Из школьного курса астрономии мне запомнилось, что свет погасших небесных тел еще долго пробивается через космическую тьму. И мы здесь, на Земле, видим этот свет, хотя звезды давно уже не существует. Не стану проводить параллели. Потому что грустно наблюдаю, как забываются легенды, как не отзываются даже тенью узнавания некогда знаменитые имена. Пишутся в газетах статьи к юбилеям, проводятся вечера памяти в Доме актера. Но статьи читают и на вечера приходят те, кто и так помнит, для кого это часть их собственной жизни. Однако уже подросли и повзрослели те, которые не помнят, не видели и, в большинстве своем, даже имени такого не слышали – ВЕРА ЕРШОВА.
Вера Александровна Ершова – народная артистка Советского Союза, почетный гражданин Самары и Самарской области, первый лауреат национальной театральной премии «Золотая Маска» в номинации «За честь и достоинство», лауреат Государственной премии РСФСР, кавалер ордена Ленина и ордена «За заслуги перед Отечеством» IV степени. Это ее официальные регалии. Редкая актриса удостаивается таких отличий. Тем более актриса провинциального театра. Она говорила в одном из интервью: «Мы, актеры, живущие в провинции, живем в каком-то отдалении, нас не знают, нас не видят, и мы друг друга не видим. Я говорю не только о себе, а обо всех нас, периферийных артистах. О нас редко пишет центральная пресса».
Конечно, Вера Александровна немного лукавила. О ней-то писали. И здешние, и московские, и критики из тех городов, где бывал на гастролях академический театр драмы, в котором служила она ни много ни мало 63 года – с 1943-го по 2006‑й.
Вот цитата из рецензии на спектакль «Материнское поле» по повести Ч. Айтматова, в котором Ершова сыграла роль киргизской крестьянки Толгонай: «Ни одного фальшивого звука, ни одного лишнего жеста. Все просто и предельно искренно. Трагизм, озаренный каким-то внутренним душевным светом» (Е. Дубнова). Это была одна из первых ее «возрастных» ролей. Среди многочисленных театральных преданий есть рассказ о том, как во время московских гастролей на сцене МХАТа Ершову в костюме и гриме Толгонай не пускала в зал билетерша, приняв за опоздавшую зрительницу из провинции.
Почти в то же самое время она играет заглавную роль в спектакле «Странная миссис Сэвидж» Дж. Патрика: «Актриса создает сложный характер, она точно работает в жанре трагикомедии, используя контрастные приемы. В ее героине много детского, трогательного, незащищенного» (Э. Финк). Кажется, это первая из ее знаменитых «странных» героинь, простодушно-лукавых чудачек, наделенных великой мудростью и добротой.
Еще одна роль из этого ряда – Лидия Васильевна в «Старомодной комедии» А. Арбузова: «Удивительная филигранная отделка каждой психологической детали, безупречный вкус и такт в выборе сценических средств, какими пользуется актриса, чтобы представить свою героиню, уже не молодую женщину, не только поэтически одухотворенной, но и кокетливой, и лукавой, и немного озорной» (Е. Гайгерова). Это, вне всякого сомнения, самая знаменитая ее роль: запись спектакля была показана по Центральному телевидению, и, по мнению многих и зрителей, и профессионалов, Ершова не только не уступила знаменитым столичным исполнительницам этой роли, но и в чем-то превзошла их.
А вот отзыв о роли совсем другого плана – острохарактерной, комедийной, эксцентрической – о роли плутовки Ханумы в одноименном спектакле по пьесе А. Цагарели: «Она выходит на сцену грациозная, легкая, словно пронизанная светом и радостью. И все она делает изящно: танцует, нюхает табак, надевает уродливую маску, обольщает Акопа, притворяется старухой и дерется с Кабато» (Л. Финк).
Даже примадоннам случается играть роли второго плана. И Ершова не исключение. В огромном, в два вечера, спектакле «Братья Карамазовы» по роману Ф. Достоевского она сыграла совсем крохотную роль. «Собственно, поскольку в спектакле нет дочери Хохлаковой – Лизы, лица более важного для романа, чем мать, могло бы и не быть Хохлаковой. Могло бы… Если бы не В. Ершова. Два эпизода, сыгранные ею, два маленьких шедевра» (Л. Розенблюм).
Пожалуй, самый точный отзыв о Ершовой – не о какой-то роли, а вообще о ее актерской природе – принадлежит Г. Костину: «Меня ошеломила игра Ершовой, хотя это слово меньше всего подходит к ней. Но ведь сказать: жизнь на сцене – тоже скучно. Я думаю, что это просто способ существования. Какой-то новый мир, может быть, и есть настоящий мир театра. Ершова – сама себе жанр. Куда ее ни вставь – в «эксцентрическую историю для театра», в обыкновенную комедию, просто в «пьесу» – она везде сыграет свой жанр».
Ему словно вторит Е. Дмитриевская: «Вера Ершова – актриса редкостного обаяния, и дело, наверное, не только в отточенном мастерстве. Есть что-то обольстительное в ее умении оставаться «вечно женственной», в ее жизнелюбии, очаровательном лукавстве».
Цитаты можно продолжать до бесконечности: о ее многочисленных королевах и о блистательных актрисах Патрик Кэмпбел («Милый лжец» Б. Шоу) и Саре Бернар («Смех лангусты» Д. Маррелла), о жестокой, властной, аристократичной миссис Виннейбл («Внезапно прошлым летом» Т. Уильямса) и купчихе Мавре Тарасовне («Правда хорошо, а счастье лучше» А. Островского)…
Но ограничусь многоточием и позволю себе еще только одну цитату. Израильский писатель и драматург Йосеф Бар-Йосеф, посмотрев самарский спектакль по его пьесе «Сад», где Ершова играла роль Цвии, сестры главного героя, играла неожиданно, отважно сочетая глубокий драматизм с острой характерностью на грани гротеска, написал: «Помню, в «Габиме» только под угрозой суда удалось удержать режиссера от сокращения эпизодов, связанных с Цвией: он никак не мог найти их сценическое решение. Я бы очень хотел привезти этого режиссера сюда, в Самару. Посмотрел бы он, как это делает Ершова, как это прекрасно сыграно и как трогает сердце!»
Актерский диапазон Ершовой был чрезвычайно велик. А начинала она, как водится, с амплуа молодых героинь. Одной из ее первых ролей была Джульетта, сыгранная в Курском драматическом театре, где она служила перед войной. Показанный в 1939 году на Первом Всероссийском смотре творческой молодежи, спектакль был замечен, и молодая актриса удостоилась благосклонных отзывов столичных критиков. А курские театралы не просто полюбили свою Джульетту, но запомнили ее на долгие годы.
Через пятьдесят с лишним лет, в 1993 году, Ершова вновь приедет в Курск, совершая турне в рамках акции «Национальное достояние» (Воронеж – Курск – Москва). Играли «Гарольда и Мод» (трогательная «бродвейская» пьеса К. Хигинса и Ж.-К. Каррьера). Когда еще только готовилась эта поездка, немало было опасений: спектакль-то далеко не премьерный – вдруг не пройдет? Прошел триумфально – в Воронеже, в Москве, на сцене Вахтанговского театра. Но в Курске был не просто успех. Это было как бы возвращение на родину.
Партнер Веры Александровны, ее верный Гарольд – Владимир Гальченко (эта роль и этот спектакль принесли ему первую настоящую актерскую славу), вспоминал: «Ой, что творилось! А вы помните, как подбегали к сцене, тянули к вам руки? Просто, чтобы вы пожали, коснулись… А женщина в Курске, которая кричала: «Я видела Джульетту 12 раз!» А когда в огромном двухтысячном зале в Курске поклон шел 36 минут – и ни один не ушел! Вот как эта лавина встала, так они все и стояли».
Так встречали ее всегда и везде – звезду самарской сцены, свет которой продолжает согревать тех, кому повезло ее видеть. Тем, кто не видел, остается только поверить: она была великой актрисой.
Татьяна ЖУРЧЕВА
Литературовед, театральный критик, кандидат филологических наук, доцент Самарского университета, член Союза театральных деятелей России.
Опубликовано в «Свежей газете. Культуре», № 6 (114), 2017, Март
