Интродукция

Юрий Бур­ла­ка сего­дня мно­го вос­тре­бо­ван. Гра­мот­ность, интел­ли­гент­ность, вдум­чи­вость, тре­бо­ва­тель­ность – это дале­ко не все, что его харак­те­ри­зу­ет. Отстра­нив­шись же от эмо­ци­о­наль­но-воз­вы­шен­но­го вступ­ле­ния, ска­жем, что новый глав­ный балет­мей­стер к нача­лу сезо­на вме­сте с педа­го­га­ми про­вел боль­шую репе­ти­ци­он­ную рабо­ту по «Лебе­ди­но­му озе­ру» П. Чай­ков­ско­го. Этот балет в самар­ском теат­ре идет в хорео­гра­фии Мари­уса Пети­па и Льва Ива­но­ва. Ори­ен­ти­ро­ван он на ленин­град­скую поста­нов­ку К. Сер­ге­е­ва и испы­тал на себе в раз­ные годы воз­дей­ствие поста­но­воч­ной мыс­ли Аллы Шелест, Иго­ря Чер­ны­шё­ва и Кирил­ла Шмор­го­не­ра.

Ска­зать, что самар­ское «Лебе­ди­ное» тре­бо­ва­ло како­го-то кар­ди­наль­но­го пере­смот­ра, труд­но. Каза­лось, все было соеди­не­но в нуж­ной про­пор­ции. Одна­ко после кор­рект­ной рабо­ты Бур­ла­ки спек­такль пред­стал в более опрят­ном виде. Ста­ла оче­вид­на кон­цеп­ция бале­та как сце­ни­че­ско­го про­из­ве­де­ния, в кото­ром основ­ную роль игра­ет танец, а не режис­су­ра.

Общий тан­це­валь­но-собы­тий­ный строй спек­так­ля после его вме­ша­тель­ства ока­зал­ся более ясным и обла­го­ро­жен­ным. Понять же, что тако­го накол­до­вал с «Лебе­ди­ным» Бур­ла­ка, непро­фес­си­о­на­лу слож­но. Но глаз опыт­но­го теат­раль­но­го зри­те­ля не мог не отме­тить бла­гие пере­ме­ны.

Изме­не­ния кос­ну­лись само­го клас­си­че­ско­го тан­ца – поло­же­ний рук, голо­вы, пози­ций ног, рисун­ка фигур­ных постро­е­ний (в пер­вой кар­тине – Валь­са на 8 пар, во вто­рой и чет­вер­той кар­ти­нах – лебе­ди­ных тан­цев). Бур­ла­ка акку­рат­но «при­че­сал» всех испол­ни­те­лей, обра­тив вни­ма­ние не столь­ко на тех­ни­ку и дан­ные, сколь­ко на куль­ту­ру тан­ца.

Гар­мо­нич­но ста­ли выгля­деть пере­хо­ды меж­ду эпи­зо­да­ми. Нето­роп­ли­вое и после­до­ва­тель­но раз­ви­вав­ше­е­ся дей­ствие увлек­ло зри­те­лей бла­го­да­ря музы­каль­но-тан­це­валь­ной дра­ма­тур­гии. Ни одно­го лиш­не­го жеста, ни одно­го необос­но­ван­но­го па. Тан­це­валь­ные и пан­то­мим­ные эпи­зо­ды логич­но соче­та­лись друг с дру­гом, пред­став­ляя раз­вер­ну­тые кар­ти­ны спек­так­ля, а не раз­об­щен­ные кус­ки неко­е­го дей­ствия.

Новые хорео­гра­фи­че­ские фраг­мен­ты, напри­мер моно­лог Зиг­ф­ри­да в пер­вой кар­тине, углу­би­ли содер­жа­ние сим­фо­ни­че­ско­го спек­так­ля, где музы­ка отра­жа­ет пафос борь­бы добра со злом, пафос, в кон­крет­ном слу­чае, пере­жи­ва­ний тон­кой и воз­вы­шен­ной души глав­но­го героя – Зиг­ф­ри­да.

По сути, пер­вая, тихая (о вкла­де поста­нов­щи­ка в поста­нов­ку «Лебе­ди­но­го озе­ра» в про­грамм­ке не ска­за­но) рабо­та Юрия Бур­ла­ки в самар­ском теат­ре с успе­хом состо­я­лась. Прав­да, поста­нов­щик не стал делать акцен­ты на сво­ей роли. И в этом весь Бур­ла­ка – бла­го­род­ный рыцарь бале­та, пре­дан­но и вер­но слу­жа­щий избран­но­му искус­ству.

Почин поло­жен. Впе­ре­ди боль­шая и инте­рес­ная рабо­та. Уда­чи и успе­хов теат­ру и его ново­му балет­мей­сте­ру!

Опуб­ли­ко­ва­но в «Све­жей газе­те. Куль­ту­ре», № 15 (123), 2017, Сен­тябрь