Viola sola

Моло­дые музы­кан­ты – Ксе­ния Бак­ни­на и Ксе­ния Паце­ва (обе – альт), Ана­ста­сия Михай­ли­чен­ко (скрип­ка), Ека­те­ри­на Скаль­нен­ко­ва и Вла­ди­мир Цой (оба – вио­лон­чель), Мак­сим Садов­ни­ков (клар­нет), Андрей Уймин (гобой) – пред­ста­ви­ли инте­рес­ную, хотя и небес­спор­ную с точ­ки зре­ния сти­ле­вой логи­ки про­грам­му из музы­ки XVIII и ХХ веков. В кон­цер­те со сти­ха­ми Бод­ле­ра, Риль­ке и Севе­ря­ни­на при­ня­ла уча­стие моло­дая чти­ца Софья Том­ская. Худо­же­ствен­ным руко­во­ди­те­лем кон­цер­та стал заслу­жен­ный артист Рос­сии доцент СГИК Нико­лай Вар­ла­мов.

Про­грам­ма кон­цер­та есте­ствен­ным обра­зом рас­па­да­лась на две части не толь­ко по вре­ме­ни созда­ния музы­ки, но и по сте­пе­ни аутен­тич­но­сти соста­вов. Пожа­луй, самы­ми бла­го­по­луч­ны­ми в этом смыс­ле ока­за­лись тра­ди­ци­он­ное пере­ло­же­ние для аль­та бахов­ско­го вио­лон­чель­но­го цик­ла и ген­де­лев­ская «Пас­са­ка­лья», пере­ло­жен­ная для скрип­ки и аль­та нор­веж­цем Юха­ном Халь­вор­се­ном. Этот хит попу­ляр­ной клас­си­че­ской музы­ки, завер­шав­ший кон­церт, пока­зал­ся не самым есте­ствен­ным номе­ром для завер­ше­ния изыс­кан­ной кон­церт­ной про­грам­мы, хотя и был испол­нен А. Михай­ли­чен­ко и К. Бак­ни­ной с пол­ной отда­чей.

8 апреля в 17:00 в Музее модерна в рамках проекта «Музыка модерна» состоится вечер вокальной музыки «Но к небу подымите взор…». 

Самой боль­шой загад­кой с этой точ­ки зре­ния ока­зал­ся квин­тет B‑dur Кри­сти­а­на Баха: ни в одном из ката­ло­гов сочи­не­ний круп­ней­ше­го из масте­ров роко­ко, даже сре­ди пар­ти­тур с вари­а­тив­ным автор­ским соста­вом инстру­мен­тов (напри­мер, скрипка/​гобой или фагот/​виолончель), не уда­лось най­ти сочи­не­ние, кото­рое соот­вет­ство­ва­ло бы тональ­но­сти и соста­ву ансам­бля. Воз­мож­но, смут­но­му впе­чат­ле­нию «нев­сам­де­лиш­но­сти» спо­соб­ство­вал тот оче­вид­ный факт, что моло­дые арти­сты чув­ство­ва­ли себя в этой пар­ти­ту­ре несколь­ко «неуют­но», слов­но она еще не «обжи­та», не обыг­ра­на до необ­хо­ди­мо­го каче­ства, хотя до само­го фина­ла это было почти неза­мет­но.

Уда­лась мно­го­тем­ная побоч­ная пар­тия, не утра­тив­шая, несмот­ря на это, сво­ей целост­но­сти. Выра­зи­тель­ные ими­та­ции в сере­дине мед­лен­ной части, одна­ко, при­ве­ли к рас­пы­ле­нию фра­зи­ров­ки, а в Фина­ле при повто­ре рефре­на даже сдви­нул­ся темп, пре­вра­тив­ший эту эле­гант­ную тему в лег­ко­вес­ную салон­ную бол­тов­ню. Тако­го рода испол­ни­тель­ские помар­ки – не ред­кость в камер­ном музи­ци­ро­ва­нии, кото­рое не слу­чай­но счи­та­ет­ся самым слож­ным и изыс­кан­ным видом кон­церт­но­го испол­ни­тель­ства, осо­бен­но если речь идет о музы­ке «галант­но­го» сти­ля. Вели­ко­леп­ная музы­ка млад­ше­го из Бахов дели­кат­но сту­ше­ва­ла эти недо­стат­ки и оста­ви­ла «весен­нее» впе­чат­ле­ние.

Боль­шей закон­чен­но­стью, как ни стран­но, отли­ча­лось испол­не­ние более слож­но­го с кон­цеп­ту­аль­ной, дра­ма­тур­ги­че­ской и ком­по­зи­ци­он­ной сто­рон Квар­те­та-фан­та­зии Бен­джа­ми­на Брит­те­на, пред­став­лен­но­го в афи­ше как «Фан­та­сти­че­ский». В этом необыч­ном про­из­ве­де­нии, сво­е­го рода «Про­щаль­ной сим­фо­нии» ХХ века, ансамбль в соста­ве А. Михай­ли­чен­ко, К. Бак­ни­ной, В. Цоя и А. Уйми­на про­явил исклю­чи­тель­ную сла­жен­ность, точ­но выве­рен­ную тем­по­вую стра­те­гию, чет­кое «кол­лек­тив­ное осо­зна­ние» смыс­ло­вых нюан­сов пар­ти­ту­ры. Види­мо, моло­дым арти­стам более импо­ни­ру­ют лине­ар­ные или откро­вен­но поли­фо­ни­че­ские фраг­мен­ты музы­ки, в кото­рых ком­по­зи­тор пишет для каж­до­го участ­ни­ка ансам­бля наи­бо­лее само­сто­я­тель­ные пар­тии, а не сво­дит их в еди­ную аккор­до­вую вер­ти­каль. Изоби­лие таких момен­тов в пар­ти­ту­ре Брит­те­на – эффект­ные фла­жо­ле­ты у скрип­ки, рит­ми­че­ское «соло» аль­та, зада­ю­ще­го темп и ско­рость все­му ансамблю, – при­да­ло испол­не­нию ред­кую закон­чен­ность и убе­ди­тель­ность.

Орга­нич­ным про­дол­же­ни­ем Квар­те­та Брит­те­на про­зву­чал Дуэт-реми­нис­цен­ция для аль­та и вио­лон­че­ли моло­до­го ком­по­зи­то­ра Дмит­рия Арбу­зо­ва в испол­не­нии К. Паце­вой и Е. Скаль­нен­ко­вой. Диа­лог двух инди­ви­ду­аль­но­стей, напи­сан­ный лако­нич­но, на гра­ни вто­рич­ной про­сто­ты, про­зву­чал рельеф­но и выра­зи­тель­но. Артист­кам уда­лось созда­вать, каза­лось бы, неве­ро­ят­ные эффек­ты, напри­мер, слы­ши­мость пол­но­цен­ной хораль­ной фак­ту­ры в двух­го­ло­сии струн­ных инстру­мен­тов или есте­ствен­ность пере­хо­да откро­вен­но­го фуга­то к не менее откро­вен­ным, хоро­шо «вычи­щен­ным» уни­со­нам.

Одно­знач­ным цен­тром вече­ра ста­ли соль­ные выступ­ле­ния Ксе­нии Паце­вой, открыв­шей кон­церт дву­мя частя­ми из вио­лон­чель­ной сюи­ты Себастья­на Баха. И если пер­вая пье­са про­зву­ча­ла несколь­ко ском­кан­но, ибо от сце­ни­че­ско­го вол­не­ния в нача­ле выступ­ле­ния не гаран­ти­ро­ва­ны даже самые опыт­ные арти­сты, то Сара­бан­да сра­зу выяви­ла досто­ин­ства моло­дой испол­ни­тель­ни­цы: кон­цеп­ту­аль­ную выдер­жан­ность, ясное чув­ство фор­мы, прон­зи­тель­ную точ­ность попа­да­ния «в тон», осо­бен­но в двой­ных нотах, кра­си­вую широ­кую виб­ра­цию, нисколь­ко не про­ти­во­ре­ча­щую сто­про­цент­ной бароч­но­сти бахов­ской музы­ки.

Но самое пора­зи­тель­ное в испол­ни­тель­ской мане­ре Паце­вой – тре­ли. Пожа­луй, это один из ред­чай­ших слу­ча­ев, когда мож­но гово­рить не про­сто о «поста­нов­ке» тре­ли, а о целой дра­ма­тур­гии этой выра­зи­тель­ней­шей мелиз­ма­ти­че­ской фигу­ры, без кото­рой немыс­ли­мы рито­ри­че­ские постро­е­ния в музы­ке XVIII века. Каж­дая из них – а в бахов­ской Сара­бан­де, как и в сона­те Хин­де­ми­та, тре­лей предо­ста­точ­но – про­жи­ва­ет целую жизнь от пер­вых, чуть замед­лен­ных бие­ний через едва замет­ное уско­ре­ние до тре­пет­но­го уга­са­ния.

Этой нитью, сво­е­го рода «лейт­мо­ти­вом тре­ли», сюи­та Себастья­на Баха орга­нич­но соеди­ня­ет­ся с сона­той Хин­де­ми­та № 1 для аль­та соло. Сочи­не­ние Хин­де­ми­та наро­чи­то нео­клас­сич­но, точ­нее, необа­роч­но. К. Паце­ва про­чи­ты­ва­ет этот слож­ней­ший текст как пере­ин­то­ни­ро­ван­ный бахов­ский цикл с неожи­дан­но вторг­шей­ся вене­ци­ан­ской «гро­зой» в пред­по­след­ней части, свя­зы­вая Себастья­на Баха и Хин­де­ми­та, несмот­ря на раз­де­ля­ю­щие их два сто­ле­тия, еди­ной инто­на­ци­он­ной дра­ма­тур­ги­ей, еди­ным дви­же­ни­ем аффек­тов и смыс­лов.

Музы­ко­вед, кан­ди­дат куль­ту­ро­ло­гии, доцент кафед­ры тео­рии и исто­рии музы­ки СГИК.Оль­га ШАБАНОВА

Фото предо­став­ле­но Музе­ем Модер­на

Опуб­ли­ко­ва­но в «Све­жей газе­те. Куль­ту­ре», № 6 (114), 2017, Март