Новая редакция «Амадеуса»

– Как появи­лась идея вос­ста­нов­ле­ния спек­так­ля?

– Несколь­ко меся­цев назад Вяче­слав Гвозд­ков меня оша­ра­шил: «Нам не на что делать новые спек­так­ли. У нас нет денег». Мы зара­ба­ты­ва­ем боль­ше всех в стране, но в нашей систе­ме, чем луч­ше рабо­та­ешь, тем мень­ше дают дота­ций. Нам ее реза­ли-реза­ли и заре­за­ли до того, что мень­ше нас не полу­ча­ет никто. Хотя министр куль­ту­ры РФ Вла­ди­мир Медин­ский гово­рил, что помо­гать надо тем, кто хоро­шо рабо­та­ет. Посколь­ку мы не хотим сни­жать соци­аль­ную план­ку – сокра­щать зар­пла­ты и пре­мии акте­рам, мы впер­вые в исто­рии теат­ра не выпу­сти­ли ни одной пре­мье­ры до ново­го года. Послед­ней была «Исто­рия лоша­ди», кото­рую сыг­ра­ли в апре­ле. Сей­час мы гото­вим спек­так­ли, но когда они вый­дут – неиз­вест­но, пото­му что все доро­го.

Идея вос­ста­но­вить спек­такль воз­ник­ла еще и пото­му, что он не про­жил ту жизнь, кото­рую мог. Мы поте­ря­ли Аме­ли­на. 75‑й спек­такль был отме­нен, пото­му что по состо­я­нию здо­ро­вья он уже не мог играть. А потом и у Оле­га слу­чи­лась тра­ги­че­ская исто­рия.

Я собрал акте­ров и пре­ду­пре­дил: «Вяче­слав Алек­се­е­вич пред­ло­жил вос­ста­но­вить спек­такль, но делать про­сто ради галоч­ки я не соби­ра­юсь. Мы нач­нем репе­ти­ро­вать, если я уви­жу, что это дох­лый номер, то ниче­го и не будет».

– Это новая редак­ция ста­ро­го спек­так­ля или дру­гая поста­нов­ка?

– Воз­об­нов­ле­ние спек­так­ля, вто­рая редак­ция. Но посколь­ку на глав­ные роли были взя­ты дру­гие акте­ры, какие-то вещи мы поме­ня­ли и уточ­ни­ли. Когда такие пер­со­на­жи, как Моцарт и Салье­ри, новые – это прак­ти­че­ски весь спек­такль зано­во. Все ведь дер­жит­ся на Салье­ри – он сквоз­ной пер­со­наж, а где нет его – там Моцарт.

– Но испол­ни­те­ли из той редак­ции тоже оста­лись. Вла­ди­мир Галь­чен­ко в роли импе­ра­то­ра, напри­мер.

– Да, это его корон­ная роль. Он с удо­воль­стви­ем отнес­ся к этой исто­рии.

– Олег Белов, испол­ни­тель роли Моцар­та в ста­рой редак­ции, помо­гал в вос­ста­нов­ле­нии спек­так­ля?

– Более того, он в про­грам­ме обо­зна­чен как асси­стент режис­се­ра. Честь ему и хва­ла, в отли­чие от дру­гих арти­стов, кото­рые мог­ли бы с рев­но­стью отне­стись к ситу­а­ции: «Это был мой спек­такль!» Он, наобо­рот, кинул­ся в рабо­ту: когда я отлу­чал­ся, брал репе­ти­ции на себя.

На стар­те у нас было три Моцар­та и два Салье­ри. На финиш­ной пря­мой ста­ло ясно: Гер­ман Загор­ский – Салье­ри, а Игорь Нови­ков – Моцарт.

– В про­цес­се репе­ти­ций ста­ло понят­но, насколь­ко изме­ни­лись обра­зы глав­ных пер­со­на­жей?

– Это было ясно даже до нача­ла репе­ти­ций, пото­му что физи­че­ские дан­ные Сан Саны­ча Аме­ли­на дик­то­ва­ли совер­шен­но опре­де­лен­ное пове­де­ние и тип: мощ­ный, гро­мад­ный. Несмот­ря на то, что по воз­рас­ту с Оле­гом у них была такая же раз­ни­ца, как у Моцар­та и Салье­ри – 7 – 8 лет, Олег в силу сво­ей фак­ту­ры играл 25-лет­не­го очень орга­нич­но. Саша изна­чаль­но казал­ся намно­го стар­ше его. Я очень рад про­ве­рить сей­час дру­гую вер­сию. Когда я ста­вил спек­такль в Ново­си­бир­ске, там было соот­но­ше­ние, кото­рое точ­нее под­хо­дит для это­го мате­ри­а­ла. Не в оби­ду Сан Саны­чу Аме­ли­ну – он гран­ди­оз­но играл, и я оттал­ки­вал­ся от его пси­хо­фи­зи­че­ских дан­ных.

А сей­час у меня то, что и долж­но быть по пье­се – два моло­дых чело­ве­ка. Салье­ри – кра­си­вый, эффект­ный, стат­ный. Но не гений. И Моцарт – сим­па­тя­га-шало­пай, веч­ный ребе­нок. Типаж­но они очень попа­да­ют на эти роли и очень достой­но рабо­та­ют.

Идея вос­ста­нов­ле­ния спек­так­ля вита­ла все вре­мя. Игорь Нови­ков несколь­ко раз пока­зы­вал про­бы: два года назад, год назад. Не было Салье­ри. На это никто не отва­жи­вал­ся, никто не хотел «сра­жать­ся» с леген­дой.

Мы нача­ли репе­ти­ро­вать с Гер­ма­ном, и мне эти про­бы понра­ви­лись. Кро­ме того, Загор­ский рас­ска­зал мне нечто, что еще боль­ше все­ли­ло в меня уве­рен­ность. Когда он посмот­рел пре­мьер­ный спек­такль с Аме­ли­ным, то при­шел домой и репе­ти­ро­вал моно­лог Салье­ри – сам вдруг захо­тел. Это было сто лет назад. «Ама­де­ус» – пер­вый спек­такль, кото­рый я поста­вил в Сама­ре, пре­мье­ра была в 2004 году.

Я столк­нул­ся с огром­ным жела­ни­ем акте­ров это сде­лать, ника­ко­го стра­ха не было. Думаю, имен­но отто­го, что у Гер­ма­на абсо­лют­но дру­гая фак­ту­ра и дру­гая кон­цеп­ция пер­со­на­жа, у него нет сорев­но­ва­ния. Актер­ски он меня очень раду­ет – здо­ро­во рабо­та­ет, напря­жен­но.

– Олег Белов направ­ля­ет эмо­ции в нуж­ное рус­ло или под­ки­ды­ва­ет пищу для раз­мыш­ле­ний?

– Он очень силь­но напи­ты­ва­ет внут­рен­ней жиз­нью Иго­ря Нови­ко­ва. Олег – умней­ший чело­век, он мно­го вещей под­бра­сы­ва­ет.

– Он не занят в спек­так­ле как актер?

– Олег спро­сил, мож­но ли ему сыг­рать капель­мей­сте­ра Боно. Есть такой пер­со­наж, кото­ро­му «за 70 лет, но каза­лось, что он бес­смер­тен». Роль прак­ти­че­ски без слов. Я отка­зал: все будут гово­рить, что мы его, кото­рый играл Моцар­та, воткну­ли на малень­кую роль. И таким обра­зом, он бы жал­ко выгля­дел. Поэто­му он зани­ма­ет достой­ное место в про­грам­ме как асси­стент режис­се­ра, кро­ме того, мы посвя­ща­ем спек­такль пер­вым испол­ни­те­лям: Оле­гу и Саше.

– Оформ­ле­ние оста­нет­ся без изме­не­ний?

– Это одна из при­чин, поче­му реши­ли вос­ста­но­вить имен­но этот спек­такль. Было жал­ко, что про­па­да­ет оформ­ле­ние, – оно в пре­крас­ном состо­я­нии. Быва­ет, что деко­ра­ции жест­кие и вид­но, что они «амор­ти­зи­ро­ван­ные». 13 лет назад Вяче­слав Гвозд­ков ска­зал, что ему при поста­нов­ке «Ама­де­уса» на сцене нужен импер­ский театр. Мы с заслу­жен­ным худож­ни­ком Рос­сии Вла­ди­ми­ром Фире­ром сочи­ни­ли этот спек­такль. Есть четы­ре рос­кош­ных зана­ве­са: чер­ный, алый, золо­той и белый – как саван.

– Сколь­ко шел про­цесс под­го­тов­ки?

– С октяб­ря. Посколь­ку все осталь­ные акте­ры были гото­вы, мы три меся­ца репе­ти­ро­ва­ли в основ­ном сце­ны Моцар­та, Салье­ри и Кон­стан­ции. Это, кста­ти, тоже новый ввод – Але­на Шев­цо­ва в роли Кон­стан­ции. Оста­ет­ся и Надя Яки­мо­ва, кото­рая игра­ла в преды­ду­щей редак­ции. Они будут играть в оче­редь.

– Какой реак­ции на спек­такль вы ожи­да­е­те? Все рав­но ведь будут срав­ни­вать.

– Конеч­но, най­дут­ся те, кто ска­жет: «Это не Аме­лин и не Белов». Пер­вое впе­чат­ле­ние, как пер­вая любовь, – оста­ет­ся навсе­гда. Но мы не рас­счи­ты­ва­ем на то, что спек­такль будут смот­реть толь­ко те, кто видел пер­во­на­чаль­ный вари­ант. Про­шло шесть лет с момен­та, как мы пере­ста­ли его играть. Вырос­ли моло­дые люди, кото­рые его не виде­ли. И спек­такль адре­со­ван в первую оче­редь им.

В какой-то сте­пе­ни этот спек­такль – еще и при­вив­ка от попсы: автор пье­сы Питер Шеф­фер – музы­ко­вед. Наде­ем­ся, что зри­тель откро­ет для себя не толь­ко пье­су, но и колос­саль­но инте­рес­ные вещи про музы­ку и побе­жит слу­шать Моцар­та. Это уни­каль­ный мате­ри­ал, неве­ро­ят­ная чело­ве­че­ская исто­рия – тра­ге­дия, рас­кры­ва­ю­щая поня­тие зави­сти. Кто-то, может быть, изле­чит­ся от нее, пото­му что это при­го­вор всем завист­ни­кам: «Посред­ствен­но­сти всех вре­мен и наро­дов! Отпус­каю наве­ки гре­хи ваши. Аминь!»

Мар­га­ри­та ПЕТРОВА 

Теат­раль­ный кри­тик, член Сою­за жур­на­ли­стов Рос­сии.

Фото Вла­ди­ми­ра СУХОВА

Опуб­ли­ко­ва­но в «Све­жей газе­те. Куль­ту­ре», №№ 1 – 2 (109 – 110), 2017, Январь