­ле­ние, сце­но­гра­фия – Алек­сандр Маль­цев
Педа­гог по сце­ни­че­ской речи – Ири­на Сидо­рен­ко